( С приветом от старого модема из далекой России)
Опиума для народа не будет, нету опиума, из
Афганистана пришлось уйти, поставки прекратились.
Стали едва ли ни всерьез судачить о том, что мол американская мечта перестала работать. И да, ни только по жизни, но в Голливуде. ИИ, забастовки, и Dreams уже не works. Кому то, ни понравилась «Барби», кому- то Аквамен, что отнял царство, кому-то, «Наполеон». И казалось один «Оппенгеймер» ни даст потерять честь имени великого кинематографа. Но нет, после трогательной, впрочем, правдивой истории о том, что Николас вошел в рынок недвижимости, затем тот рухнул, и Николас ни смог из него выйти, тем не менее оставшись в живых и, вообще говоря, здоровым, актер, де, после продолжительных мытарств по второсортным ролям, сыграл все-таки условность собственного существования, и ни только актера. Парадокс, индивид, это абсолютная действительность, но словно мыслящая песчинка в пустыне, - сделал это, в фильме под названием: «Герой наших снов(dream)»(Dream scenario, сценарий сна, сонный сценарий, реалий?)
Язык, это условность и ничего кроме условности. Только отрицание такой условности в самом языке делает его безусловным, и да, такое отрицание должно быть ни одно, их должно быть, как минимум два, если ни пирамида из них. Мы говорим о суперпозиции. Уже приходилось рассказывать о том, что, когда узнаешь формальную тавтологию отрицания- отрицания, лишаешься интеллектуальной девственности. Об этом видимо и фильм «Оппенгеймер». Когда-то давно в ситуации, подобной той, что сложилась в фильме Нолана, в советском тогда кинематографе прозвучал вопрос: теперь безусловно? И иначе, словесная речь ни может быть бессловесной. Пусть бы и могли бы быть речи "великого немого", бессловесные. Что тем не менее условны. Любая последовательность знаков может быть последовательностью вторичной знаковой системы но ни любая знаковая система вторичная знаковая. И потому, кроме прочего, сказать слово может быть довольно трудно, даже если слов много. Но если удалось сказать хоть слово, и да, даже, если слов много, то забвение не гарантировано.
Тюрьма языка, если она и была когда-то такой, казалась преодолена вместе с созданием мол абсолютной формы оружия. И да, Нолану удалось, каким-то чудом, если ни пассивным и активным синтезом снять в целом сюжет книги «Бомба», что вышла в СССР, почти в преддверии Перестройки. Социалистически коммунистический либерализм книги "Бомба" легко превратился в разоружение и смену стиля преобразования социально политического строя в практике глубоких реформ. Язык никогда не был и никогда не являлся стеной между миром и сознанием, миром и условностью языка оно всегда был и остается мостом, таким же образом, как и само сознание, и да прежде всего видимо восприятие. Сложность в том, что "мост", это только метафора, фигура речи, условность. И да, он может быть и разводной ни только вантовый. И это возможное начало пирамиды смысла, парадокса, кроме прочего третьего человека, имен, да и самой условности. Самое устойчивое это колебание. Все может менять значение кроме того, что ни имеет его, и в этом смысле бессмысленно, но такова сама по себе условность языка. И да, это парадокс. Наука - это фикция, словно и техника, это возможный психологизм, идеология, как это переписал у Гуссерля Хабермас, и что теперь может быть так очевидно в ИИ. Бомба- это ни безусловность возможности самоуничтожения человечества, это капкан, оставленный после себя негативностью Второй мировой войны, темной стороны силы. И этот капкан-это капкан и условности. Эта ни всегда хороша. Такое оружие, можно применять и «нельзя», это только условность морали. Безусловность, которой, может защищать все еще разве только Хомский, да и то перед лицом Фуко в старой записи прежнего диспута. Может быть. Но может быть и так, что могут быть иные условности, скажем рынка, что заставляют играть в бомбу, словно с известным инстинктом в большой игре в цены акций. Но ни только заговоривший было о генетике Илон Маск после перестал это делать и видимо ни зря. Но в виду, возможно, понимания что безмерность, грозящая рукотворной эволюцией в смене морфологии вида, в виду кроме прочего войн и большим оружием, это не тема большой игры в Твиттер. Большая схема условности языка, что мол базируется на безусловности его тела, с тем чтобы постоянно уступать такую безусловность вере в непоколебимость духа и участие души, производна, конечно, прежде всего, от веры в то, что ни только никто ни от кого ни происходил, но и происхождения вообще не было, но творение. Иначе Дарвин никого ни убивал, и разве что деизм, эволюция видов живого в пространстве и времени никак ни касается Бога, которого ни видел никто никогда, и который никогда не существовал во времени. Науке нечего опровергать в религиозной вере, с какого-то времени, если конечно сама вера все еще ни столь наивна, что питается суеверием. И да, тайна, кроме прочего Троицы. То, видимо, что так вдохновляло, в свойственной негативности, словно архетип, Гегеля, в противоположность свету положительного богословия. И таким образом биолог эволюционист, профессор, собирающийся написать книгу о коллективном разуме муравьев, ни называет Дарвина среди значимых имен, которые он мог бы назвать по теме своей профессии и книги. Они ни цитирую мертвых, только живых. И это, да. И да, это, комедия, пусть и темная. Коль скоро, слово «черная», видимо, уже так просто не применить в названии жанра, и потому еще, мол, обозреватели кино, во всяком случае некоторые, вообще могут стараться ни называть имен жанров и стилей в искусстве кинематографа. Почему ни «желтая», коль скоро это так может подходить к поветриям исключения, ни только американской демократии, но вообще любой, в том числе и китайской. Фильм на тему проблем инклюзии? Давно мы не смотрели таких мелодрам. То, что Зак Снайдер снимает научную и фантастику, и в стиле панк фентази, вида Восстания Луны, на темы дворовой компании любого большого города. И прихваты зрителя крепко сбитым сюжетом, в том числе, и в мотивах противоправного изнасилования, вновь используется во всей их величественной универсальности сельскохозяйственной общины, времени большой урбанизации, как когда то, во времена такой большой урбанизации, в кругу известного миллиарда, это таким образом можно понять. Словно и то, что великолепный сюжет о том, что Николас Кейдж долго снился в американском кинематографе и продолжает это делать, сняли почти как фильм Рязанова. И да, почти к Новому году. «Осенний марафон» подул на нас относительно теплым ветром около нулевой предновогодней погоды в виде вялого и не вялого блага профессорской лирики. Видимо с тем, чтобы предупредить о возможном суровом продолжении обычной зимы. Немногим внешним и немногой темени в светлой повести о платонической любви. Впрочем, все такие сравнения ни имели бы и малой толики смысла, что мог бы претендовать на значение «типа», если бы ни различие. И его много, это явно не репликация, и в лучшем случае повтор отчасти. Похороним социальные сети с помощью Нейролинк или Синхрона, как будто бы предлагают нам молодые люди с экрана кино, а заодно Николасу Кейджу рекламировать сладкую водичку Спрайт. Это вино, это коньяк, это виски, нет, Боливар не тянет и одного, это Спрайт. Условности, для того чтобы стать безусловной нужна иная условность. И да, это скорее может быть незадача, чем задача, пусть бы и первую старались бы все время решать, словно вторую. Но она всякий раз словно и опыт творения приходит сама с собой. Быть может ни в какой иной картине Николас Кейдж ни снимался с тем значением, с которым о снялся в этой картине, в которой он стал героем снов. И разве что о торговле и о торговце оружием. Тождество и условность идея и мнение, значение и молва, величие и толки. Какой же все-таки капитал действительный, тот что растет быстрее или тот что больше в абсолютных цифрах, человеческий или цифровой? И разве это не одно и то же? И если нет, то почему? Все еще есть чему расти, мы еще живы, ни смотря на последовательно выстроенный инстинкт смерти, что является господином нашего способа производства? Впрочем, блогер и блогер.
Юнгианский психоанализ упоминается в картине, видимо не случайно, словно и такси, которое сам вызвал Дед Пул. Коль скоро авторы картины видимо и кино смотрели, и психоанализ читали. И сами сделали эту картину. Но они ведь люди и ничто человеческое может быть им ни чуждо, словно и бессознательное психическое. И как они дальше думают, после такого дезавуирования, очередной истории о том, что они еще и не родились вторым рождением надо думать? Коль скоро, то всякий раз отодвигается на уровень первого всякой следующей условностью. Глубокая складка обыденности мудрых мыслей, сна мудрецов в Википедии, накрыла авторов. Почему Зебра полосатая, чтобы не выделяться из стада Зебр! И что такой большой теперь переход через дорогу совсем не виден, и ни заметен? Да, это так. Парадокс выбора. Стремительно отдаляющийся на уровень львов и козлов вид, что спит и питается, вместо того чтобы быть круглосуточно и ежечасно готовым дать ответ, и мало де мало мыслит, стал испытывать сложности с выбором, так как будто парадокс Буриданова осла ни был изобретен во временной округе каролингского Возрождения 12. -13, и открытия чисел Фибоначчи, плодовитости кроликов. Разве ни этим можно объяснить такое застойное поведение профессора биологии? Нет худа без добра и семьи держаться легкомысленными сайтами, ни только аскезой, все еще частично бодающегося с аскетами монахами, профессорства?
Юнг повествовал о том, что архетипы бессознательного, это и бранкеты желания и производительные единицы такого, зерна истины. Если они придаются забвению, то желание перестает производиться. АЭ скромно назвали те машинами желания в виде произведений искусства. Но так Юнг зряче не видел, когда-то печального сладострастия индийской сельскохозяйственной общины, идеологии каст и соответствующих войн и экономики. Но правы бывают и те, которые говорит о том, что смена технологической связности заставляет догонять ее более устойчивым и консервативным если ни текстурам, то структурам, в том числе и повседневной психологии. «Джулс» и герой теперь, снов, если ни компьютерных игр. Стариков все больше, а молодых все меньше, и да, пожилые люди как правило, могут быть состоятельнее молодых. И это выбор известного рода. Почему не искусственная матка?
Но кажется у профессора биологии все в порядке с эмпирическим реализмом, и он вполне состоятелен, две дочери только вот книгу никак написать не может. И да, у него есть смартфон и видимо одной и последних моделей. Еще и таким образом, это комедия положений, кроме прочего.
Написать книгу это теперь проблема? Проблема выйти в тираж? Действительно фильм может побудить о многом поговорить, в том числе и с ИИ.
Но быть может все дело в теме, в теме книги которую хочет написать чудак профессор, который почему-то совсем ни чудак, хоть и начал проявлять признаки невоздержанного эгоизма и фригильного, де, слезливого блага разума, в ходе начавшего исключения и очередного демократического поветрия против стареющего льва. Активная и жизни утверждающая общественная установка в публичной деятельности, это простое и ни простое кредо, о котором напоминает фильм. Ты идеолог какой бы темой, ты не был занят. И твои правила, кроме прочего, если они вообще существуют должны быть и такими чтобы могли бы быть правилами, словно законы природы для всех. И да, профессор занят темой муравьев и их коллективным разумом. «СТЛА» неоднократно указывал на то, что часть темы теории информации и соответствующих переинтерпретаций предельных нормальных теорем теории вероятности прямо указывает на то, простое и не простое обстоятельство, что синергия муравейника приближается к синергии организма индивида, впрочем, никогда не имея возможности сравниться с такой. Это причина всяческого эгоизма и простого и не простого обстоятельства, индивид абсолютная действительность- энергия. И один из таких по фамилии Вентцель в раннем теперь учебнике по «Теории вероятности», едва ли не прямо написал об этом, о том, о чем, после, большой компендий диалектики только в развернутом виде упомянул. Человек по фамилии, что заканчивается на слово «цель», долго писал о вероятностях попадания в нее, и так, словно, не замечая условности особой степени и горизонта вероятности языка в социальной машине. Обстоятельства, по котором и писать может значить стрелять. И вот вопрос, почему же муравейник? И ответ прост и не прост, потому что системы из которых состоит такая система зависимы. А синергия таких систем выше. Каждый орган в организме индивида, это, и средство, и цель, так это было сформулировано еще Кантом. И муравейник только приближается по степени к сравнению с энергичностью такой структуры. Проблема исключения белой вороны или черного лебедя, это может быть вопрос синергии и иерархии, зависимости в обществе и порядка. Вот почему армия, и энергичнее, и может быть спекулятивнее всякой иной структуры в общественном производстве. Военные и созерцают, спекулируют, то есть заняты как раз тем, что часть фильма был занят его герой во снах «потерпевших», – норовя продать бесплатный спрайт в Белом доме, руками генералов, ни говоря уже о пухнущем военном бюджете и может быть вообще снять потолок заимствования, - и экономят, словно никакая иная структура. Три завтрака, обеда и ужина по вариантам на авианосце. Это кажется расточительством, если бы видимо ни расценки и уровень трат. Но главное дисциплина и радение по часам. Но разве это ни ridiculous? Разве люди, ни могут быть разумны в такой мере, что могли бы превосходить условности теории вероятностей, вместо только чтобы делать игру инстинктов принципами теперь натуралистической этики? И ответ видимо в том, что если АЭ это и этика, то, все же ни наивно натуралистическая, и все из-за производства, что ввели в желание. И да, это и вопрос пассивного и активного конституирования, а стоит ли все еще работать над собой, если ИИ так славно трудиться?
Что же, армия и гражданка, тема в виду известного локального конфликта, вновь та что может быть животрепещущей. И потому коль скоро повестки может быть и без того достаточно, почему бы перед Новым годом ни посмотреть про то, что Кейдж, это все еще герой чьих -то снов.
Но быть может критик видит слишком много в том, что не так велико, как кажется? Может быть тем более что от великого до смешного может быть один шаг. Может быть.
И помимо ответа на возражение, что, мол критик вновь ни усмотрит ничего, кроме провокации инцеста и комплекса, страха кастрации, собственных идей фикс, – что, мол, причем ту я, вы же ничего другого ни снимаете. Дело видимо еще и в том, что какую бы картину ни взять из тех сотен, что снимаются в США в год, в этих произведениях, производство которых поставлено на профессиональный поток, можно увидеть все что угодно из любого возможного величия. И да, это отчасти может слабо зависеть от намерений участников такого производства. Их ближайшие мотивы могут быть всякий раз далеки от любой возможной интерпретации и толкования. Художники могут быть случайны по отношению к событию творения, словно и само творение по отношению к многообразию принадлежностей обыденной жизни, коль скоро, вообще говоря условно. И да, по скользящей средней это равно шедевры и сколь ни старайся экономить это слово, других фильмов они ни делают. Но именно и в силу этого обстоятельства ни один из них может ни иметь значения, которое ему приписывают.
«СТЛА»
Караваев В.Г.