Прохлада раннего весеннего утра окутала дворцовые покои, заставив обитателей зябко ёжиться.
Хюррем очень любила дышать этой свежестью, поэтому, кутаясь в соболиный мех, вышла на террасу, сделала глубокий вдох и подняла свои зелёные глаза в небо, жмурясь от яркого солнца.
По всему саду раздавалось ликующее пение птиц, обещая тёплый день.
Султанша сегодня рано покинула покои повелителя, с большой неохотой высвобождаясь из его горячих объятий.
В Топкапы должна была приехать родная сестра падишаха Шах-Хубан-султан с дочерью. Повелитель назначил её супруга Лютфи-пашу на должность великого визиря империи, тот приехал раньше, а сегодня семья должна воссоединиться.
Султаншу нужно было встретить достойно, и забота об этом легла на плечи Хюррем, которая после смерти Айше-Хафсы-султан возглавила гарем.
Хюррем ещё минуту постояла на балконе, улыбнулась цветущему саду, развернулась и решительной походкой направилась в комнату.
- Назлы, вели подавать завтрак, - распорядилась она, обращаясь к своей верной служанке, - скажи Сюмбюлю-аге и Джеври-калфе, пусть зайдут ко мне.
- Слушаюсь, госпожа, - поклонилась девушка и шустро выскользнула за дверь.
Хюррем, сощурив глаза, смотрела, как служанки накрывают на стол, но мысли её были далеко отсюда.
Она думала о Шах-султан, которую видела всего один раз, на похоронах валиде, когда собрались все сёстры Сулеймана: Шах-султан, Фатьма-султан, Хатидже-султан и Бейхан-султан.
С Хатидже и Бейхан Хюррем была хорошо знакома, с последней даже дружила, а вот Фатьму и Шах не знала совсем.
В те скорбные дни она и внешность-то их толком не разглядела, а уж пообщаться с ними и вовсе не довелось.
Дворец тогда погрузился в траур, и члены династии, и подданные переживали уход из жизни великой госпожи Айше-Хафсы-султан, которую искренне любили и почитали.
Для Хюррем смерть валиде стала большой утратой. В последние три года у Айше-султан с невесткой установились очень тёплые отношения, госпожа не раз защищала Хюррем от нападок Махидевран, пока та не уехала с сыном в санджак.
С той поры Айше-султан и Хюррем стали неразлучны. Валиде часто звала невестку с детьми в свои покои, они дружно проводили время либо за душевными беседами, либо гуляя в саду.
Особенно Хюррем нравилось слушать воспоминания Хафсы-султан и Айшель-хатун о жизни в гареме, когда обе были молоды, красивы и имели высокий статус фавориток султана Селима Грозного.
Иногда во время таких посиделок к матушке заходил Сулейман, Хюррем видела, как теплел его взгляд, и была счастлива наблюдать установившийся в семье мир и покой.
А потом случилось несчастье: валиде-султан поехала на открытие вновь построенной на средства созданного ею вакфа лечебницы и почувствовала там себя плохо.
Мероприятие началось, как обычно, и ничто не предвещало беды. Светило солнце, пели птицы, валиде-султан в элегантном платье из дорогой глянцевой тафты лилового цвета и в тонкой шифоновой вуали на красиво уложенных волосах вышла из экипажа и грациозной походкой направилась к парадной двери нового здания.
Площадь перед новостройкой была вся заполнена людьми.
О благодеяниях Айше-Хафсы-султан ходили легенды: где бы она ни появлялась, всегда раздавала щедрую милостыню, поэтому народу разных социальных слоёв населения собралось много.
Валиде-султан велела слугам никого не оставить без подаяний, и те без устали вынимали из сундуков подарки, из ларцов – монеты и совали в протянутые руки страждущим.
Госпожа очаровательной улыбкой отвечала на приветствия и благодарные поклоны людей, обводя многочисленную толпу приветливым взглядом.
Неожиданно султанша застыла на месте, а улыбка медленно покинула её лицо. Госпожа побледнела, а в её агатовых чёрных глазах вспыхнул страх.
Взор султанши остановился на женщине в тёмном плаще и накинутом на голову капюшоне.
Неизвестная заметив, что привлекла внимание валиде-султан, коснулась башлыка и сбросила его, проведя рукой по чёрным блестящим с проседью волосам, приглаживая их и открывая дьявольский взгляд злых раскосых глаз.
Незаметным движением хатун что-то достала из-за пазухи, и валиде-султан увидела в её руках блеснувшее лезвие кинжала.
Незнакомка зловеще улыбнулась, поднесла нож к своему горлу и кивнула валиде.
Айше-султан отшатнулась, как будто кинжал полоснул по её груди, неестественно всхлипнула и стала оседать на пол.
- Лекаря! – завопили десятки голосов из толпы, видя, что их благодетельница теряет сознание.
Вмиг слуги подняли госпожу, отнесли в ближайшую комнату и уложили на кровать.
Все лекари новой больницы подскочили к валиде-султан, и некоторые из них стали оказывать ей помощь. Остальные пристально наблюдали и давали советы.
Спустя время валиде-султан пришла в себя, однако плохо ориентировалась и не могла говорить.
Госпожу доставили во дворец, в её покои, куда тотчас прибыл главный лекарь Топкапы Моша–Эфенди и начал осмотр.
В апартаментах валиде уже находились султан Сулейман и Хюррем-султан. Бледная Айшель-хатун стояла у изголовья госпожи и дрожащей рукой гладила её по голове.
- Айше-Хафса-султан, держитесь, всё будет хорошо, всё будет хорошо, - словно мантру, твердила она.
Моша-Эфенди отошёл от ложа валиде-султан, и взгляды присутствующих устремились на него, все с замиранием сердца ждали окончательный вердикт врача.
Понимая, что молчание вызовет гнев султана, лекарь всё же не торопился с ответом, тщательно подбирая слова.
Наконец, он поднял озадаченный взгляд на падишаха и пристально посмотрел ему в глаза.
- Повелитель, к сожалению, состояние валиде-султан вызывает серьёзные опасения. Я склонен думать, что оно обусловлено сильным переживанием, испытанным госпожой, в результате чего в её организме, если быть точным, в сосудах, произошли некоторые необратимые изменения.
Потребуется длительное лечение, однако его исход непредсказуем. Я буду честен: мой опыт и мои знания не позволяют сделать мне благоприятный прогноз. Простите. А сейчас ей нужен полный покой, я попросил бы всех покинуть апартаменты госпожи, - закончил свою речь Эфенди и склонил голову.
Сулейман стоял и ловил ртом воздух, не в силах выдержать давление в груди, потом скрипнул зубами и сдавленным голосом произнёс:
- Моша-Эфенди, сделай всё возможное и невозможное для моей валиде.
- Будьте уверены, повелитель, я приложу все силы и знания, чтобы облегчить состояние госпожи. Однако в данном случае всё в руках Аллаха, будем уповать и надеяться на него! – заверил падишаха лекарь.
Султан кивнул и, тяжело ступая, вышел в коридор.
За ним тут же последовала ошарашенная словами врача Хюррем-султан. Она не ожидала, что со здоровьем валиде-султан всё так серьёзно.
По пути в покои повелителя султанша старалась взять себя в руки, ведь ей предстояло поддержать расстроенного супруга.
Айшель-хатун не оставляла валиде дольше, чем на четверть часа, сидела рядом с ней и держала за руку.
Два дня подряд приезжала Дайе-хатун, и в эти минуты они с подругой могли поплакать друг у дружки на плече, а также вознести молитву Всевышнему о скором выздоровлении Айше-султан, одной из их неразлучной троицы.
Спустя пять дней взгляд валиде стал более осознанным, и она даже попыталась что-то сказать.
Услышав активное мычание госпожи, Айшель погладила её по руке.
- Айше, пожалуйста, не волнуйся, лекарь сказал, что тебе нельзя. Давай подождём, всё наладится, потом мы поговорим, - попыталась успокоить она больную подругу, заметив в её глазах лихорадочный блеск.
Взгляд валиде-султан стал ещё тревожнее, и звуки, так долго державшиеся внутри неё, попытались вырваться наружу.
- Су…Су…Су…- твердила она.
- Айше, я поняла, с Сулейманом всё хорошо, не беспокойся, - погладила её по голове Айшель-хатун, решив, что валиде заботится о сыне.
Однако султанша продолжала нервничать и повторять:
- Су…Су…
- О, Аллах! Да что же это такое! Айше, прекрати волноваться, ты сделаешь себе хуже, с твоим сыном всё в порядке, мне позвать его? – Айшель собралась подняться с кровати, но почувствовала, что валиде слегка сжала её руку, не отпуская от себя.
- Су…Су…- продолжала твердить она, с мольбой глядя на Айшель-хатун.
Айшель присела назад на ложе и сосредоточенно посмотрела на султаншу.
- Хафса, прости, я не понимаю. Я вижу, что ты хочешь сказать что-то очень важное, но не понимаю, - в отчаянии промолвила она и взяла госпожу за руку. – Ну, давай, попробуем ещё раз. Су – это Сулейман? – спросила Айшель, внимательно глядя на султаншу, и та отрицательно покачала головой.
Айшель напряглась и потёрла нахмуренный лоб.
- Султанши? – предположила она, но валиде вновь отрицательно покачала головой.
- Судьба? Сухофрукты? Сурейя? – Айшель стала перечислять всё, что приходило ей в голову на эти начальные буквы и, вдруг, заметила, что на последнем слове валиде заволновалась и скосила взгляд на кувшин с водой.
- Вода? При чём здесь вода? Ты хочешь пить? – спросила она, пытаясь разгадать поведение султанши, но та, похоже, даже разозлилась.
- Су…- захрипела она, и её глаза яростно засверкали, глядя на кувшин с водой.
- Сурейя…это имя…вода…- закрыла глаза Айшель, стала неистово тереть виски и вдруг резко остановилась и широко распахнула глаза, словно её ударили по голове.
- Су – это имя? – медленно прошептала она, и валиде зажмурилась.
- Хафса, ты хочешь сказать, что видела Су-хатун? – в полном ошеломлении спросила она, и валиде часто заморгала, изобразив на лице испуг.
- О, Аллах! Ты увидела Су-хатун, и она угрожала тебе? Она угрожала Сулейману? – Айшель взяла подругу за плечи. – Значит, она всё-таки вернулась, чтобы исполнить свою угрозу. Тогда она пообещала расправиться со всеми нами, и, если у неё родится сын, посадить его на трон, - прищурившись и глядя в одну точку, вспоминала Айшель. Немного помолчав, она посмотрела на султаншу, взяла её за руку и уверенно сказала:
- Не будет этого, Айше, успокойся. Шейх-уль-ислам никогда не признает Увейса законным наследником престола. Он рождён вне дворца, а по османским законам, ребенок, рожденный за пределами дворца, не является "порфирогенетом", он не считается шехзаде и не имеет права на престол.
Эта интриганка Су, конечно, приложит все силы, чтобы добиться своего, но у неё ничего не выйдет. Она только навредит своему сыну, ведь Сулейман может его…- тут Айшель осеклась и замолчала.
- Ты считаешь, что она решила устранить Сулеймана? А ведь верно…Потом она доберётся до его шехзаде…А остальное уже неважно, - промолвила, делая усилие на каждом слове, Айшель и прикрыла рот рукой. – О, Аллах! Не допусти! – прошептала она, подняв взор к небу.
- Айше, я немедленно пойду к Сулейману и всё ему расскажу, не переживай, наш мальчик найдёт эту гадюку и отрубит ей голову, - Айшель поднялась с кровати, взяла руку Хафсы и поцеловала её. – Молодец, моя Айше, ты смогла предупредить нас, теперь всё будет хорошо, - сказала она, ободряюще посмотрев на султаншу.
Та ясно улыбнулась ей, сжала её ладонь, издала вздох облегчения и закрыла глаза. Её рука выскользнула из ладоней Айшель и безвольно упала на кровать.
- Хафса, Хафса, ты что? Слышишь меня? Хафса, открой глаза! – засуетилась возле подруги Айшель, пытаясь найти её пульс на руке, потом на шее.
Однако султанша не слышала свою хазнедар, она никого уже не могла слышать, потому что была на пути в райские сады.
- Хафса-а-а…- закричала Айшель-хатун и разрыдалась.
На её крик сбежались слуги, лекари, калфы и евнухи.
Вскоре весь дворец утонул в плачущих людских голосах и причитаниях женщин.