Честно говоря, в начале Оля ей не поверила.
Вернее отнеслась со здоровым скептицизмом нормального городского человека.
Ну, какие там высшие силы? Откуда? Чушь собачья... Да и объявление в русской газете было на редкость банальным: «Отведу беду, налажу жизнь и здоровье, верну любимого, гармонизирую отношения в семье». Ну и прочая беллетристика, из цикла рассказов старой бабки в деревне, что у младенцев грыжу заговаривают.
— А ты зря так... Сходи. Она одной моей знакомой кисту вылечила и не надо было тяжелейшую операцию делать, другая забеременела после пяти лет бесплодного брака, а у третьей поклонники пошли валом, хотя до этого сидела одна одинешенька...
—А четвертому назвала номер в лотерее, чтобы миллион выиграть, — съехидничала Оля.
Вот уж не ожидала она от трезвой, ироничной и склонной к критическому мышлению Нины подобных сентенций.
— Нет, я понимаю, тебе это кажется дурью. Но, согласись, всегда были люди, умеющие читать прошлое и будущее, обладающие сверхъестественным даром лечить болезни. Этого же ты не будешь отрицать? — Нинка всплеснула руками. — Всегда существовало что-то, что ученые никак не могли объяснить. И эти люди не всегда были, мягко говоря, очень образованы — вспомни бабу Вангу, Распутина, Вольфа Мессинга, наконец...
— Ну, скажем, Мессинг был довольно образованным человеком...
— Да какая разница, в конце концов! Я же говорю, это совсем другое, высшие силы... Она твоих ангелов — хранителей вызы- вает. — Нинка даже раскраснелась от волнения.
—Ангелов-хранителей, говоришь? Да... «На свете много есть такого, друг Гораций, чего не снилось нашим мудрецам...» — процитировала Ольга.
— Сходи, ничего не потеряешь, а вдруг поможет? А то на тебя в последнее время смотреть страшно, — Нина искренне переживала за подругу. — Ей богу, как будто сглазили. Столько всего свалилось...
Свалилось и в самом деле многовато. Дела мужа наглухо встали, недопоставки, неплатежи разорившихся партнеров, а с ними и растущие долги, поставили под угрозу все материальное положение семьи. А ведь раньше они совсем неплохо жили — квартиру купили, две машины, отдыхать ездили на престижные теплые острова. Сегодня же, если так дальше пойдет, денег еле на коммунальные платежи и продукты хватает, за обучение сына платить уже нечем. А ведь он почти на финишной прямой, два семестра и диплом остались.
Да и ее работа была под угрозой. Попробуй быть бодрой, под- тянутой, внушающей доверие и оптимизм людям, когда в голове ад кромешный, а внутри горечь и уныние.
Когда заболела дочка, Ольга просто забыла обо всем, все остальное перестало существовать и иметь хоть какое-то значение.
— Лучше разгружать денежный дом, чем иметь проблемы со здоровьем, — говорила знакомая дама-астролог. — Если уж суждено что-то заплатить по судьбе, то пусть это будут только деньги...
А удар получили по самому уязвимому и дорогому, по самому оберегаемому — непонятная, тяжелая, невесть откуда взявша- яся и плохо диагностируемая болезнь дочери.
Врачи вновь и вновь удовлетворяли свое любопытство, делая все новые и дорогостоящие обследования, и многое могли ска- зать о течении болезни, и практически ничего — о ее излечении.
Смотреть, как мучается ее ребенок, ее родная, нежно любимая и выстраданная кровиночка просто не было сил. Казалось бы — все отдала лишь бы кончился этот кошмар, это тоскливое ожидание нового обострения. В душе жил страх и безысходность.
И, не надеясь ни на что, она пошла.
Ее встретила полноватая блондинка средних лет, мягкая, с ровным теплым голосом, стильной стрижкой и большими зелеными глазами. Весь ее облик излучал доброжелательность и внимание.
Лара, — представилась она.
Женщина провела Ольгу в скромно обставленную комнату. — Вы мне ничего не рассказывайте, я сама посмотрю... — Лара взяла в руки изогнутый металлический стержень на деревянной ручке.
— Глаза закройте и стойте спокойно...
Звучала тихая музыка, как будто в лесу в ручье лилась вода, деревья шелестели ветками и негромко пели птицы. Оле неожиданно для нее самой стало спокойно и хорошо, впервые за долгие месяцы.
— Так, со второй чакрой проблемы, третья плохо работает, четвертая, пятая... Ну, все понятно.
Лара присела рядом.
— Зависти вокруг вас было много, несколько человек из фирмы мужа зла семье сильно желали... Он им серьезный кон- курент. — Женщина помолчала. — У мужа и у вас биополе сильное, не пробьешь, вот удар и пришелся по ребенку... — продолжила она. — Так, часто бывает. Да, и кармическая линия прослеживается...
— Это как? — встрепенулась Ольга.
— Человеку непосвященному все это долго и сложно объяснять, — Женщина устало провела руками по волосам.
— Удар по дочке, в любом случае — сильный, это самое больное. Приводите девочку — постараюсь помочь, все плохое из вашего поля увести. Попробуем.
Ольга слушала, широко раскрыв глаза. Мягкая, округлая речь, с легким придыханием странным образом умиротворяла, успокаивала.
— Сразу не обещаю, процесс может быть долгим, но со временем... Впрочем, не будем загадывать, сами увидите.
Ольга пришла домой повеселевшая, пыталась рассказать о встрече мужу. Тот последнее время ходил мрачный, подавленный, орал, срывался из-за пустяков — переживал из-за дочери ужасно, да и свои дела вгоняли в депрессию.
Все-таки мужчины — народ нежный, нестрессоустойчивый, тем более, когда это касается здоровья детей, Ольга давно в этом убедилась — и на многочисленных примерах пестрой эмигрантской жизни, и на своем опыте. Женщине в таких ситу- ациях деваться некуда, и она обычно принимает удар судьбы на свои плечи — и плохо ли ей, хорошо, но держит его до конца, особенно, если беда случилась с кем-то из близких. Прекрасно понимая, что если не она — то кто же?
— Чего тут разбираться, кто прав, кто виноват, — говорила в детстве бабушка Оли. — Делай, что можешь, а там будет, что будет...
Ольга так и жила.
— Гарик, давай сходим к одной женщине, она порчу снимает... — осторожно завела разговор за вечерним чаем.
Муж, поперхнувшись, замотал головой:
— Оль, я понимаю, что времена тяжелые, но дойти до такого... Ты что, у меня совсем дурой сделалась? Вроде бы человек с университетским образованием...
— Но если официальная медицина не может нам помочь... Надо же пробовать, искать! Да и твои дела... Почему все на нас? Мне недавно Борька статью по интернету прислал, так там как раз такие необычные случаи описываются...
— Ах, отстань! — разозлился он. — Борька, статью в газете... Можно подумать, Борька сам такой счастливчик! Я тебе, зна- ешь, сколько таких статей напишу по заказу? Впрочем, делай, что хочешь. Как говорится, в окопах атеистов нет. Нам уже мало, чем можно навредить. Ходи, к кому хочешь — хуже не будет!
Ольге и в самом деле ее однокурсник Борька, верный друг юности, с которым она и по сей день была в переписке, прислал любопытную статью — «Что движет солнце и светила».
О чем там только не рассказывалось — и про всемогущих магов и прорицателей прошлого, и про экстрасенсов, живу- щих сегодня и способных делать то, что неспособна объяснить современная наука, про карму и переселение душ, и о прокля- тиях рода.
Одна из главок так и была озаглавлена — «Проклятье рода Кеннеди», в ней шла речь о том, что череда трагических, нелепых и ранних смертей могущественного американского семейства вовсе не случайность.
Рассказывают, говорилось в статье, что когда в Америке шла война Севера с Югом к богатому и просторному дому Кеннеди подошла цыганка с грудным ребенком на руках. Цыганка постучалась в ворота, женщина была измучена и измождена, и попросила приюта и еды. Ей вынесли кувшин с водой, но пут- нице этого явно было недостаточно, она нуждалась в передышке и отдыхе, и хотела хлеба и крова над головой.
Жестокий хозяин дома велел гнать эту грязную нищенку подальше от ворот и спустил на цыганку цепных собак.
Собаки на глазах у матери разорвала младенца.
И женщина, воздев руки к небу, прокляла своим самым ужас- ным цыганским проклятием весь род этих страшных людей до седьмого колена... И то сказать, было за что.
И вот гибли на протяжении столетий мужчины рода Кеннеди один за другим в расцвете сил, на пике карьеры...
Значит, проклятья, порчи, вовсе не бабкины сказки, а вполне что-то ощутимое, значит, проклятья существуют?
И еще одна история вспомнилась Ольге. Лет семь тому назад они с двоюродной сестрой отдыхали в Евпатории.
В семье сестры было несчастье — десятилетний сын с младенчества страдал тяжелой болезнью костей.
Болезнь прогрессировала, ни замечательные врачи, ни лучшие курорты, а кузина и привезла мальчика в санаторий в надежде на улучшение, не помогали. Мальчику грозила инвалидность.
Им помог случай. Одна из соседок, а они снимали комнатку, в небольшом одноэтажном домике с садом, как-то посоветовала:
— Вам надо сыночка к Филимоновне вести. Она тут недалеко живет. Правда, не знаю, принимает сейчас, не принимает. Стара стала и сама болеет.
— Кто это Филимоновна? — спросили мы у хозяйки.
— Это местная целительница, к ней раньше толпы ходили, со всего Союза ехали больные. Она обреченных на ноги под- нимала. Рецепты народные знала, заговоры, знахарка, вобщем. А сейчас болеет очень, не принимает никого.
Но видно судьба была к мальчику благосклонна и свела нас в приморском парке. Мы с соседкой шли с рынка с тяжелыми авоськами полными всякой снеди и присели в парке передохнуть.
На соседней лавочке сидела ничем не приметная маленькая старушка.
— Ой, да это же Филимоновна! — воскликнула соседка. — Бегите к ней со всех ног и показывайте фото вашего ребенка.
И мы с сестрой подбежали к сухонькой старушке.
Сестра торопливо достала из портмоне фотографию и, заливаясь слезами, протянула.
— Мой сын... Он очень болен. Помогите! Вы же умеете...
Старушка подняла пронзительно голубые глаза. Минуту изу- чающе смотрела, потом взяла фото.
— Вижу, хороший мальчик. Ноги у него не ходят.
Сестра замерла с мольбой.
— Да, — сказала старушка, — я через неделю помру...
Она задумчиво пожевала губами:
— Ладно... Я помру, а болячку — то с собой унесу. — И, про-
ведя сморщенной рукой в старческих пигментных пятнах, как будто сгребла что-то с фотографии, пошептала, кинула на землю и придавила пяткой.
— Ступайте, будет ходить ваш мальчик. Поправится.
Через неделю старушка умерла.
А сестра, забрала сына из санатория и повезла в Москву к известному доктору. Тот посоветовал новое американское лекарство, которого еще не было на российском рынке, лекарство сложными многоходовыми оказиями все же сумели достать, и мальчик стал поправляться.
И сложно было однозначно сказать — то ли новое лекарство помогло, то ли эта древняя старуха — знахарка. Однако сестра была уверена в одном — ребенка вылечила евпаторийская целительница, взяла себе болезнь и ушла в могилу.
На следующий день Ольга пришла на сеанс к Ларе. Опять тихо звучала музыка — журчала вода в лесных родниках, пели, перекликаясь, птицы. Целительница — «а я космоэнергетикой занимаюсь», — обронила она, заставила обоих встать на специальный коврик и глаза закрыть, думать о своем.
Дочка постояла-постояла, потом легла на мягкий диванчик и... уснула сладко, свернувшись калачиком. А вот с Ольгой про- исходило что-то странное — она вдруг увидела себя маленькой девочкой, идущей по дороге рядом с любимым дедушкой, который и растил ее в детстве.
И дедушка крепко держал ее маленькую ладошку в своей сильной и теплой руке... Потом вдруг возникло лицо молодого отца... Олин отец скоропостижно умер, когда она была еще подростком, и она редко вспоминала о нем. Лицо у отца было улыбающееся, веселое, он говорил что-то обнадеживающе ласковое и куда-то звал...
Из Олиных глаз потоком полились слезы, и текли они легко и свободно, и внутри было ощущение, что что-то разжалось, плотина горечи прорвалась и освобожденная вода хлынула, сметая весь сор на своем пути.
Она почувствовала, что страх, который все это время жил в ней, не давая спокойно думать, дышать и работать, исче- зает, постепенно рассасывается, как белесый туман с первыми лучами восходящего солнца.
Ольга стояла, слегка покачиваясь, а слезы все текли и текли, и она их не вытирала.
Вдруг музыка кончилась. Она открыла глаза. Дочка на диване заворочалась и села, удивленно хлопая сонными глазами:
— Мама, а мы где?
— Мы у целительницы, дочка.
— А-а, а ты знаешь, мне такой странный сон снился, как будто
я юноша, и мы с товарищем в лесу, мы на войне в форме, лежим. Впереди поле и в нас стреляют. И мой друг весь в крови...
— А дальше?
— Дальше я боюсь, мне больно и... ничего не помню.
— Может ее в прошлой жизни убили на войне, выстрел в
голову, отсюда и головные боли? — предположила Ольга.
— Может быть, — серьезно сказала Лара. — В моей практике похожие случаи были. Один мужчина во время сеанса падал, а когда приходил в сознание, то рассказывал, что видел себя оде-
тым в незнакомую военную форму и в него стреляли.
— И что? — в нетерпении воскликнула Ольга.
— На пятом сеансе это прекратилось... У него сердце было
больное, а через месяц врачи просто руками развели, он мне с гордостью кардиограмму приносил — все в норме.
Придя домой, Ольга позвонила в Питер бывшему однокурснику Борьке.
— Здравствуй дорогой! Как поживаешь? Спасибо что статью прислал...
— Чем могу... — загудел в трубке Борькин бас. — Сама знаешь — мы не чужие, всегда рад подсобить родному человечку. В Борькиной жизни тоже была одна загадочная история. Лет двадцать назад, когда они были еще молодые, то поехали с женой и еще одной супружеской парой в Новороссийск отдыхать. Там они купили путевки на прогулочный круиз парохода
«Адмирал Нахимов»...
И вот перед поездкой случилась у них одна неожиданная
встреча, с молодым парнем — местным поэтом. Борька тогда уже вовсю писал стихи и печатался в серьезных журналах; вот начинающий поэт и напросился на встречу, поговорить о поэзии, почитать свои стихи и выслушать компетентное мнение столичного человека. Стихи молодого автора Борька, сидя за бутылью добротного грузинского вина, раскритиковал. А так как гость принес не одну бутыль, то просидели они до ночи и изрядно набрались.
— Хочешь, я тебе будущее скажу, — предложил поэт. — Я могу. У меня дар есть, от деда перешел.
— Какой еще дар? — отмахнулся изрядно захмелевший Борька. — Я в такие вещи не верю.
— Будет у тебя все в жизни хорошо и проживешь ты долго... — Парень приблизил к его лицу расширенные зрачки. — Только, не езди по воде, на кораблях, потонешь... Впрочем, тебя жена спасет...
Борька весь этот пьяный бред всерьез не воспринял и забыл тотчас.
А через два дня жену с острым отравлением, накануне поела вяленой рыбы, купленной на базаре, отвезли в больницу.
Путевки на пароход «Адмирал Нахимов» пропали. Знакомая пара, охая и сожалея, уехала в путешествие без них...
А к утру все средства массовой информации истерически захлебнулись — «катастрофа судна „Адмирал Нахимов“, сотни погибших, утонувших и пропавших без вести.»
Их друзья, к общему ужасу, оказались в числе последних, их обезображенные тела достали с затонувшего парохода через несколько дней. И они с женой, выписанной из больницы, белой, как мел от болезни и горя — погибла ее лучшая под- руга — ездили на опознание.
— Катька, ты же нас спасла! — когда отошел первый шок, содрогаясь от нахлынувшего чувства, прокричал Борька, уты- каясь в теплую шею жены. — Ты нас спасла... Если б накануне не траванулась, мы бы тоже, как они... потонули...
И неожиданно вспомнил слова того парня-поэта, провидца.
На следующий день они улетали, надо было сопровождать в Москву тела погибших друзей, предстояли грустные хло- поты — прощанье, поминки, похороны. Своего случайного гостя он больше не видел, хотя потом и пытался разыскать.
Новороссийские знакомые сказали, что парень уехал куда-то, как в воду сгинул.
Но с тех памятных времен Борька стал всем выходящим за рамки обыденного интересоваться.
Читал литературу, приобрел соответствующий круг друзей- единомышленников и даже ездил с ними в научные экспедиции на Тибет, изучал древние цивилизации Майя и загадки египет- ских пирамид. Развивал у себя «третий глаз», но успехов в этом особенных не достиг.
— Здесь дар нужен... — вздыхал он. — А я литературным даром наделен, а этим нет.
— Борь, — сказала Оля, — я сейчас с дочкой к одной целитель- нице хожу, вроде помогает, а муж говорит, что я от расстройства совсем с катушек съехала, — и стала рассказывать ему обо всем.
Боря сосредоточенно слушал.
— А что врачи говорят, светила немецкие? — перебил он.
— Да, ничего. Изучают, говорят может быть так, а может быть
этак... Короче, радикального предложить ничего не могут. «Этимология заболевания непонятна, прогноз затруднителен....» — передразнила слова и интонацию профессора Ольга.
— Ясно. Ходи и не сомневайся, — посоветовал Борька. — Говоришь, космоэнергетикой занимается, лечит? Я ребят поспрашиваю, вообще, слышал там у них есть мощные люди... Ты, главное верь. Верь и надейся. И держи меня в курсе...
И они продолжали ходить на сеансы к Ларе. Дочь под тихую музыку сразу засыпала, а Ларе виделись странные картины не ее жизни.
То она индийской танцовщицей — плавно изгибая руки — идет в древнем танце, то молодой еврей-хасид с длинными, закрученными спиралью пейсами, (тоже почему-то она) истово молится в средневековой синагоге, раскачиваясь всем телом. И так явно это было, что чувствовала она чужие незнакомые запахи и жар накалившегося на южном солнце камня...
— Это ты в прошлые жизни попадаешь, — объяснила Лара. — Ничего удивительного, проработка идет.
У мужа неожиданно заплатили по счетам партнеры, на кото- рых он не рассчитывал. И они сумели оплатили учебу сына на полгода вперед. Дома стало заметно веселее.
Главное, у дочки уже третью неделю не было обострений.
Ольга, затаив дыханье, ждала, боялась спугнуть... Сделали новые анализы. Болезнь остановилась, не ушла, но больше не прогрессировала... Профессора считали, что это победа и при- писывали успех лекарствам.
Но Оля знала, кому обязана.
— Знаешь, я пока не могу эту болезнь совсем убрать... — ска- зала Лара. — Но уже сделала главное — сняла кармическую линию. Значит теперь, после перерыва можно работать дальше. А там посмотрим...
— Посмотрим, — благодарно выдохнула Ольга.
Дома на кухне муж читал присланную Борькой и предусмо- трительно распечатанную Ольгой статью.
Он поднял на жену виноватые, любящие глаза:
— «Что движет солнце и светила?» — насмешливо спросила Ольга. — Ты по-прежнему ярый материалист и ни во что не веришь?
И он, обняв ее, яростно замотал головой.