Эта история уже относится по истечению сроков давности к разряду повествований о героической молодости, то есть стала байкой и как говорится всё, что было давно - ложь и провокация. Но так как она касается приличной компании людей (приличной как по количеству, так и по моральным качествам), многие, из них прочитав этот рассказ, скажут: «История правдива, но субъективна». И они будут правы, хоть я и участник этой истории (скромно умолчу, что не будь меня, все было бы по-другому), рассказ мой субъективен, ибо ни что человеческое мне не чуждо.
Нашу компанию сплачивало одно: мы очень любили небо. Кто-то стремился в нём летать на чём угодно, а кто-то прыгать с парашютом с чего угодно и как угодно. А когда люди недужат одной болезнью, то и диагноз у них один на всех. Наш диагноз собрал нас в одном месте, в АСК (не думайте ничего плохого – авиационный спортивный клуб). В здешнем аэроклубе я обучался на лётчика-спортсмена как и еще двое моих друзей, остальные были спортсменами-парашютистами. Наши полёты и прыжки с парашютом отличались сезонностью. Практика была в тёплое время года, а в конце сентября праздновали закрытие сезона и садились за учебники до середины апреля.
А когда тебя постоянно тянет в небеса – это превращается в навязчивую маниакальную идею. Иногда идеи материализуются и вот что из этого получается.
Новый год
Была зима, начало января, а точнее был вечер первого дня наступившего 2004 года. Я инфантильно сидел на диване в своих покоях и думал, что на душе у меня муторно. Муторно от того, что как-то неактивно отдыхаем в Новый год. В моём понятии активный отдых – это приключения и адреналин с дозой лошадиного веселья.
Честно говоря, наш Новый год смахивал на сон-час в детском саду, а всё от того, что слишком рано начали его встречать, ещё в предпоследний вечер. В тот вечер мы собрались большей частью нашей компании в уютной общаговской комнатенке одной нашей парашютистки Веры, под тайным прозвищем ГВФ. Вспоминали летние полёты и прыжки, глядели на компе парашютные трюки и БЭЙС - джампинг и решали где и как встретим Новый год. Вскоре на мобилу одному из нас позвонил ещё один парашютист и пригласил в бассейн. Мы с радостью согласились и спустя час предались водным утехам. Но праздника водного спорта не получилось, так как с двух часов ночи я «сидел» на телефоне и звонил в милицию с душещипательной историей о том, что один наш друг видимо, стал жертвой бандитов с Кавказа и доживает последние минуты своей жизни. И было нам с чего так взволноваться. Данный спортсмен, пообещавший забрать нас из бассейна и развести всех по обиталищам на своей машине, до бассейна в назначенное время не доехал, а по его сотовому телефону неизвестный кавказец отвечал: «Ваны болше нэт. Вана парашут забыл, и болше нэ званытэ…». В конце концов, я ещё раз позвонил на трубу друга и сказал злобному негодяю что мы известили обо всём милицию. Через пару минут злобный негодяй перезвонил нам сам и сознался, что он не преступник, не кавказец, а просто кореш нашего спортсмена. А сотик у него оказался очень просто - наш Ваня элементарно его у него забыл.
Но в ту ночь рассеянным был не только наш Иван. Я, приехав, на хаус обнаружил, что где-то оставил страховые полисы ОСАГО страховой компании, где я тружусь, на сумму семьдесят пять тысяч «деревянных». Данные полисы мне надобно поутру вручить Иркутскгеофизике. В раздумьях и гаданиях где их мог оставить и как их вернуть я провёл остаток ночи.
В шесть часов утра, поймав такси, стал объезжать места вечерней посиделки и ночного гуляния. В бассейне документы не сыскались, зато они нашлись в покоях нашей парашютистки, и, спасибо бабушке-вахтёрше, пропустившей меня в общагу ни свет ни заря.
Бессонная ночь дала о себе знать и, упившись на работе энергетическим коктейлем, я, придя за праздничный стол за которым расположилась наша парашютно-лётчиская братия, стал тихо клевать носом. Клевали носом и все остальные. После боя курантов остатки сил мы дружно потратили высказав Ивану, студенту-детинушке лихо смахивающего на актера Данилку-Верку Сердючку, всё, что мы думаем о нём и его друзьях. Затем, с пожеланиями лётчикам совпадений количества взлётов и посадок, а парашютистам удачных приземлений стали расходиться по другим пунктам празднования Нового года.
Идея фикс
И вот первым вечером наступившего года, я, осознав, что празднество проходит впустую, гонял в голове песенку водяного из мультфильма «Летучий корабль»: «А мне летать, а мне летать охота». То, что мне летать охота – это одно, но где взять летучий корабль? И тут меня осенило, как можно драйвово провести оставшиеся выходные дни.
С осознанием важности пришедшей ко мне спасительной идеи я заявился в ставшую центровой комнату в общаге нашей спортсменки, где уже подтянулась очнувшаяся от «вчерашнего и позавчерашнего» парашютная братия. Часть очнувшихся сидела на коврике, в позе зомбированных людей, заворожено глядя видеоклипы в компе. Другая часть поправляла здоровье чаем с вареньем. Быстренько отправив свою зимнюю куртку с ушанкой на вешалку, а ботинки сбросив у двери, я прошёл в центр комнатки, присел на краю койки и окинув взглядом всех присутствующих, большинство из которых обратили на меня внимание, широко улыбаясь, сумбурно предложил заманчивую авантюру:
- Товарищи, у нас есть возможность достать парашют ПО-16. Машину достать тоже можно. Осталось найти только фал длиной не менее ста метров. Давайте устроим буксировку на парашюте!
Теперь на меня устремили свой взор все. Несколько человек вспомнили неудачные попытки наших старших товарищей буксировки на парашюте и что даже кто-то пострадал упав с высоты в несколько метров из-за складывания купола.
Но, в общем, идея коллегам пришлась по душе. Они, как и я, три месяца не поднимались в небо. Более того, она вызвала нездоровый ажиотаж. Нас, конечно, пугал неудачный эксперимент старших товарищей, но охота пущи неволи, осталось только собрать в одном месте парашют, машину и буксировочный трос.
Несмотря на одобрение моего предложения и обсуждения будущей буксировки, как и где её выполнить, домой я убыл не особо веря в осуществлении замысла. Но придя на следующий вечер в ту же общагу, с удивлением обнаружил, что семена моей сумасшедшей идеи попали в благоприятную почву. Первое, что предстало моему взгляду – разложенный на полу, на нашем этаже оранжевый парашют ПО-16 и несколько спортсменов-парашютистов заботливо его осматривающих. В комнатке тоже кипела работа: обсуждали техническую сторону уже ставшего нашим общим проекта. На полу в сумке лежали второй ПО-16 и лента фала используемого в СУР. Идея стала приобретать материальные формы. В нашем распоряжении было всё что для этого надо: фал, два парашюта типа крыло и Ваня на своем «дредноуте» ГАЗ 31029.
Сообща обсудили и приняли решение как будем использовать купола, где прикрепим фал. Не могли договориться только о скорости буксировки. Риск данной затеи понимали все, и поломаться не хотел никто. Имеющийся в нашем распоряжении парашют для данной затеи подходил плохо, но отступать уже никто не хотел. Решили скорость подбирать на практике. Местом буксировки выбрали один из заливов покрытого льдом местного водохранилища, дабы сократить количество потенциальных жертв и разрушений. Назначили на завтра день «Д» и время «Ч». Затем испытали фал на прочность, спустившись по очереди с помощью СУР с сооруженного недалече акведука.
День «Д»
Хмурым утром дня «Д» я продрал глаза в гостях у одного из своих друзей летчиков, участвующего тоже в данной затее, с осознанием того, что проспал время «Ч». Еще не доехав до места буксировки мы увидели как наши друзья парашютисты в количестве семи человек уже во всю наслаждались полётами на покрытом снегом льду водохранилища под Ерш-горой. Буксируемый «Волгой» на небольшой высоте мчался по воздуху парашютист. К моему недовольству парашютист был прикреплен к машине коротким фалом длиной не более 60 метров. Вследствие чего высота буксируемого полёта была не выше пяти метров.
На заснеженном льду залива нас встретили Кристя, ГВФ и Гуру - самый опытный парашютист, остальные участники во всю буксировали паренька с ещё оставшимися от новогоднего веселья тремя нарисованными иксами на шее. За рулем был Иван, а пассажирами - хозяин парашютов и студент строитель из ИрГТУ, из-за своих ушей напоминающий английского принца.
До нашего прибытия уже несколько парашютистов прокатились таким манером по небу и были целиком и полностью довольны итогом. Уже появились первые наблюдения за работой автомобиля и поведением парашюта в воздухе. А до буксировки одна из наших парашютисток, Кристя, ради эксперимента сбежала по крутому склону Ерш-горы с распущенным куполом, но намёка на подъемную силу не было, по тому решили воплотить задуманное в жизнь, без лишних опытов.
Буксировка выполнялась в два этапа: каждый этап – это буксировка в одном направлении. Получалось, что машина как челнок курсировала по ледовой дороге туда и обратно. По возвращении производилась смена стремящихся подняться поближе к облакам.
Вскоре автомобиль с буксируемым парашютистом вернулся к нам. Наш покоритель небес мягко приземлился на покрытый снегом лёд. Мы помогли ему выпутаться из подвесной системы парашюта и упаковали в неё Англицкого принца.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что фал длинный, просто его сложили в несколько раз. Я заявил, что использовать более длинный фал безопаснее, но мои соучастники думали об одном: как можно поскорее воспользоваться новоиспеченным в их жизни транспортным средством – буксируемым парашютом. Затем выставили Англицкого принца на линию старта, за спиной разложили расправленный купол и дали отмашку водителю.
Ваня начал не спеша разгонять машину, фал натянулся и потянул парашютиста. Новый парашютист побежал, волоча за собой парашют, держа руками клеванты. С увеличением скорости шаги буксируемого становились всё больше и больше. Купол уже не волочился по льду, а болтался тормозным парашютом. Мы стали подбадривать друга криками:
- Пошёл! Пошёл! Работаем страус! Так хорошо! Пошёл!
Не успевая перебирать ногами, парашютист, увлекаемый фалом, шлепнувшись на пятую точку, несколько метров скользил на ней по льду дороги и уже потом, когда машина разогнала его до нужной скорости, натянул клеванты. Купол ПО-16 изогнулся и, приобретя подъёмную силу, благодаря скорости и взлетному углу, стремительно поднялся в воздух, унося в высь висящего на стропах человека. Нашей радости не было предела, а висящий вверху от восторга болтал ногами в воздухе и кричал:
- Обалдеть! Твою мать…!!!
Мы несколько раз бегали, как малые дети, от одной точки старта до другой помогая друг другу подняться в небо.
Первые пострадавшие или испытание на прочность
Вскоре мы заметили одинокую старушку в сером пальто, бродившую возле нас вдоль берега. Но так как дорога иногда тоже проходила вдоль берега, мы предупредили незнакомую старушку об опасности прогулки рядом с нами, но её видимо не смутили наши предупреждения. Нас, конечно, заинтересовало, что она делает в столь ранний час для выходного дня на льду реки, но, занятые своим делом, не стали осведомляться. Так и бродила она за нашей компанией, что мы уже свыклись с её присутствием, решив, что она думает разжиться бутылками, которые по её мнению должны остаться после нас. Бедняжка зря надеялась, мы, как и договорились, несмотря на праздник, соблюдали «сухой» закон.
Настала очередь Ивана испытать себя на прочность. По его желанию, за руль машины сел я, согнав на пассажирское место хозяина парашюта.
Хозяин парашюта с человеком «хХх» устроились на заднем сидении «Волги» задом наперёд, чтобы наблюдать за буксируемым субъектом и информировать меня обо всех стадиях полёта. Впереди пассажиром сел будущий строитель:
- Толян, может, я сяду за руль?
- Нет! Мне поручил хозяин машины рулить, я и буду - вцепился я в баранку, не подозревая, что моими действиями мирное транспортное средство «Волга» ГАЗ 31029 превратится в мощное разрушительное средство – угроза старушкам номер один.
Мы условились, что будет только две команды: «Газ» и «Тормоз». При команде «Газ» надо увеличить скорость, а при команде «Тормоз» - соответственно сбавить её. Если, что-нибудь случится, например, буксируемый не сможет взлететь, а будет только волочиться на большой скорости за автомобилем, прозвучит команда «Тормоз» и всё – ни каких импровизаций.
Иван, как водитель уже буксировавший нескольких человек, порекомендовал мне скорость набирать плавно, но энергично, примерно на скорости сорок пять или пятьдесят километров в час - купол приобретёт подъемную силу и поднимет его в воздух. Затем мне надо будет удерживать скорость достаточную для полёта. Знали бы мы, что рекомендации насчет взлетной скорости неверные для данного случая, так как не учли более тяжёлый вес Ивана, чем предыдущих экстремалов.
- Можешь трогаться со второй передачи, - последняя рекомендация и он уходит облачить на себя подвесную систему.
Натянув фал, стоя на ледяной дороге позади машины, он жестом показал готовность к старту. В это время по радио Ин-Грид запела свою знаменитую песенку «Ин танго»:
-Андрюхина любимая песня, - вспомнил я, заводя мотор, о ещё не приехавшем нашем третьем авиаторе. Сидящие на заднем сидении скомандовали:
- Всё! Поехали!
- Давай, трогай! – возбужденно закричали остальные пять человек, помогавшие новоявленному Икару. Возникло неуютное ощущение ненормальной ситуации: хозяин парашюта в машине на пассажирском сидении, хозяин машины будет сейчас болтаться за нами по воздуху на фале, а человек подавший идею, будет всем этим рулить.
Врубив вторую передачу, плавно отпускаю сцепление, стараясь не допустить пробуксовки колёс по льду. Плавно, но энергично прибавляю скорость. В зеркала заднего вида ловлю буксируемого. В начале он пытается бежать огромными шагами, затем неудачная попытка подпрыгнуть шлепает его на пятую точку и он исчезает из отражения в зеркалах. Наблюдатели то синхронно, то в разнобой отдают мне команды:
--Газ! Газуй! – кричит один.
--Тормоз! Тормоз! Тормози!!! – добавляет второй.
Пришла догадка, что Иван не может взлететь, а продолжает, скользить по льду, чем очень волнует наблюдателей, не могущих прийти к взаимному решению прекращать разбег или увеличить скорость. Успокаивало одно, гладкий как зеркало лед, слегка припорошенный, снегом обладает минимальной силой трения. Протёртых штанов не будет. Минуя третью передачу, врубаю четвёртую. Скорость под полтинник.
-- Он не летит! Тормози! – неуверенный совет хозяина парашюта.
-- Да нет, он сейчас полетит, газуй! – убеждает «хХх».
Не желая обламывать парня, прекращением разбега, догадавшись, что он тяжелее чем предыдущие искатели приключений, увеличиваю скорость до шестидесяти километров в час. На заднем сидении творится нечто невообразимое:
-- Нет, нет, тормози! – с отчаяньем в голосе изменил своё мнение «хХх».
--А теперь Газ! Нет, Тормоз!!! Тормоз!!! Тормоз!!! -- словно по пословице «У семи нянек дитя без глазу», наблюдатели продолжают давать явно запоздавшие команды. Когда они уже отчаялись на полёт Ивана, я увидел его темный силуэт в левом зеркале. Поджав ноги, он мчался за машиной на высоте около метра, сносимый боковым ветром влево от дороги. «Бэтмен!» - подумал я. Увидев, что их друг летит, наблюдатели перестали вопить команду «Тормоз!» и стали увереннее кричать:
- Газ! Газ! Газуй!!!
Скорость шестьдесят. Наш друг уплывает ещё левее от дороги, и я теряю его из виду. Ситуация выходит из под контроля. В командах наблюдателей появился опять разнобой, я невидящий буксируемого, в растерянности соображал что делать. Какую выполнять команду? И тут, среди криков:
- Газ! Газ! Тормоз! Газ! Тормоз! Газ! Тормоз! Тормози!
Раздается фраза, впрыснувшая в меня дозу адреналина.
- Бабка!!!
Готовый к выполнению остановки, утапливаю в пол педаль тормоза. Но уже поздно. Полторы тонны «Волги» с сидящими в ней людьми, на льду быстро не останавливаются. Как мне потом рассказали очевидцы, фал как в замедленной съемке зацепляет глазеющую на нашу забаву утреннюю старушку, скользит по её правой стороне вверх, доходит до шеи, и, несчастная, сделав в воздухе боковое сальто, под песню Ин-Грид про танго, крякнув, шлёпается в снег. Машина остановилась. Будущий строитель многоэтажек молча сползает с сидения. Хлопают задние двери, хрустит снег под ногами бегущих к месту происшествия моих наблюдателей. Глуша двигатель и выключая радио, думаю: «Ё моё! Убил старушку!»
Вспоминается один из литературных губитель старушек – Раскольников. Невольно примеряю его роль на себя. Перед глазами возник зал судебных заседаний и государственный обвинитель, указывающий на меня обвинительным перстом: «Убийца старушек!». По спине пробежали мурашки, а душа ушла в пятки.
Потихоньку открыв дверь, медленно поворачиваю голову влево и смотрю что мы натворили.
Под крутым берегом, держась за лицо руками, сидит на коленях Иван, рядом с ним валяется сломанная берёзка, на ветвях которой, висят бордовые лохмотья парашюта. Догадываюсь, что берёза сломана не без моего участия. По середине между машиной и Иваном лежит на спине ногами к нам и перпендикулярно фалу утренняя старушка. К ней подбегает хозяин парашюта, та приподнимается и говорит:
- Всё в порядке. Со мной ничего. Ты посмотри что с ним? – кивая в сторону Ивана, к которому спешит «Три Икса».
Видя, что с другом всё нормально, да и бабушка не жалуется, не совладав с собой, расплываюсь в непроизвольной улыбке; нашим парашютистам не привыкать приземляться на деревья. Но, вспомнив, что по моей вине только что порвали парашют, чуть не убили старушку и свалили дерево, стараюсь, скрыть улыбку, но не получается. Кто-то невидимый тянет мои щёки в разные стороны.
Разбор полётов
Несмотря на акробатический трюк, старушка не пострадала, и, оставив рельефный отпечаток своего силуэта на заснеженном льду, побродив некоторое время вдоль берега, незаметно для нас исчезла в неизвестном направлении. Иван отделался лишь лёгкой царапиной на веке левой зеницы.
Выяснилось, что в одном месте дороги берег очень близко подходит к дороге, и вот на этом самом мысе подмытым водой, одна из берёзок наклонилась, приняв позу шлагбаума. Вот в эту берёзку Ваня и врезался. Мерим толщину дерева в месте слома – пятнадцать сантиметров:
-- Ваня, так ты, что берёзу лбом снёс?
-- Да нет, успел нагнуться… -- зарделся новоиспеченный дровосек: - Её куполом зацепило, а меня дальше потащил трос. Ну, тут она и сломалась, я аж кульбит сделал. Только вот глазом не то об ствол не то об лёд ударился.
Иван замолчал и посмотрел на торчащий над обрывом пенёк, видимо вспоминая недолгое противостояние девяносто лошадей под капотом «Волги», строп парашюта и фала супротив хлипкого деревца.
Гуру, как самый опытный парашютист, осмотрел шёлковые лохмотья:
-- Купол летний, вот на морозе и лопнул с лёгкостью.
Шоу продолжается
Наступил обед, выглянуло солнце. Меланхолично перекусили. Около получаса все смотрят на меня из-под бровей. Но желание довершить начатое до конца взяло вверх над хандрой, и парни достали из багажника «Волги» второй ПО-16. Фал удлинили до ста пятидесяти метров.
Вскоре очередь дошла до меня. Смелости прибавляло то, что я имел страховой полис от злополучного случая.
С первой попытки взлететь не удалось, и я пробороздил на животе несколько метров по заснеженному льду, набрал за пазуху военного бушлата немного снегу. Потом всё получилось как надо и я смог полюбоваться на окрестности родного города с высоты птичьего полёта. К моему удивлению скороподъемность у буксируемого парашюта ПО-16 что надо - не всякий самолёт мог так быстро подниматься ввысь. Во время второй буксировки, повиснув на стропах на высоте пятидесяти метров, разглядел подъехавшего к нам десятого участника шоу – Андрюху, невысокого молодого человека с внешностью Бонапарта.
Пострадавший номер три
Уговаривать Андрюху, испытать сильные ощущения не пришлось. Стали снаряжать его стоящего в позе а-ля Наполеон в полёт, попутно инструктируя о буксировке, что надо делать, когда клеванты тянуть вниз, когда не надо. Вся загвоздка в том, что клеванты надо тянуть вниз на достаточно высокой скорости. На маленькой скорости этого делать не надо. Ибо происходит срыв воздушного потока, купол теряет подъемную силу, и притяжение Земли возвращает неудачника обратно. Наш запоздавший коллега, уверен в своих силах:
-- Понял вас, справимся!
-- У него семнадцать прыжков с парашютом, в том числе и на крыле «Лесник», да и аэродинамику в университете он сдал на оценку отлично, -- хлопаю друга по плечу, показывая всем своё доверие ему.
Еще раз взглянув на снисходительную улыбку Андрея, приготовляемого к старту, как особо важную персону, я иду на противоположный участок нашей трассы чтобы предупредить появившихся после обеда редких автомобилистов и лыжников о наших намерениях.
Отойдя на триста пятьдесят метров от места запуска жду продолжение шоу. На таком расстоянии мои друзья видятся маленькими человечками. Вскоре они отходят в стороны позади парашютиста, освобождая ему и машине, таким образом путь. Я приготовился. Вот машина начинает движение. Скоро приподнимется купол, расправится потоком воздуха, поднимется, и превратится в настоящее крыло.
За ехавшей «Волгой» поднялся купол парашюта, а затем вдруг резко опустился вниз. Так повторилось еще два раза. Со стороны – это напоминало попытку взлета огромной птицы, безуспешно машущей крыльями. Того, кто висел на стропах, видимо должно было очень сильно побить об лёд, притом все три раза. «Волга» остановилась, люди моментально бросились к лежащему под куполом человеку. «Только бы ничего серьёзного» - , умолял судьбу я про себя. К моему облегчению люди неспешно отошли от упавшего. Значит ничего страшного не случилось.
Рядом со мной остановилась иномарка с людьми, и сидящий за рулём мужчина поинтересовался, не больно ли так падать и кто мы такие. Я пустился в фантазии, уверив его, что падать так моим друзьям не больно, так как все до одного чуть ли не мастера парашютного спорта. Мужчина, выслушав мой рассказ, уехал. Но меня уже стали терзать удручающие догадки, что не все так гладко у моих друзей, они все еще оставались на одном месте. Устав ждать иду к ним на встречу.
Подойдя к нашей машине узнал что произошло. Оказывается наш отличник, несмотря на рекомендации, сделал всё наоборот. Едва машина потащила его фалом за собой, он что есть мочи потянул клеванты вниз. Купол, встав почти вертикально, дёрнулся вверх, нашего друга подбросило на полтора метра и уронило на лёд. Но машина ехала, а фал тянул за собой попавшего в беду парня, который, видимо растерявшись, стал, чуть ли не махать руками, затянув руками клеванты вниз, что делать не следовало. Бедолагу еще два раза ударило об лёд, да с таким треском и хрустом, что все решили: «Всё отлетался!» Машина остановилась. Купол плавно опустился и накрыл собой лежащего на спине того кто на отлично сдал аэродинамику.
Участники этой истории, бросившись к пострадавшему, остановились возле него в нерешительности. Тот лежал, словно укрытый саваном, не дыша и не шевелясь. Все переглянулись: «что делать?» Но тут к всеобщему облегчению, лежащий под парашютом, стянул с себя купол. Гуру, подбегая к упавшему, эмоционально потребовал:
- Андрюха, ногами пошевели!
Андрюха осторожно поводил ногами, вроде слушаются, посмотрел ещё раз на бледно-голубое небо, по которому плыли серые облака, поднялся и понуро сказал:
- Да ну вас с вашими парашютами…
Я нашёл его в стоявшей неподалеку машине, на которой он приехал, у парня был бледно зелёный вид и его била сильная дрожь.
- Меня, когда стукнуло во второй раз об лёд, в позвоночнике что-то хрустнуло, я решил, что всё, спину сломал, теперь, наверное, ходить не буду – жаловался он мне, - Когда ударило в третий раз, из меня вся парашютная дурь вылетела. Лежу потом и думаю: «Дались мне эти парашюты - Як 52 лучше!».
У Андрея сильно болел копчик и что-то ещё в глубинах организма. Я уговорил его съездить в травматологический пункт провериться. В травмпункт мы укатили захватив ещё с собой лётчика, у коего я провел ночь перед днем «Д». Остальные решили доказать, что они рождены летать, а не ползать.
Эскулапы травмпункта приобвыкшие что на новогодние празднества к ним жалуют в основном люди, поранившиеся по пьянке или поскользнувшиеся с ледяной горки, или обожженные шальными петардами и осветительными ракетами, наверное, изумились. Когда к ним забрел аккуратно одетый молодой мужчина, абсолютно трезвый и изрёк: «Здравствуйте, я упал с парашютом…»
Вскоре, избавившийся от парашютной дури, вышел к нам и умирающим голосом сообщил:
-- Направляют в больницу, потроха смотреть. Я бате позвонил, он сейчас придет машину забрать.
Мысль о встрече с Андрюшиным батей ввергла нас в нервный трепет и понудила сменить цвет лица на более бледный. Так как у него и так было устойчивое мнение, что мы придурки с инициативой. А перспектива держать ответ перед ним за свою инициативу меня не радовала, и мы с другом поспешно ретировались.
Тем временем парашютистыкульминационно закончили буксировку - порвали второй парашют, зацепив куполом машину зрителей, оторвав ей бампер и боковое зеркало.
Всё! Новый год мы встретили как надо!
Пятница тринадцатое
На этом история ещё не кончилась. Наши две неразлучные подружки-парашютистки починили второй купол, и мы вновь решили пощекотать себе нервы.
13 февраля, в пятницу, после обеда, мы будто маньяки возвратились на прежнее место. День будничный, и машин с лыжниками почти не имелось. Нас малость смущало сочетание числа и дня недели. Однажды мы все были свидетелями частичного отказа парашюта у одной из спортсменок в тринадцатое число. Дабы не искушать судьбу постановили прокатиться по одному разу.
Но у нас всё не ладилось. Первый участник всё никак не мог взлететь - его всегда сносило в сторону. Вновь починенный парашют упорно не желал подниматься в воздух. Выход нашёл Гуру. На старте мы, по его совету, приподнимали крайние передние углы парашюта и бежали, придерживая его так пока он не наполнится воздухом и приобретя вид крыла, обретёт подъемную силу.
Но нас настораживала тенденция отремонтированного купола уходить сильно в сторону, несмотря на попытки парашютиста вернуть его на нормальную траекторию. Пришлось сызнова осматривать парашют на наличие изъянов. Вскоре Гуру, как самый бывалый из нас, обнаружил, что наши две боевые подруги просто-напросто кое-что неправильно пришили.
Пришлось от повторной буксировки отказаться и мы стали собираться домой. Я потихоньку побрёл по ледовой дороге в сторону города, пока Иван с остальными на своей автомашине догонял меня.
Мне на встречу попались две дамочки с трёх пудовой рыжей псиной породы похожей не то на боксёра, не то на питбуля. Они шли вдоль ледовой дороги, беззаботно ведя беседу, а собака, упиваясь временной свободой от надоевшего поводка, как дурная, бегала вокруг них. Я подумал, что не плохо бы попросить их придержать пса, так как за мной мчит Иван на серой «Волге», и что-то может случиться. Но пока моя мысля бегала из одного полушария мозга в другое в поисках органов речи, дамочки уже удалились от меня на несколько шагов. Тогда приспела другая мысль – успокоительная: «Ладно, взрослые люди, догадаются урезонить собаку».
Вскоре над заливом раздались глухой удар машины об живую плоть и визг собаки. Ваня и собака встретились. Обернувшись, я увидел на дороге развернувшуюся от удара «Волгу» с покореженным фартуком, бегавших по льду залива скулящую собаку и ловящую её женщину.
В это время в машине женский голос спросил:
-- Ваня, что случилось?!
Парень с ушами как у англицкого принца от осознания, что опять оказался пассажиром злополучного автомобиля, явно в неподходящий момент, произнес вслух догадку:
-- Мы, кажется, кого-то переехали…
-- Собаку - вот кого! И откуда она взялась?! – вцепившись в баранку, простонал Иван.
Потом в течение минуты изловили скулящее и почти обезумевшее от боли четвероногое животное, которое не то друг, не то подруга человека. Выкинули будущего строителя из машины, оставив бедолагу, как и меня, на льду водохранилища. Посадили на его место дамочек с собакой и укатили в ветлечебницу. Заранее успокою читателя: псина жива и здорова, а его хозяйка оказалась подругой родителей Ивана и знала его с детства. Зато я лишился кожаных перчаток, которые Иван, взяв у меня на буксировку, чтобы не обморозить на высоте руки, увёз с собой в ветеринарку. Чёртова дюжина оправдала себя с лихвой.
Больше мы буксировкой не занимались.
В 2005 году данный рассказ опубликован в газете «Активный отдых» №№ 6 и 7.