Перстень с русалкой / Перстень с печаткой / Sellö a pecsétgyürün. Венгрия, 1965. Режиссёр Имре Михайфи. Сценаристы: Денеш Лишка, Йенё Шемшеи, Габор Турзо (по роману Андраша Беркеши). Актеры: Золтан Латинович, Юдит Халас, Шандор Печи, Золтан Варкони и др. Прокат в СССР – с 1 апреля 1968. 30,8 млн. зрителей за первый год демонстрации.
На фоне знаменитых венгерских режиссеров Золтана Фабри (1917-1994), Миклоша Янчо (1921-2014) и Иштвана Сабо и режиссёр Имре Михайфи занимал в «табели о рангах» довольно скромное место, но зрительская аудитория у его некоторых из его фильмов была немалая. Так в СССР детектив «Перстень с русалкой» (в Венгрии он был снят как телефильм) только за первый год демонстрации посмотрело в кинозалах тридцать миллионов зрителей.
По ходу сюжета «Перстня с русалкой» в 1944 году гестапо разрабатывает операцию уничтожения венгерских подпольщиков, но персонаж Золтана Латиновича (1931-1976) делает всё, чтобы противостоять этому…
А вот в XXI веке «Перстень с русалкой» почти забыт зрителями, и уже мало кто вспоминает об этой довольно увлекательной ленте…
Киновед Александр Федоров
Утраченные грёзы / Дайте мужа Анне Дзакео / Un marito per Anna Zaccheo. Италия, 1953. Режиссер Джузеппе Де Сантис. Сценаристы: Джузеппе Де Сантис, Альфредо Джаннетти, Элио Петри, Чезаре Дзаваттини, Сальваторе Лаурани, Джанни Пуччини. Актеры: Сильвана Пампанини, Амедео Наццари, Массимо Джиротти, Умберто Спадаро, Моника Клай и др. Прокат в СССР – 1956. 30,7 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Мелодраму «Утраченные грезы» снял режиссер Джузеппе Де Сантис (1917-1997), известный мастер неореализма, снявший в 1960-х годах сильную военную драму «Они шли на восток».
В советском прокате «Утраченные грезы» имели большой успех.
Но в среде профессионалов отношение к этой мелодраме было иным. Так Андрей Тарковский (1932-1986) в своей знаменитой статье «Запечатленное время» писал, что «Де Сантис в финальной сцене своей картины «Дайте мужа Анне Дзаккео» поместил, как все помнят, героя и героиню по обе стороны металлической решетки забора. Эта решетка так прямо и говорит: вот эта пара разбита, счастья не будет, контакт невозможен. Получается, что конкретная, индивидуальная неповторимость события приобретает банальнейший смысл из-за того, что ему придана тривиальная насильственная форма. Зритель сразу ударяется в «потолок» мысли режиссера. Но беда в том, что многим зрителям такие удары становятся приятны, от них становится спокойно — событие «переживательное», да к тому же и мысль ясна, и не надо напрягать свой мозг, свой глаз, не надо вглядываться в конкретность происходящего. Зритель начинает разлагаться, если давать ему такую пищу. А ведь подобные решетки, заборы, загородки повторялись множество раз во многих фильмах, везде означая то же самое» (Тарковский, 1967).
В XXI веке зрители об этой картине вспоминают редко. Приведу отрывок только из одного отзыва:
«Бесхитростная история знойной итальянской красавицы, бедной, но честной, доверчивой, обманутой, паз в паз ложилась на сердце, вскормленное заученным наизусть некрасовским «Что ты жадно глядишь на дорогу», этим гимном красоте и оправданному одною эстетикой моральному праву красоты на лучшую долю, на жизнь сытую, безбедную, бестревожную. … Само название [фильма]… подталкивает к мысли о том, что мужа, хоть сколько-нибудь достойного прекрасной, чувственной, простодушной и легкомысленной Анне Дзаккео, современная ей Италия предоставить не в состоянии. Нет мужика. Измельчал. Безнадежно и бесповоротно выродился в нищей и всеми решительно униженной после войны стране с её тотальной безработицей и внешней политикой импотента, позиционирующего себя как мачо» (Г. Гужвина).
Киновед Александр Федоров