Только никому не говори

Алка была существом в высшей степени экзотическим и импульсивным. Одно слово — художница! Когда она плыла в своем экстравагантном оперении на какой-нибудь вечеринке, при этом грациозно выгибая свою лебединую шейку и покачивая бедром, все мужчины готовы были подписать для нее свои денежные чеки, ну минимум на тысячу долларов. И Алка этим пользовалась.

Вот уже несколько лет она была замужем за одним средней руки немцем, который открыл Алке небольшую галерейку. Галерейка довольно вяло функционировала. На раскрутку требовались деньги и еще раз деньги. А тут Алкина старая подруга позвонила из Москвы и сообщила, что в Берлин летит Митька, то есть Дмитрий Михайлович, их общий знакомый, друг юности, а на сегодня человек приближенный к президенту, влиятельный и очень богатый.

Алка встрепенулась, когда-то друг юности имел к ней сильные и довольно определенные чувства. И если напомнить ему пару бурных эпизодов их молодости, кто знает, что из этого может проистечь...

Митька прибыл личным самолетом в сопровождении манекенщиц и телохранителей. Они встретились в шикарных апартаментах «Адлона». За прошедшие годы Митька заматерел и приобрел тот особый лоск, который всегда сопутствует запаху денег и успеху. Но с ней он был очень мил, вручил Алке букет роз, они выпили бутылку шампанского, поговорили о днях их молодости и сегодняшней Москве, а затем распрощались. Алка была разочарована — на все расточаемые ею улыбки он никак не реагировал, без особого оптимизма пригласил в Москву и обещал как-нибудь на досуге подумать над предложением о совместной московско-берлинской галерее. Не помогло даже обнажение коленок, недвусмысленное покачивание стана и очень глубокое декольте.

— Чурбан несчастный! — в сердцах произнесла Алка, не в силах смириться с поражением, и позвонила подруге.

— Дорогая, да он давно уже импотент! — обнадежила та. Алке полегчало.

— Ну и как твой московский друг? — поинтересовалась я на нашем воскресном кофепитии.

— Ой, да он давно импотент, — махнула рукой Алка. — Только никому не говори... — серьезно произнесла она. — Клянись!

— Могила, — пообещала я.

А тут по случаю Алку пригласили на канал русского телевидения, поучаствовать в ток-шоу. На программе Алка разговорилась, да и тема была волнующей — современные женщины, современ- ные мужчины в сегодняшнем постмодернистском обществе...

— Когда я два месяца назад была в Москве, — начала Алка, сделав лицо думающей женщины, — у меня возникло ощущение, что там все помешались на пластических операциях. Ну ладно, женщины, а то ведь и мужчины... И считается, если после сорока ты не убрал животик, морщины или не сделал укол ботекса, то у тебя либо нет денег, либо не все в порядке с головой...

— А я так не считаю, — ринулась в дискуссию другая дама. — Не в порядке с головой как раз у того, кто это делает... Надо уметь быть красивой старухой.

— Зачем старухой? — зашипела Алка. — Я вот собираюсь, как можно дольше быть молодой и красивой, если сегодня это позволяет пластическая хирургия. И нравиться мужчинам...

— И хватать за хвост уходящую молодость, — съехидничала дама-режиссер, — когда твои ровесницы уже нянчат внуков.

— Одно другому не мешает, — парировала Алка.

— Да вы знаете, как сегодня живут новые русские? Там отобранных молодых красоток специально обучают, как понравиться богатым мужчинам, обольстить их, но не сразу уступать, а так, чтобы вызвать у них инстинкт охотника...

— Я надеюсь, вы уже проверили эту тактику? — сладко улыбнулась поэтесса.

— А что вы знаете о современных московских мужиках? — взорвалась Алка. — Вот мой друг детства недавно прилетал на личном самолете с эскортом манекенщиц. И все это одна бутафория...

— Почему? — удивилась дама-режиссер.
— Да он давно импотент!
Коронная фраза пошла в эфир, из передачи ничего не вырезали. Редактор решил, что сейчас как раз в моде острые и актуальные дискуссии. Алка спохватилась, когда программа была уже смонтирована и запущена на 22 страны.

— Ой, что же мне делать? — в панике причитала Алка, бегая по комнате, на нашем общем совете. — Он же увидит...

— Да он вообще телевизор не смотрит, — утешала я. — А уж этот эмигрантский канал... Может и пронесет.

— А если смотрит? Или знакомые услышат и донесут... Жены его друзей сидят здесь в своих особняках и маются дурью. Ты что, не знаешь наших баб?

Мы наших баб знали.
— Что же мне делать? — в отчаянии заламывала руки Алка. — Купить бронежилет, — вздохнула я.
Алка посмотрела на меня с ужасом и задумалась... Но, видно,

моя приятельница родилась под счастливой звездой. Олигарх и в самом деле не смотрел телевизор, и никто из его приближенных тоже. В общем, пронесло... А недавно Алка позвонила мне и сказала, что Митя согласился финансировать ее галерею.

— А что, он сейчас в Москве на свои нефтедоллары и Третьяковку профинансировать может, — торжественным шепотом произнесла она. — Только никому не говори...