Сегодня международный день хореографа. Поэтому хочу рассказать о Нижинском, как о хореографе, а не о танцовщике.
С одной стороны известно, что Нижинский является хореографом двух мировых шедевров: «Фавна» и «Весны Священной». И если это так, то он является гениальным революционером, который опередил развитие мирового искусства, по крайней мере на 50 лет.
И если это общепризнанно, то ему должны стоять памятники у нас, висеть мемориальные доски, хотя бы на доме на Моховой улице, где он жил, в Училище, где он учился, в театре, где он работал. Однако даже в его родном Мариинском театре, нет ни то, что доски, а ни одной его фотографии, даже в сувенирном киоске, не говоря уж о фойе. Там даже Карсавина грустно танцует в одиночестве.
Объясняется это тем, что так как Нижинскому создана репутация «туповатого малого», «сумасшедшего клоуна» и «фаворита Дягилева», ТО, что он является единоличным автором своих шедевров до конца не подтверждено.
Особенно после описаний С. Лифаря, как сам Сергей Павлович показывал Нижинскому движения Фавна. И даже Андриес Лиепа, который сам занимался восстановлением балетов «Русских сезонов», уверяет, что это Дягилев помогал и подсказывал Нижинскому в постановке хореографии «Весны». (Хотя, как известно, сам лично, Дягилев не был творцом ни в одной области искусства).
И современные историки балета, которые пишут, что Нижинский «значится» балетмейстером «Весны» или используют термин «интересный» хореограф, вместо «гениальный».
Но давайте обратимся к первоисточникам и сами сделаем выводы.
Б.В. Асафьев о 17-ти летнем Вацлаве Нижинском в 1906 году:
«Я встретился с выдающимся талантом. Чуткий чудесный юноша поставил танцы в «Золушке». Поставил умно и вкусно, удивляясь ребятам, особенно нашей прима-балерине Ксеничке, и весело смеясь с ними. Балет в «Золушке» был его первым крупнопланным балетмейстерским выступлением»; «Кстати о танцах. Их ставил Нижинский, тогда ещё воспитанник театрального училища. Его умение репетировать с детьми было поразительно. Как никто из нас, он умел пробуждать энтузиазм и внимание к своим планам и добиваться осознанного усвоения. Как никто, он возбуждал детское воображение, мастеря сложные, казалось бы, игры-танцы, и дивиться надо было, как мог он дисциплинировать внимание, не возвышая голоса и не кокетничая своей опытностью взрослого. Хористы и танцующие были у нас в возрасте от 8 до 13 лет»;
Б.В. Асафьев о постановке оперы «Снежная Королева» в 1907 году:
«Танцы выглядели эффектно, особенно «Вьюжный вальс» и «Метелица» в V акте. Нижинский проявил себя очень свежо: он так ловко использовал хореографический «непрофессионализм» ребят, построив свою композицию на привычных для них элементах детских игр, на игровой ребячьей пластике и динамике. Получилась иллюзия вполне освоенной техники и естественная живость танцев».
Князь Сергей Волконский о репетиции «Весны Священной» («Отклики театра», 1914 г.)
«Я видел незабываемую репетицию. Нижинский проходил сцену с одной из танцовщиц, которая должна была заменить другую. Они двое и аккомпаниатор, больше никого. Это была восхитительная работа переложения музыки в движение. Такт за тактом, нота за нотой, воспринимались ухом, усваивались сознанием, отбивались в ладоши и потом воспроизводились в танцевально-мимическом движении. Только у Далькроза видал я такое тесное, до полной слиянности тесное, сочетание музыки и движения. Как эта маленькая сценка, так был разучен весь двухактный балет Стравинского «Священная Весна».
Князь Сергей Волконский о балете «Весна Священная»:
«С момента поднятия занавеса и до падения — на сцене ритм, отсутствие случайности, отсутствие того, что в военном учении называется «вольно»: они всё время под оружием, всё время в подчинении. Благодаря этому всё время, беспрерывно, вы видите перед собой длительное произведение искусства; нет тех невыносимых передышек, которыми полны наши балетные представления…невозможно описать сознательную выразительность этих пальцев, проникнутость каждого движения, отсутствие пустоты, заполненность каждого момента… Множество человеческих существ… образуют как бы гирлянду… Двигались не люди, двигались все линии, как нечто одно, само по себе живое, – человеческое ожерелье, связанное невидимой нитью ритма…»
Из книги Леонида Мясина «Моя жизнь в балете», Лондон, 1968 год
«После американского сезона, в Мадриде к нам опять присоединился Нижинский. Когда я увидел его на репетиции «Послеполуденного отдыха фавна», я был взволнован каждым сделанным им жестом и движением. Он вносил поправки и объяснял их каждой танцовщице спокойно и с полным пониманием. Он был одарённым, выдающимся хореографом, способным передать собственное ощущение движения целой труппе, а каждое па показать тонко и искусно. Мне и сейчас кажется, что, если бы он мог продолжить свою карьеру, он бы создал гораздо больше балетов, таких же прекрасных, как и его партии в них... Когда он предложил выступить в моем балете в роли Батиста - одной из главных партий - я был горд. В ответ я выразил свое восхищение его танцем и особенно балетом «Послеполуденный отдых Фавна». После обмена комплиментами мы долго разговаривали. Нижинский оказался восхитительным собеседником».
Так почему же в фойе Мариинского театра нет хотя бы фотографии гениального танцовщика и хореографа Вацлава Нижинского, я уж не говорю о большем?
Владелец канала - автор книги "Нижинский - Великий русский Гений"
Ссылка на книгу ⤵️