Много говорят о том, что что внутри, то и снаружи, о том, как внутреннее состояние влияет на восприятие внешнего и даже на то, как складываются события вокруг человека. А давайте сегодня вспомним про обратный процесс. Про то, как внешнее влияет на внутреннее.
Некоторые говорят, что нет сил, и нет причин для такой усталости.
Некоторые говорят, что радоваться всё сложнее, хотя ничего такого трагического не происходит в жизни.
Некоторые говорят, что расслабляться сложнее, но непонятно, с чего это вдруг.
Некоторые говорят, что на привычные действия требуется больше усилий, чем раньше, хотя ничего, вроде, не изменилось.
Некоторые говорят, что как-то стало тревожнее, хотя оснований, вроде, и нет.
Некоторые говорят, что сложнее стало сосредотачиваться на довольно простых вещах, хотя нагрузка не изменилась
Разное говорят о том, что замечают в своём состоянии, но почему-то не привязывают это всё к внешнему фону. Как будто если непосредственно рядом ничего такого не изменилось, то ничего и не изменилось совсем. Как будто, то, с чего начался двадцатый год, оно никак не повлияло на тебя, если не зацепило ни напрямую, ни по касательной, если никто не болел, если все родственники живы, если вынужденные каникулы были оплачены в стопроцентном размере, если гулять не очень то и хотелось, а в тёплые страны и в рестораны и прежде не приходилось наведываться. Как будто то, с чего начался двадцать второй год, оно тоже никак не повлияло, если не зацепило ни напрямую, ни по касательной, если работал не на западные компании, ел, носил, покупал исключительно произведённое на родине, если никто из близких не живёт в горячей точке или рядом, если под призыв никто не попадает, если от новостей удалось абстрагироваться, если повышение ставок, оно про вклады, а не про ипотеку, если все близкие на одной стороне и за одно добро.
Но оно влияет. Даже на тех влияет, кому каким-то чудом стало жить лучше (такие есть, правда). На них тоже влияет. Потому что даже если тебе самому очень даже хорошо и приятно живётся, невозможно никак не откликаться на чужое страдание, на то, что рядом люди горюют, тревожатся, боятся, плачут, злятся. Невозможно с этим всем рядом находиться и ничего по этому поводу не чувствовать. Даже если ты от этого абстрагируешься, даже если требуешь от других перестать страдать. даже если удаётся этих других заткнуть, если выходит их страдание не видеть или обесценить, ты же, всё равно, сначала чувствуешь, а потом пытаешься своё переживание прекратить. И не просто так пытаешься, а из невыносимости. Из неспособности выдерживать вот это всё. Даже звучит тяжело.
Психологам, кстати говоря, в том числе и за это деньги платят — за нахождение рядом с чужим страданием, не затыкая, не обесценивая, не отстраняясь. А этого за последнюю пятилетку сильно прибавилось со всех сторон. Объективно прибавилось. Даже если и удалось создать свой идеальный пузырь, непосредственно в котором ничего такого, как бы, и нет, сквозь пузырь же, всё равно, хоть что-то, да слышно, видно, ощутимо.
А ведь не всем повезло с пузырём. По многим эти несколько лет проехались катком. Хорошо так проехались. И продолжают катиться. Ощутимо, но не всегда заметно. Потому незаметно, что навык не замечать-то хорошо развит. Не замечать и обесценивать. Ну, подумаешь — болел, но без больницы же обошлось. Ну, подумаешь — с больницей, но не под кислородом же. Ну, подумаешь — дистанционка под вопли детей, у которых тоже она, зато зараза никакая не зацепила. Ну, подумаешь — кофе любимый за три года стал втрое дороже, это ж не продукт первой необходимости. Ну, подумаешь — филиное куре выросло в цене вдвое, можно же просто изобрести блюда без мяса, некоторые голодают и не жалуются. Ну, подумаешь — муж потерял работу, зато на фронт не попал. Ну, подумаешь... подумаешь... подумаешь...
И вроде, оно всё реально не смертельно. Пережить можно. Другим хуже. Вот только оно всё копится и копится. Копится и копится. Одно к одному, одно к одному. И всё это на фоне чужого страдания. А потом непонятно, откуда такая свинцовая усталость в теле, куда спокойный сон делся, почему привычное даётся сложнее, а приятные, вроде, мелочи не радуют.
А оно очень даже понятно, откуда. Оттуда, что не было времени отгоревать потерянное, пусть даже терялось и в мелочах. Оттуда, что не было времени адаптироваться к изменениям, пусть они были и не глобальны и ужасны. Оттого, что не было возможности заметить всё, что происходило, возможности выдыхать, расслабляться, отдыхать полноценно и получать удовольствие, возможности жить не на фоне чужих тревог, горестей, печалей, страхов, злости и ненависти.
Такие дела.
