То, чем мы начинаем заниматься называется – восстановление нормальной речи.
А, что такое - нормальная речь?
Конечно, можно сказать – это значит говорить так, как говорят люди вокруг меня.
Но, это житейское определение довольно таки поверхностно.
Для людей, у которых одна из важных жизненных целей - восстановление нормальной речи - этого недостаточно.
Лучшее определение «что такое нормальная речь» у меня возникло после прочтения книги Рут Мэд «Речь – как река. Моё избавление от заикания »; книги женщины, которая после многих лет заикания – нашла свой метод восстановления речи и стала говорить нормально.
Но, я называю её книгу гениальной даже не за методику, при помощи которой она восстановила речь (об этой методике мы ещё поговорим).
("Термин образован от латинского слова genius, что означает «рождать, производить». Таким образом, гений – это человек с высшим уровнем развития творческих и интеллектуальных способностей, которые помогают создавать, «рождать» что-то новое, значимое для общества" ) Из интернета.
Она "порвала" привычный шаблон:
"Заикаешься? Начинаем делать так: продумываешь фразу, которую хочешь сказать. Потом делаешь вдох и говоришь медленно и протяжно."
Она поставила процесс восстановления речи с головы на ноги.
Так что есть серьёзные причины присмотреться повнимательнее к тому, что написано в этой книге.
Рут Мэд начала заикаться в 4 года.
Вот что она об этом пишет: «Когда мне было примерно 4 года, в наш дом попал какой-то бульдог с улицы. Собака была совершенно безобидной, но если бы вы видели реального, по-настоящему безобразного бульдога, вам было бы понятно, почему это напугало меня почти до смерти. Собаки, кажется, знают, когда кто-то боится. В любом случае, по какой-то причине эта собака погнала меня через зал, гостиную, столовую, кухню, вверх по лестнице и, наконец, загнала меня наверх. Я не помню почему, но никто мне не помог. Наверное, не понимали, насколько я испугана. В общем, сразу после этого у меня возникло легкое з-з-заикание. Поначалу заикание было не то чтобы заметное, как мне говорят, но, тем не менее, всё же заикание.
…Мое заикание не было таким уж сильным до того момента, пока учительница математики не взяла себе в обязанность упорно обращать на него мое внимание. За год в ее классе я изменилась от маленькой девочки, которая з-з-з-з-з-заикалась время от времени, до маленькой девочки с тяжелыми ступорами примерно в 90% произносимых ею слов».
«…первоначально я следовала старому, проверенному, сознательному, затратному пути. Через бесчисленные курсы лечения…»
В основном все логопедические методики основаны на контроле речи: перед произнесением первого слова надо сделать вдох – потом надо говорить медленно и протяжно…
Иногда занятия были довольно таки необычными, о чём она пишет с юмором: «Один специалист по исправлению речи повел нас в небольшой бакалейный магазин и потребовал, чтобы мы пели продавцу, какие бакалейные продукты нам нужны, – по списку. Когда в тот день я шла домой, то поистине уже любила своё заикание, предпочитая его искусственным способам речи, с которыми мне приходилось иметь дело».
"Я видела, что то, что мне говорили по поводу речи, сильно отличалось от того, что я сама наблюдала. Мне всегда говорили, что сознание должно подчинять себе речь, и потому это есть что-то несвободное и трудное, требующее большого напряжения (и мне следует очень напряжённо «работать над заиканием»). Однако, мои наблюдения свидетельствовали о противоположном: «Когда сознание и воля подчиняют себе речь, я заикаюсь сильнее». Мне было совершенно ясно, что контроль над речью убивает её свободное течение.
Мои наблюдения свидетельствовали о том, что речь подобна дыханию, биению сердца и т.п., то есть тому, что происходит на беЗсознательном уровне…
Поверить в то, что речь – естественный спонтанный процесс, было нелегко. С раннего детства меня учили, что если я не буду контролировать каждое слово и каждое сопутствующее речи действие, то ничего хорошего не будет. Меня постоянно учили игнорировать свою интуицию, спонтанные ощущения. Альберт Эйнштейн писал: «Я не сделал бы ни одного открытия, если бы опирался на рациональный ум».
Лишь после полного принятия того, что речь – свободный поток, контролировать который сознание не в состоянии, моя речь вновь стала таким потоком.
«Однажды я занялась тем, что начала выписывать некоторые факторы, которые, как мне казалось, влияют на мою речь. Долгое время мне внушали, что я могу исправить свою речь, используя специальные речевые техники, поэтому я полагала, что моя речь - результат работы моего разума. Логически следуют соответствующие установки, касающиеся речи: мне нужно думать о речи, прилагать максимальные усилия, чтобы правильно дышать, заранее обдумывать фразы и как можно больше практиковаться. Ступоры не исчезнут, пока мой цензор в голове не одобрит то, что я хочу сказать. Говорить было не просто, но я верила, что чем больше усилий я приложу, тем лучше, мне думалось, буду говорить. И я старалась: вымучивала звуки, преодолевая спазмы. Но ситуация заморозилась. Ничего у меня не получалось, несмотря на все мои мучения.
…Когда мое сознание попыталось взять на себя контроль над спонтанным актом речи, я, на самом деле, практически полностью разрушила речевой процесс. Этот развал оставил во мне страх будущего, разочарование, настоящую панику и ощущение беспомощности. Весь этот ужас заставлял меня заикаться и ступорить еще больше. Все это было очень похоже на порочный круг».
...Однажды она пришла с детьми на пляж.
И здесь у неё состоялся какой-то мистический мысленный разговор со своей ДУШОЙ (со своим Большим Я, со своим ПОДСОЗНАНИЕМ).
«Я плескалась с детьми в море, потом вернулась к нашему зонту, чтоб немного полежать на солнце. Я рисовала на песке пальцем, стирая образы, рисуя, снова стирая, когда услышала свое бормотание типа
«Да, здесь я, еще здесь, по-прежнему смотрю на себя заику». Я подпрыгнула, когда поняла, что кто-то мог услышать меня. Никого рядом не было. «Что вы подразумеваете? Вы имеете ввиду, что видите меня заикающейся? Кто вы в конце концов? Какая-то шиза?» Ответа не было.
«Ой, давай продолжай. Ты сам начал это. Теперь и мне стало любопытно. Кто ты?» Снова нет ответа. Я была уже приучена задавать вопросы без ответов, потому вернулась к рисованию на песке. Но на всякий случай, если у этого Нечто есть еще что-то сказать, я потянулась за карандашом и достала одну из тетрадей…
Я открыла эту тетрадь и начала набрасывать мультяшного персонажа на кушетке психиатра. До того, как я закончила, я почувствовала странный толчок и понимание (не слова)
«Я тот, кто знает тебя. Я всегда наблюдаю за тобой. Я знаю, сколько волос у тебя на голове».
«Ты шутишь!», - такова была моя реакция. Любого, кто мог пересчитать волосы в моей копне на голове, я бы уже знала…»
Не буду приводить здесь этот диалог полностью ( любой кто заинтересуется, может найти эту книгу в интернете).
Воспроизведу концовку этого разговора - она очень интересна...