День психотерапии сегодня был – с родственниками больных. Я не психиатр, как вы знаете, и тем более не психотерапевт, но ничем иным эту работу с родными наших больных просто не назовешь.
Возьмем Z, которой 95 лет, и живёт она у нас несколько месяцев. У неё деменция, которая началась лет 10 назад и сейчас походит к терминальной фазе. Z еще узнаёт сына, но большую часть времени проводит, сворачивая вещи в узел, в том числе постельное белье, собираясь домой. Штука в том, что точно так же она делала и дома – несколько последних лет она не узнавала свой дом, считала, что придет хозяйка и ее выгонит, и надо подготовиться. Пару лет как юридически недееспособна, сын был опекуном, пока здоровье позволяло.
И вот я с ним говорю сегодня, и снова слышу то же, что от многих родных. «Когда всё началось, она переругалась со всей родней и соседями, хотя всю жизнь была спокойная и доброжелательная. Мы думали, она вредничает, и не понимали, что это болезнь». «Она всё спрашивала про старый деревенский дом, а его снесли давно. Объясняли ей, она расстраивалась, потом забывала. И всё с начала. А потом про маму стала спрашивать свою, давно покойную. Как у неё дела. Говорим ей, что всё хорошо, привет передавала ей, и она успокаивается».
Другая совсем ситуация с N, ему 70+. Поступил совсем недавно, деменция сосудистая выставлена психиатрами стационара, но началась она остро одним днем, с сосудистого делирия. Причины непонятны, томографию стационар не делал (возможно, потому , что больной был не в состоянии воспринимать инструкции и не вылежал бы положенное время). Это очень похоже на ОНМК, такая клиника. Реже – объемное образование головного мозга. Подумаем, получится ли нам сделать КТ (МРТ нельзя ему), мне очень интересно всё-таки, что ж там причиной. Хотя на тактику вряд ли повлияет.
Но дело даже не в нём, а в родных. Они внезапно, за один день, лишились мужа и отца, и психика не в состоянии пока это принять. Я разговаривала с супругой N., ей действительно очень нелегко – понимать, что случилось страшное, потерять близкого, от которого осталась только оболочка, и навещать его в наших не слишком презентабельных условиях. Государственные интернаты – не элитные гостиницы, хотя мы стараемся делать максимум. Но реалии всё равно таковы, что многим близким тяжело видеть своего человека в наших стенах. Даже если сам человек плохо понимает, что с ним происходит.
Пригласила её поговорить лично – одной телефонной беседой в таких случаях не обойтись. У сына Z было время подготовиться и принять случившееся, у неё – острая фаза травмы, и это очень тяжело.
Да, такие беседы отнимают время, но это тоже значимая часть нашей работы. Наши больные нуждаются только в уходе и сопровождении этого последнего этапа жизни. А их родные – в том, чтобы снять хоть немного той тяжести, которую они носят с собой.
Вот для этого и будет написана моя книга, которая окукливается сейчас в рабочем файле, день за днём обрастая страницами, словами и образами. Чтобы я могла поговорить с её страниц с теми, кто не знает моего рабочего телефона. И с теми, кто не пользуется интернетом, но точно так же нуждается в такой помощи.
Берегите себя, и будьте здоровы❤