- Да, согласен - вмешался следователь. И, обратившись ко мне, спросил - Вы будете писать заявление?
- Само собой - ответил я, хотя еще полчаса назад не собирался этого делать.
Думал, что можно обойтись деньгами. Но эта дамочка очень много на себя взяла. Эту странную семейку определенно хотелось проучить.
- Так, Анна Сергеевна, вы посидите пока. Сейчас я приму заявление от Михаила Валентиновича и потом займусь вами.
- Я могу подождать с Вадиком в коридоре? - спросил я.
- Вы да - вдруг включил плохого полицейского следователь - А вот Вадик у нас пока посидит в комнате для хулиганов. Федор, проводи товарища.
И бравый помощник проводил Вадика, как выяснилось, в соседнюю комнату. А мы с его сестрой, и по совместительству опекунами, остались. Я наблюдал за ее поведением - ей явно было неловко. Хотя я и понял, что это не первая подобная ситуация. Наш Вадик - то по ходу, та еще головная боль. У меня приняли заявление, и я был в принципе свободен. Дальше должны были заниматься этой удивительной семейкой. Витек предлагал продолжить наш праздник, но у меня уже было далеко не праздничное настроение. И уже дома, лежа на кровати, я думал - а не перегнул ли я? Сестру этого засранца было реально жалко. Достался же ей такой братец. Закрывая глаза, я видел образ этой ведьмочки. Как там ее зовут? Кажется Аня.
Аня
Просто прекрасно! Теперь еще и полиция. А братец то мой совершенствуется, однако. Идем на повышение. Господи, чем я так перед тобой провинилась? И ведь как чувствовала, что сегодняшний день закончится очередной феерией от моего дорогого брата. Всегда перед выходными он был особенно оригинален. Но сегодня превзошел самые смелые мои ожидания. Пока ехала в такси, все думала - что я все время делаю не так? Чего ему, засранцу, не хватает? Все ведь для него - моя жизнь теперь полностью зависит от его закидонов. После развода я подумывала о том, чтобы вернуться в университет. Возможность была, но я ее благополучно смыла в унитаз. Побоялась оставлять Вадика надолго одного, у меня же еще работа и подработка. Он ведь так переживает смерть родителей, мальчик остался сиротой... А я? Я не потеряла родителей? Я не осталась одна? Я даже ребенка не смогла сохранить! Во всем, конечно, виновата сама, но все же... Но Вадик! Это уже переходит все границы!
Из такси вылетаю, как ошпаренная, даже чуть не сбиваю с ног мужчину на крыльце. Извиняюсь, конечно, только он даже не замечает моих извинений. Оглядел меня с головы до ног пренебрежительно и слова не проронил. Но мне в принципе было не до него. Я, как ненормальная, бежала в кабинет следователя, где сидел мое дитя. Его, конечно, прибить мало, но брат все-таки. Вадик, естественно, удивил меня снова. Меня же, еще и обвинить пытался в своем поведении. Я бы и сама была не прочь проучить его, но когда речь зашла о реальном тюремном сроке, у меня просто земля ушла из-под ног. Это перебор. Ему всего пятнадцать. Хорошая взбучка, конечно, не помешает. Но тюрьма - это слишком.
Еще оказалось, что этот высокомерный сноб, которого я чуть не затоптала на крыльце, и есть хозяин машины. И, естественно, машина у него не абы какая, а Мерседес премиум класса. Зашибись! Никаких денег не хватит, чтобы рассчитаться с этим мужчиной. Это же надо так вляпаться. Спасибо, Вадик! Что мне теперь делать? Почку продавать? Но мало того, этот тип еще и начал меня воспитывать! Возомнил себя великим педагогом! Вот почему так - чем больше денег, тем меньше человечности у людей? Еще этот следователь прицепился. Уже второй час меня пытал - кто, где, с кем, зачем и почему. Прямо передача "что, где, когда" на Первом. Выпытывал все подробности нашей с Вадиком жизни. Особенно подробно о том, с кем и как мы живем. Как будто это имеет отношение к делу. И каждый его новый вопрос все больше приводил меня в состояние тревоги...
— Товарищ следователь, — я колыхалась, словно осиновый лист на ветру. — Скажите, пожалуйста, Вадику действительно грозит реальный срок? Он же еще несовершеннолетний.
— Ну, вообще-то вашему брату уже исполнилось пятнадцать, и он достиг возраста уголовной ответственности по этой статье. Угон транспортного средства – это серьезное дело, нечто, с чем нельзя шутить.
— Я понимаю, но он всего лишь ребенок. Кто в этом возрасте не делает глупостей?
— Прошу вас, Анна Сергеевна! Ваши шутки действительно не к месту.
В отсутствие основного пострадавшего, каким бы он ни был, следователь вполне нормально ориентировался. По крайней мере, он уже перестал изображать Коломбо.
— Конечно, все в этом возрасте совершают глупости. Но ваш брат уже перешагнул ту границу. К тому же Фирсов написал заявление. Нам просто необходимо отреагировать.
— Я понимаю. Но ведь есть же и другие варианты? Мы не можем отправить его в тюрьму, он там просто погибнет. Что же можно сделать?
— Реальный срок – это крайняя мера. У вашего брата, хоть его репутация и не безупречна, учитывая его предыдущие достижения, но я думаю, что суд примет во внимание его молодой возраст и то, что у вас недавно погибли родители. Однако наказание неминуемо. Заявление уже есть.
— Я готова выплатить все расходы – за ремонт, за моральный ущерб. Не поможет ли это нам?
— Можно попытаться договориться с Фирсовым. Если он отзовет свое заявление, то вопрос с судом отпадет сам собой. — следователь высказал то, о чем я сама уже давно думала. Ведь дело все в заявлении.
— Тогда мы просто передадим информацию в комиссию по делам несовершеннолетних. А дальше вы уже знаете процедуру.
— Знаю, — устало пробормотала я, поскольку мои силы быстро истекали. — Скажите, что я могу сделать?
— Давайте я попробую сам поговорить с Фирсовым. Может быть, мне удастся договориться с ним.
— Я буду вам очень признательна.
Я обрадовалась, внезапно почувствовав надежду. Возможно, все починится. Главное сейчас решить вопрос с судом, а уже потом думать, как вернуться к душевной компенсации от этого выскочки.
— Пока что не стоит благодарить меня! Но если у меня все получится, — о, этот блеск в его глазах был мне знаком, — Тогда вы отблагодарите меня ужином.
— Извините? — я сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит.
— Нет, вы меня неправильно поняли. Мы просто поужинаем вместе. Вы же не замужем?
— Какое это имеет значение для всего происходящего? — меня просто раздражал тот факт, что этот гребаный коп нагло вторгается в мои личные дела. Беспринципно, даже с ноткой хамства.
Продолжение следует…