Найти в Дзене
Бесполезные ископаемые

Предновогоднее каприччо (финал)

Рэй Чарльз описал "авеню", которое он не мог видеть из "двух окон" комнатенки, за три года до выхода пластинки "Гений Рэя Чарльза", где действительно гениально абсолютно всё - темы, партии, пьесы, аннотация Ната Хентоффа. Два окна символизируют стекла темных очков. В пространстве, созданном Доком Помусом, слушатель ориентируется по голосу певца, который служит ему навигатором. Без подсказок мелодия внушает только абстрактную тревогу. К проспекту Одиноких примыкает Lonely Street, где находится "Отель разбитых сердец", ночлежка для тех, кто застрял между тем и этим светом, знакомая по истерическим надрывам Элвиса Пресли. Но если Элвис надрывается от имени постояльца, то Пэт Бун излагает ту же историю с отстраненным артистизмом экскурсовода по злачным местам - а здесь, господа, обитают наши неудачники и суицидники, но мы-то с вами, товарищи, нормальные люди, или?.. Репертуар "Гения" представляет собой череду, в основном довоенных, стандартов, разбавленных внушительной, но не чрезмерной, д

Рэй Чарльз описал "авеню", которое он не мог видеть из "двух окон" комнатенки, за три года до выхода пластинки "Гений Рэя Чарльза", где действительно гениально абсолютно всё - темы, партии, пьесы, аннотация Ната Хентоффа. Два окна символизируют стекла темных очков. В пространстве, созданном Доком Помусом, слушатель ориентируется по голосу певца, который служит ему навигатором. Без подсказок мелодия внушает только абстрактную тревогу.

К проспекту Одиноких примыкает Lonely Street, где находится "Отель разбитых сердец", ночлежка для тех, кто застрял между тем и этим светом, знакомая по истерическим надрывам Элвиса Пресли. Но если Элвис надрывается от имени постояльца, то Пэт Бун излагает ту же историю с отстраненным артистизмом экскурсовода по злачным местам - а здесь, господа, обитают наши неудачники и суицидники, но мы-то с вами, товарищи, нормальные люди, или?..

Репертуар "Гения" представляет собой череду, в основном довоенных, стандартов, разбавленных внушительной, но не чрезмерной, дозой ритм-энд-блюза. В чистом виде таких песен на диске всего две. И как только смолкают "Два года мучений", программа, без дальнейших отклонений, возвращается ретроспективное русло.

When Your Lover Has Gone, вероятно самый изящный номер на пластинке, так же посвящен метаморфозам, которые претерпевает мир в глазах личности, оставленной один на один со своим одиночеством.

И дело тут не в одном только соло саксофониста Дэвида "Толстолобика" Ньюмана, а в наглядном перечислении жутких подробностей, заметных лишь рассказчику: свет луны теряет волшебство, солнце не восходит на заре и т.д.

-2

Брошенный любовник переживает свой маленький "апокалипсис", не имеющий шансов на соперничество с Откровением Св. Иоанна, и тем не менее... это заметно даже в застенчивой интерпретации Рикки Нельсона, рискнувшего по мере сил самостоятельно сыграть в ней на саксе.

Человека, зафиксировавшего эти переживания звали Эйно Свон, и его инструментом так же был альт-саксофон. Тёзка и соплеменник ленинского телохранителя Эйно Рахья, он и дебютировал с оркестром п/у Сэма Лэнина в году смерти вождя мирового пролетариата.

В первую очередь известный своими романтическими балладами, этот талантливый финн не чурался и кладбищенской тематики.

-3

Эйно Абрамовича Рахья ликвидировали в тридцать седьмом, ровно столько же прожил композитор. Таковы абсурдные параллели нашего безумного мира.

When Your Lover Has Gone - где бы ни стояла эта вещь на пластинке, она везде маячит словно силуэт под фонарем на проспекте Одиночества. Кто бы ее ни пел, прыткий тинейджер или развалина, которой спешить больше некуда.

В программе "Гения" за нею следует горестное Just For a Thrill c трелью (0. 54 сек.) кларнета, жутко напоминающей появление Призрака в чешском "Моррисвиле".

Первым и ключевым словом в ней является не "где", а "когда", коварнейший из вопросов, адресуемых времени, текущему только в одну сторону.

С него же начинается I Concentrate On You, чей первый исполнитель - харизматичный баритон Дуглас МакФейл, покончил с собой, оказавшись у разбитого корыта на голливудской Фабрике Грез.

-4

Мне эту пьесу Кола Портера открыл Перри Комо в числе прочих невеселых историй, объединенных под обманчивой вывеской "Любимые мелодии телеэкрана". Впрочем, если "телевидение" понимать в старинном смысле, как окно в потустороннее, название альбома внушает оптимизм.

-5

Непостижимым образом песни на этом диске звучат, так, словно это не грамзапись, а самое-самое первое исполнение их жрецом доисторического культа. Возможно, уже не единственным обитателем планеты, только что сотворенной им самим.

Они не играют в динамиках, а именно доносятся "оттуда". Даже такие общеизвестные, как "Искушение" и "Колыбельная" Гершвина. А мы, опять же, непонятно как, оказались свидетелями ритуала, подобно уснувшему на лекции студенту.

И знаменитый гимн You'll Never Walk Alone воскрешает не коллективный восторг трибун, а фигуру "водителя душ" - психопомпа, сопровождающего в царство теней излишне любознательную обособленную личность: с тобой всегда шагает кто-то рядом...

Желаю всем моим друзьям, знакомым и незнакомым, скоротать эту праздничную ночь в хорошей компании, но и о тех, кто лишен подобной роскоши забывать нельзя. Сколько прекрасных песен создано на основе печального опыта этих людей. Ведь "танго не танцуют в одиночку".

С наступающим!

-6