Среди модных нынче мультивселенных должна быть и такая, где Санкт-Петербург - Южная столица России. Вместо "питерской мозгли" там ёрничают про сырой липкий "питерский зной", вместо белых ночей восторгаются степными звёздами, а фасады тех же Трезини да Растрелли глядят с косогора на море.
Москва в том мире - северный город морозных рассветов, Одесса - просто ещё один порт, а выхода к Балтике у постсоветской России нет вовсе - избежав в 18-19 веках ассимиляции, води да ижорцы живут в 4-й прибалтийской республике Ингрия, которая граничит с Финляндией по Неве. Азовское море утыкано квадратно-гнездовой системой фортов, усадьбы и поместья образуют Золотую подкову на берегах Крыма и Кавказа, а сохранил что-то выше культурного слоя... Но в нашем мире история сложилась иначе: на месте альтернативного Петербурга стоит Таганрог.
Пётр I вовсе не был обожателем болот, а окно в Европу рубить хотел там, откуда тянет тёплым ветерком: осадам Нарвы предшествовали осады Азов. Одержав убедительную победу над турками, царь впервые в русской истории лично отправился в Великое посольство по Европе, и если тайной его целью было изучение её технологий и общества, то явной - поиск союзников в большой войне против Османской империи.
Сложись история иначе - Великая Южная война бы затянулась на те ж 20 лет, и России взяла бы в ней Крым, Северное Причерноморье и Западный Кавказ... вот только что с них толку, ведь Турция смогла бы удержать Константинополь. Пётр I всё-таки был действительно Великий: в отличие от Ивана Грозного или Николая I он тончайше чувствовал геополитическую конъюнктуру и думал на несколько шагов вперёд. По итогам Посольства он понял, что: 1) тотальный разгром Порты - задача невыполнимая 2) сильных союзников против неё не найти 3) а вот за Турцию, если та начнёт заваливаться, вступятся Англия или Франция 4) зато на севере есть Швеция, которая достала всех и отвоевать у неё достаточно только южное побережье.
Ну а пока Пётр I доходил до всех этих мыслей среди узких улиц, каналов и замков, его соратники искали место для окна в Европу на азовских берегах. В 1696 австриец Антоний Лаваль построил на Петрушиной косе (юго-западнее нынешнего города) Павловскую крепость - иногда пишут, что первую России бастионную, хотя подобные эксперименты были и раньше - от фортов Корнелиуса в Ростове (причём не на Дону) до экспромта казаков на Албазине.
Год спустя более удобным местом сочли устье Миусского лимана ещё западнее, и здесь стройку возглавили австрийский барон Эрнст фон Боргсдорф и швед Рейнгольд Трузин. Затем, однако, к делу подключился итальянец Матвей Симонт, и посмотрев на мучения северян выдал непереводимую игру слов, по итогам которой выбор склонился в пользу Таганьего Рога. На мысу и заложили город осенью 1698 года, почти одновременно с возвращением государя. Однако не отменив проект совсем, Пётр I явно финансировал его по остаточному принципу: Троицкая крепость вошла в строй лишь в 1705 году, когда на Неве вовсю шло возведение Петербурга.
И всё же на Таганьем Рогу для России началось градостроительное "время первых". Впервые в истории континентальной страны появился город на открытом море (ведь даже Архангельск и Астрахань стоят в низовьях рек), и впервые в затянувшемся Средневековье для него был разработан регулярный план.
Читаемый на кадре выше: веер улиц от главной площади упирался изнутри в 3-километровую систему бастионов, а под обрывом с другой стороны раскинулась искусственная гавань 370 метров шириной. И хотя не была она первой ни в мире, ни даже в России (на Соловках валунные молы строились ещё в 16 веке), масштабы её не уступали крепости: строители забили 30 тыс. деревянных свай (фрагмент на кадре ниже рядом с глыбой "сарматского ракушечника" - типичного местного стройматериала) и заложили 50 тыс. деревянных ящиков песка (реплика на кадре выше).
А вот явно первым в России стал морской форт на искусственном острове Цитадель в 2 километрах южнее. Теперь это остров Черепаха, или скорее перекатываемая волнами отмель, видимая из города лишь когда море идеально спокойно. Сам форт, кроме земляных батарей, на ней построить не успели: в 1711 году, когда русская армия уже обживала Прибалтику, Пётр I зачем-то выступил в Прутский поход освобождать Молдавию, и попав в окружение, вернул Приазовье османам.
Северный берег Азовского моря почти на сто лет попал в "серую зону" - не нужные ни туркам, ни татарам постройки на Таганьем Рогу размывали дожди и шторма. В 1736 году Троицкую крепость вновь заняла русская армия, но уже в 1739 её пришлось срыть - отвоевав у османов Азовское море, по условиям мирного договора Россия обязалась не иметь на нём крепостей и флота.
Тем не менее, жизнь вернулась на Таганий Рог - тут появились застава и таможня, куда заходили турецкие торговые суда с европейским товаром. Россия тоже умеет играть вдолгую: победа в следующей войне сняла все ограничения, и в 1770-х годах на мысу началось воссоздание Троицкой крепости.
Следующие 30-40 лет можно назвать, пожалуй, золотым веком Таганрога, который сочетал роли будущих Одессы (главный торговый порт с 15 иностранным консульствами и греческой колонией), Севастополя (база Азовской флотилии) и Николаева (верфи).
Старая присказка "Одесса - мама, Ростов - папа, Таганрог - внебрачный сын" вывернута почти наизнанку: Таганрог сыграл для Новороссии ту же роль, что Николаевск-на-Амуре для Дальнего Востока, став центров освоения новых земель, а потом раздав своё наследство "детям". Крепость была упразднили в 1784 году, но ещё сотню лет её территорию занимали казармы да арсеналы.
Екатерининский город строился на месте старых форштадтов, а его петровское ядро оставалось глухим углом. Даже бульвар, в 1835 году заложенный на краю мыса, обустроили лишь в 1866-м, а свой нынешний вид он обрёл при Советах. Сменив несколько названий - Воронцовский, Морской, Комсомольский, Исторический, - в обиходе он и вовсе Петровский сквер: конечно же, из-за памятника Петру I.
Силуэт его знаком... особенно если вы не разучились пользоваться наличными. Только вот на 500-рублёвой купюре - Архангельск, и местные считают, что установленный там в 1914 году монумент - это копия таганрогского. На самом деле и тот, и другой - копии утраченного памятника в Петергофе (1884), причём не единственные. Однако отливку здешнего Петра в 1903 году скульптор Марк Антакольский успел хотя бы проконтролировать лично.
По Таганрогу бронзовый государь успел помотаться не хуже, чем настоящий по России и Европе, и лишь в 1948 году наконец осел на Комсомольской бульваре. Рядом с 2022 году появился памятный знак Троицкой крепости, а в общем даже скамейки сделаны тут в форме бастионов:
И представьте на этом месте облицованные мрамором куртины, барочные казармы и уходящую в небо иглу Троицкого (а не Петропавловского) собора! Только наружу из крепости вели бы вместо мостов парадные взвозы и лестницы. Но в итоге даже среди тех сугубо утилитарных построек, что здесь были, не уцелело ничего, а деревянную Троицкую церковь (1782-85) разрушили в советскую эпоху:
Поляна на её месте известна как Квадрат и отмечена белой стелой. С другой стороны бульвара - чёрный Обелиск Партработникам (1946): в отличие от многих других городов, начальство в 1941 году покидало Таганрог последним, и здесь покоятся секретари горкома Лука Решетняк и Николай Середнеченко, зампредседателя Михаил Рамазанов и завотделом Владимир Наталевич, в октябре 1941-го павшие с оружием в руках на последнем рубеже у порта.
На краю косогора - фундаменты немецких ДОТов. В августе 1943 года Таганрог рисковал повторить судьбу всех "городов-крепостей" эпохи тяжелого оружия... но враг отступил без боя.
О том, что Таганрог - несостоявшийся Петербург, мне как следует напомнила погода. Но из сквера даже сквозь пелену дождя прекрасно смотрится порт, ныне с годовым грузооборотом 2,5 миллионов тонн наименьший на южных морях России. Ближе хорошо виден вдающийся в берег Петровский бассейн:
Оказавшийся внутри Нового бассейна, ограниченного молами 1870-х годов:
Из сквера в порт ведёт пара лестниц, проложенных в 1967 году. Причём если западная вполне заурядна, то восточная Морская лестница имени своего архитектора Ашота Мелжумяна впечатляет причудливостью ярусов, под которыми я пережидал накаты дождя. Оценить её замысел можно на старых фото, а в наше время лестница заброшена и перспектива её наглухо заросла.
Но мы пока лучше пойдём поверху. Перспективу улицы Чехова скрадывает зелень, но по карте она, как Невский на Адмиралтейство, ведёт прямиком на маяк (1877).
Башня его заменена в 1970-м, но цел дом маячной команды:
Он стоит на поперечной улице Шевченко - от мыса даже не первой, а нулевой, так как она никогда не называлась переулком. Вернёмся на квартал в 1-й Крепостной переулок, выгнувшийся от Морской лестницы до бывших Морских ворот Троицкого крепости у проезжего Флагманского спуска. На ней сохранилась последняя из Петровских казарм, или Общевойсковая ячейка:
Вот только петровской её, как и всё славное, прозвали потомки - 7 таких ячеек (включавших казарму, офицерский дом и кухню за забором) возвели в 1803-06 годах, когда в Таганрог перевели батальон из Ростова.
1-й Крепостной и улица Шевченко сходятся у церкви Николы Морского. Тут надо сказать, что ложка дёгтя в таганрогских красотах - судьба его церквей, из которых уцелела примерно четверть. Причём не от общего числа, а от отдельно взятого храма - трапезная Николы Морского была построены в 1845 году, и о её подлинности с 1855 года напоминают застрявшие в стене ядра англо-французской эскадры. Колокольню, сломанную при Советах, воссоздали в 1990-х...
...как и основную часть храма построили на месте изначальной деревянной церкви (1777-78), основанной тогда в память морских побед.
В уголке ограды - колокол, который выглядит смутно знакомым... Да, это копия (2016) Туманного колокола с мыса Херсонес, который был отлит в 1778 году из турецких пушек именно в Таганроге и лишь в 1803 году отправлен в Севастополь.
Над обрывами Таганрога нависают многоэтажки да кусты, однако думается, на юге Петербург строился бы не по англо-голландской, а по средиземноморской схеме. Просто вообразите Дворцовую набережную да поместите её сюда, с куполом Исаакия справа и парой золотых шпилей слева...