Справка от секса
Иногда проблема, которая на виду, может маскировать другую, чуть более скрытую
Настя начала разговор с того, что она толстая и поэтому ее не любят мужчины. На самом деле у Насти нет заметного лишнего веса, но нет и ярко выраженных нарушений пищевого поведения. Она сама говорит, что ее стремление похудеть вызвано скорее стереотипами «из глянцевых журналов». При дальнейшем разговоре я сделал предположение, что идея о лишнем весе и неправильной внешности дает Насте возможность вести себя более незаметно. Так ли это, и если да — зачем Настя так делает?
Н: Проблема моя в том, что я все еще не создала свою семью. Я рассчитываю на вашу помощь, не знаю, насколько это получится. Возможно, вам удастся показать мне причину, по которой у меня еще нет семьи. Я не встретила мужчину, с которым бы могла создать ее, любимого мужчину.
Л: Как вы думаете, в чем причина?
Н: Возможно, моя неуверенность в себе. На уровне физического, внешнего вида, я очень критична к себе. Это единственный нюанс.
Л: А в чем вы критичны? Что происходит в этой внутренней критике? Я, например, будь на тридцать лет моложе, сразу бы на вас женился.
Н: Спасибо. Меня не устраивает именно внешняя составляющая, фигура. Я считаю себя толстой. Есть иллюзия о том, что якобы другое тело сделает меня счастливее, увереннее в себе.
Л: А финансами вам мешает заниматься ваша удивительная полнота?
Н: Нет.
Л: А думать мешает?
Н: Нет.
Л: А улыбаться мешает?
Н: Нет.
Только сейчас Настя улыбается. Она реагирует эмоционально, но с некоторым отставанием. Я стараюсь выстроить отношения на правильной дистанции: не дед-авторитет и не навязывающий себя партнер, общаюсь как человек с человеком, а не отстраненно. Легкие, но не фривольные отношения.
Л: Вы считаете, что вы не соответствуете каким-то нормам глянцевых журналов, что нужно быть аноректически худой?
Н: Да, скорее, это именно образ, навязанный обществом, до которого я все никак не дотягиваю с детства.
Настя все понимает, но продолжает вести себя так, как если бы не понимала. А значит, можно немного поиронизировать, довести ситуацию до абсурда.
Л: Тогда, конечно, надо серьезно брать себя в руки, сходить с ума, становиться аноректичкой.
Н: Возможно.
Л: Вы готовы на все, на любые истязания?
Н: Нет, в том-то и дело. До анорексии не дошло, слава богу.
Л: А вы любите покушать?
Н: Да.
Л: У вас есть любимые блюда?
Н: С этим проблема. Я стала замечать последнее время, что еда, в принципе, мне не приносит удовольствия.
Еда обременена опасениями — хочу, но страшно.
Л: Алкоголь?
Н: Нет, я редко пью.
Л: А сам по себе секс вам приносит удовольствие?
Н: Я его, скорее, боюсь.
Л: Вам не кажется, что это одна из возможных причин?
Н: Возможно. Я во время него стрессую. Я не расслабляюсь, я все думаю: а как я, а что я?
Л: Вы считаете, что вы не соответствуете, да?
Н: Да.
Л: Что мужчина, который уже находится в возбуждении, потому что вы ему очень нравитесь, время от времени спохватывается и думает: как я с этой толстушкой связался?
Н: Да, как бы смешно это ни звучало, но это действительно то, что меня беспокоит.
Л: Если считать, что мужчины — такие идиоты, то еще не то придумаешь.
Н: Я их, конечно, идиотами не считаю. Но это действительно мои мысли. Это нервяк, это стрессняк в голове. Как ты, что ты. Я не думаю, что мужчине надо улучшиться. Нет, я к себе именно. Что-то со мной не так.
Л: А вы можете назвать еще пять признаков, по которым в вас что-то не так, кроме того, что вы симпатичная, пухленькая и так далее? Не аноректичка, не из глянцевого журнала, не из моды на тощих. А что еще в вас не так?
Н: Еще?.. Не знаю...
Л: А вы можете быть нежной?
Н: Да.
Л: А заботливой можете быть?
Н: Да.
Л: Мне кажется, нам удастся вас выдать замуж прямо сегодня.
Н: Нет, я слишком жесткая.
Л: Скалкой можете приложить на первом свидании?
Непринужденный разговор, в котором Настя очень быстро приходит к первым инсайтам.
Н: Нет, с мужчинами другая проблема. Наверное, из-за своей неуверенности, из-за страха кого-то потерять, я подавляю саму себя. Я не говорю, как есть. Я боюсь.
Л: Я понимаю. А что такое жесткость? Как ее понять лучше на примерах?
Н: Я требовательный человек. Я считаю, что есть определенные вещи. Я не люблю долго объяснять человеку, почему мне это нужно.
Л: То есть, человек должен просто из воздуха впитать нужные правила.
Н: Нет, ему, конечно, можно объяснить, но сильно долго кого-то упрашивать для меня унизительно. Мне проще тогда самой сделать или купить, или исправить. Я не люблю долго просить. Одного раз, я считала всегда, — достаточно.
Л: Вы хотите, чтобы ваш избранник, ваш партнер, ваш возлюбленный вас слушался безукоризненно.
Н: Ну, не безукоризненно.
Л: Почему не безукоризненно? А что в этом плохого? Мы когда собаку дрессируем, то добиваемся, чтобы она каждый раз по команде делала все, как надо.
Н: Честно говоря, не хотелось бы никого дрессировать. Хотелось бы, если я что-то говорю, то это сразу бы понималось. Наверное, это иллюзия, что так бывает.
Л: Нет. Просто мне кажется, что вы хотите, чтобы ваш избранник был одновременно твердым, но вас бы слушался.
Н: Вы очень верно меня охарактеризовали. Это так.
Л: Я думаю, что у вас есть целый список качеств, которым партнер должен соответствовать. Вы очень быстро и хорошо отмечаете, что у него не так. И каждое «не так» его отодвигает от вас внутренне. Зачем, собственно, начинать отношения, если уже сейчас не так, и вы в нем видите сразу 36 недостатков, а если чуть подробнее, то 48.
Н: Ну да.
Л: У вас получается две картинки: одна идеализированная, идеальный партнер, которого можно сделать только в Голливуде, если долго отбирать, гримировать и тренировать. А другая — вы, как снайпер: это не то, то не так, здесь ошибка. Ну, все, значит. Ладно, вечерок помучаюсь, раз пришла. А так, нахрена мне это нужно, с этим сонмищем недостатков? Это все хорошо. Это не недостаток. Мужчина для вас имеет массу отталкивающих свойств. Он как-то пахнет, может быть, даже хорошо, но как-то пахнет, он шевелится, он улыбается. Он не пластиковый. А потом еще и детей рожать. А это очень страшно. Боитесь?
Н: О да. Вы правильно сказали про то, что страх, недоверие, они тотальные.
Л: Конечно. Сексом заниматься страшно, довериться страшно, рожать ребенка страшно, разрывы, живот большой, потолстела, никому уже не нужна, вся в его власти.
Н: Да, для меня страшно уйти в декрет, потому что тогда я не смогу сама себя содержать… Мне страшно подумать, справлюсь я или нет. И справится ли он.
Л: Неважно. Мы не знаем про него каких-то деталей, но уже знаем, что он не годится.
Н: Да.
Л: Трудно построить отношения и выйти замуж, когда столько опасностей. Это не менее значимые факторы, чем у вас 3 кг больше или 3 кг меньше. Даже удобно, потому что килограммы — понятное, житейское, простое. А так, вот мы сейчас заговорили, и это получается куча разных опасностей в жизни. Они вам и мешают выйти замуж, или завести классный роман, или иметь хороший секс. И фантазия это еще раскручивает в разы.
Н: Да. Я мастер запугивания себя.
Л: Вы прячетесь в то, чтобы быть хорошей, чистой девочкой-финансистом. Вы прячетесь от жизни. Вы про такие вещи, как секс, ребенок, которого можно выращивать, роды и так далее — вам об этом не хочется даже думать, потому что все это вызывает у вас внутреннюю тревогу. Если человек, как только он случайно сталкивается с какими-то возможными фрагментами своей будущей жизни, сразу думает: «Не хочу», то очень сложно влюбиться, довериться, приобщиться, начать видеть какие-то позитивные маленькие вещи. Сразу возникает много отторжений. Конечно, можно сказать, что все дело в том, что вы полненькая. На самом деле есть более веские причины, почему вы не выходите замуж и не вступаете в отношения. У вас сложно с образованием доверия, у вас нет внутреннего стимула к тому, чтобы образовать близость, вам сам по себе не очень нужен секс, он вызывает больше напряжения, чем удовольствия. И вы легко уходите в то, что можно в голове представлять и головой думать. Вы боитесь любой непредсказуемости.
Н: Да, я ищу гарантий.
Л: В жизни есть гарантии, но только в сочетании с рисками. Не называя вслух, можете ли вы сейчас вообразить трех мужчин, которые вам нравятся?
Н: Нет.
Насте трудно отдавать себе отчет в том, что такое «нравится» и «не нравится». У нее нет об этом понятия, ее различение проходит на уровне «опасно» и «не опасно». Она до конца сама не видит, нравится или нет. Как с едой: вообще-то есть любит, но не знает, что. Просто не есть невозможно, а без секса можно прожить.
Л: Как вы думаете, влюбиться, выйти замуж — это какая-то цепочка? Кто-то тебя волнует, интригует, потом ты с ним флиртуешь, встречаешься и шутишь, потом он тебя берет за руку, между вами какой-то ток проходит, тебе чего-то хочется, тебе хочется близости. И так это идет, идет и идет шажок за шажком. А у вас получается, что вы как бы перепрыгиваете к абстрактному «я замужем» или «я не замужем», а все промежуточные шаги вам не хочется делать. Мы ведь говорим сейчас понятные вещи?
Н: Да.
Л: А при чем здесь ваша полнота?
Н: Ни при чем.
Л: Вы умная, красивая женщина. Мне даже как-то неловко вам говорить, что есть мужчины, которые любят более полных, а есть, которые любят более худых. Но в вашем представлении, мужчины открывают глянцевый журнал, зачаровываются вот этими скелетиками модельными и больше ничего не хотят.
Н: Похоже на то, да.
Л: Я честно с вами разговариваю, я отвечаю на ваш вопрос. Я с большой симпатией. Но эта картинка вот так считывается.
Н: Да, это меня удивляет: как вы это считываете?
Л: Я — немножко волшебник.
Н: Я верю. Ну и что со мной делать, с такой пугливой?
Л: Я думаю, что заниматься непосредственно тем, куда мы сейчас светим фонариком: тревогой, иногда возникающей безрадостностью. Вы именно пугливый зайчик. Это вообще нормальное свойство. Но не надо от него прятаться за то, что вы якобы полненькая. Пока вам не доставляет удовольствия флирт, секс и чувственные фантазии, вы не можете подвинуться к тому, чтобы стать семейным человеком. Потому что в современном обществе не бывает так, что свахи договорились — и все, вы вышли замуж. Более того, вы бы так не хотели.
Н: Мне кажется, я уже даже так хочу, потому что я вообще ни с кем не встречаюсь.
Л: Вы вряд ли захотите. Вы захотите результата. Но процесс, каждый день, не будет вас радовать.
Н: Ну, они еще сами не подходят.
Л: Они «не подходят сами», потому что они вам не подходят. Заранее. Вы напряженно ждете вот таких сигналов: не подходит. И это напряжение мешает и вам, и тому, кто, может быть, попытался бы к вам подойти.
Н: Понятно.
Л: Надо научиться, с одной стороны, радоваться жизни, получать удовольствие, и как только вы захотите иметь секс, флиртовать, шутить, все очень быстро сложится.
Асексуальность сама по себе нормальна, если она не вызывает у человека дискомфорта. Есть вполне довольные жизнью асексуальные люди. Но Настя не довольна, ей хотелось бы хотеть, и не только по социальным причинам («хочу замуж»). Она считает, и не без оснований, что ей недоступна важная сторона жизни. Поп-психологи уверенно заявили бы, что причиной может быть травма, но, по моим наблюдениям, это необязательно (да и в любом случае за 60 минут не стоит и начинать выяснять, так ли это). Возможно, у Насти не очень высокое либидо, которое дополнительно снижается из-за ряда мелких отрицательных подкреплений. Это чувствительность, брезгливость, внимание к мешающим деталям. Вот и получается, что ничего плохого в сексе нет, но он... как-то не вдохновляет. Мотивации нет, а торможение есть. Секс — очень нежная вещь, в нем есть любопытство, нежность, страсть, азарт, а у Насти вместо них опасения и тревога, как перед медицинской процедурой.
Л: Не нужно торопиться. Вы должны прожить свои нормальные 16–17 лет. Даже 14–15. Как вы себя в классе чувствовали?
14–15 лет — время созревания, когда хорошо видны особенности связи психики и физиологии. Настина особенность — «немножечко киснуть», зажиматься, привлекать меньше внимания, а потом обижаться на то, что внимания никто не обращает. Никто на меня не смотрит, потому что я некрасивая, а некрасивая я потому, что никто не смотрит... Феминистки сказали бы, что дело в социальном давлении, которое очень трудно обходить. Так оно и есть, особенно когда человек высокочувствителен, как Настя.
Н: Стрессово.
Л: Стресс связан был с чем? Вам казалось, что вас не выбирают?
Н: Да.
Л: А чего вы еще боялись? Давайте вспомним напряжение тех переходных лет.
Н: Подростком я была не звездой, но и не лузером, середнячком, с хорошими оценками, непопулярной у мальчиков.
Л: Какие вы юбки носили, какой длины?
Н: Я редко носила юбки. Но если носила — длинные.
Л: Серьезная девушка, которая не столько думает о том, как ей одеться и понравиться мальчикам, сколько она этого хочет, но прячется. Надевает иногда не очень идущие ей вещи.
Н: Я считала, что я классно одевалась, но, видимо, не вызывающе, не привлекательно для мальчиков.
Л: Понимаете, нет такой специальной «вызывающей одежды». Наоборот, если пытаться одеться специально для других, это будет вызывать дискомфорт еще больший. Но нужно, чтобы в одежде было удобно вам, чтоб вы в своем теле себя чувствовали собой, чтобы вы сами для себя были секси. Не для мальчиков. С этого можно начать. Мальчики подтянутся...
Н: Это то, с чего мы начали. Тяжело найти одежду на меня.
Л: Здрасте. Вы что, смеетесь?
Н: Нет, я серьезно говорю.
Л: У меня для вас одна хорошая новость: вы эту свою тревогу прячете за вроде бы понятный фасад того, что вы полная. Как только вы перестанете прятаться, произойдет почти что чудо: все проблемы, связанные с тем, что вы якобы полная, они просто уйдут. Вы похудеете, вы станете гораздо более изящной, вы будете легче двигаться. Простой ключик к этой ситуации. Без всяких диет. Но когда вы делаете крепкую, высокую, толстую стену, чтобы отгородиться, эту функцию играет ваша так называемая полнота. Потому что ваш внутренний посыл: не тронь меня, я не готова. Это, разумеется, моя гипотеза, моя фантазия, но я в ней в достаточной мере уверен.
Н: Надо просто одеваться по-другому?
Л: Надо чувствовать себя так. Вы хотите, чтобы, условно говоря, мужчина приближался, а еще больше хотите его оттолкнуть, чтобы не рисковать. Потому что у вас такое чувство, что он вас просто уронит. И способ защититься — игра в недостаточную привлекательность. Не только якобы полнота. Еще вы же чуть что, как мне кажется, убегаете в какие-то интеллектуальные вещи, в расчеты, финансы.
Настя неуверенно себя чувствует в неопределенности, ей нравятся вещи, которые можно посчитать, хочется установить контакт с чем-то объективным. Но для спонтанности и секса нужно развивать и субъективность.
Н: Анализирую, это факт.
Л: Но еще один хороший способ: не просто анализировать, а стать более рисковой. Завести какую-то небольшую сумму, например, и играть на бирже. Тренировать неопределенность.
Н: Как раз собираюсь это сделать.
Л: Ну, собираетесь вы долго. Сколько вы уже собираетесь?
Н: У меня только сейчас свободные деньги появились.
Л: Тут же дело не в деньгах. Я в данном случае не про деньги. Я про то, чтобы вы поучились риску, чтобы у вас был азарт. Вы сейчас — зверек, который чуть что, прячется в норку.
Н: Да.
Л: А если вы начинаете играть, это такой тренажер, деньги могут быть пустяковые, хотя чем больше вы будете в это вкладывать, тем вам будет интереснее, тем рискованнее. Но эта рискованность, эти выборы и действия, а не просто аналитика, они вас потренируют, как быть более рисковой и в других ситуациях, в том числе, с мужчинами. Сейчас вы ни в чем не хотите рисковать.
Н: Да.
Л: Сейчас вы ныряете в норку.
Н: Я боюсь, да.
Л: Вы девочка-боягуз. Но можно тренироваться.
Смелость сама по себе не будет Насте полезна. Смелее ей нужно становиться постепенно, в опоре на чувства и чувственность, иначе вместо раскованности и азарта она получит еще большую тревожность и судорожную зажатость, но уже под маской «твердости и уверенности в себе».
Н: Почему же я такая, вроде, никто меня особо не пугал.
Л: А вам не нужно много, чтобы вас напугать. Вы живете как будто в хрустальном дворце, и при этом у вас хорошая фантазия на страшилки. Учителя не пугали других девочек, которые флиртовали с мальчиками?
Н: А я ничего не знаю про других девочек, как они флиртовали.
Л: Не сплетничали?
Н: Нет.
Л: Сплетничайте сейчас. Это очень важный пропущенный этап, когда интересно про других, как у них там.
Н: Ну, я знала, что бывает такое в жизни, когда беременеют, делают аборты... Единственная страшилка — это мои родители, которые всегда говорили, мама всегда говорила: «Главное — рано не рожай».
Хочется открутить голову родителям. Второй раз за этот час чувствую себя феминистом.
Л: Вот вы и не рожаете. Она только вам забыла сказать, что такое «рано».
Н: Да.
Л: Поэтому «рано» — значит, и 35, и 40.
Н: Работает еще, судя по фактам.
Л: Наш разговор вам полезен, интересен?
Н: Да.
Л: Вот мы с вами посмотрели, что нам нужны способы вылезать из своей норки.
Н: Играть на бирже, сплетничать с одноклассниками, тренироваться про тревогу и страшилки, одеваться...
Л: ...и это вскоре уберет этот внутренний миф про то, что проблема в том, что вы пухленькая. Я с большим уважением. Вы видите, что никаких пыток мы не применяли, но тем не менее, картинка у нас вырисовывается.
Н: Да. Хорошая картинка. Есть, над чем поработать.
Проблема, с которой пришел клиент
Настя считает, что она не создала свою семью, потому что слишком толстая и ее не любят мужчины.
Проблема, лежащая под ней
Насте не хочется секса, а лишний вес (которого на самом деле нет) — лишь предлог, который она бессознательно использует, близость и секс ей неуютны. Полнота (кажущаяся) — замещающий симптом, как справка, освобождающая от физкультуры. Она не доверяет, у нее высокая тревога, у нее не образуется нежности, она не испытывает удовольствия от секса, нет фантазии, что будет хорошо.
Что мы делаем
В коротком разговоре мы не касаемся глубинных причин происходящего (темперамент, возможные травмы и прочее). Я обращаю внимание на тревогу, фиксацию на результате, и на любопытство к процессу, и мы говорим об этом — бережно и любопытно.
С чем клиент ушел
Мы с Настей перевели стрелки с полноты на секс. Если говорить о нем дальше, стоит разбить путь к сексу на 50 маленьких отрезков, создать для Насти путеводный лист — от фантазий к оргазму — и научиться медленно привыкать к жизни чувств, вслушиваться в себя на каждой маленькой промежуточной точке, стоять в ней, не спешить, и получать удовольствие от происходящего, не заглядывая в «замуж».