В первую минуту, нет, даже секунду Нина была готова безоговорочно согласиться на предложение Олега. Но со второй минуты до женщины начал доходить смысл, точнее абсурдность ситуации и действий майора. Любая бы другая на месте учительницы, возможно, не раздумывая, прыгая от радости до потолка и пища от восторга, зацеловала Немцова и раскланялась в благодарностях. Но Ниночка — она не любая другая, и тем более она не желала до конца своих дней кланяться до земли перед Олегом и чувствовать себя уничижительно, что он её когда-то спас. Она трезво понимала, что в их случае не он принесёт себя в жертву ей, а она ему, и, что он будет попрекать её за их прошлое, за её проступки, за её аморальное падение, за его жертвенность и самозабвенную любовь. После расставания с Денисовым и его гибели Панфилова поняла, что отношения между мужчиной и женщиной — хрупкая, призрачная субстанция — сегодня они есть, и все счастливы, а завтра...завтра может не быть. А отношения, построенные на ложном альтруизме без взаимных чувств...исключительно из чувства благодарности и долга, и вовсе виделись учительнице утопическими и разрушительными для обоих. Чем больше Нина загоняла себя в густую чащу горестных мыслей, тем мрачнее выглядел Олег, и правда, не зная, чего ожидать от любимой, наблюдая за ней, за тем, как она меняется в лице, как ослабевает хватка её руки на его. Он не лукавил, когда говорил ей о любви, и хотел помочь без злого умысла или из корыстных побуждений. Наоборот, Олегу бы могло стоить карьеры его необузданное желание помочь Нине. И, если бы они сказали друг другу на духу всё, как есть, признались в истинности собственных суждений, душевных терзаний и ощущений, всё бы сложилось куда проще...и могли бы они жить-поживать да добра наживать вместе или по отдельности. Но между Олегом и Ниной снова словно пробежала чёрная кошка недосказанного.
Нина резко передёрнула плечами и обернулась на решётчатое окно, продрогнув от холода, хотя в «допросной» было тепло.
— Ты замёрзла? — забеспокоился Олег, бережно поглаживая заледенелую руку Нины.
— Наверное. Не знаю. Может, показалось, у вас же хорошо топят. — вымученно ответила женщина и посмотрела на свои бледные, дрожащие пальцы рук, высвобождая ладонь из ладони Олега.
— Судя по твоей неопределённости и смятению, ты не готова пока мне дать ответ. — мужчина не спрашивал, скорее констатировал очевидное всем. Он сосредоточенно посмотрел на неё и убедился в своей правоте — Нина растерянно пожала плечами и взглянула на него пустыми, стеклянными глазами.
— Я не знаю.
Олег тоже не знал, огорчаться ли ему, что Нина сразу не кинулась к нему с объятьями и восторженными криками: «Да, я согласна, любимый», или радоваться, что она не усложнила им обоим жизнь своей ложью и напускной «любовью»...иллюзиями обмана несостоявшейся любви. Пожалуй, майор был благодарен учительнице, что она задумалась на какое-то время. «Знать бы только, на какое время, училка в законе, ты задумалась», — грустно усмехнулся Немцов себе, но виду не подал, оставаясь невозмутимо спокойным.
— Как узнаешь, сообщи. — тихо попросил Олег, и от безнадёжности, что послышалась в голосе майора, Нина почувствовала себя последней гадиной. «Вот об этом я и говорю — я до конца своих дней...наших с тобой дней, Немцов, буду чувствовать себя виноватой и должной тебе — олицетворению благородного спасителя — спасителя моей грязной, грешной, никчёмной душонки», — отчаянно-безысходные мысли окончательно окутали Панфилову, не отпуская из своей беспросветной чащи.
— Но, как я с тобой свяжусь, если меня сегодня арестуют, — задалась Нина логичным вопросом.
— Через адвоката или капитана Зимину, — ответил мужчина уже в дверях, не обернувшись, то ли, потому что вернулась упомянутая к слову Зимина, то ли, оттого что не хотел встретиться с Ниной взглядом и увидеть в её глазах...безразличие и отказ от его предложения.
— Вы закончили? — презрительно уточнила капитан. Как бы она не старалась выглядеть милой, но в её интонациях, жестах сквозила враждебность.
— Как видите, — Немцов смерил Зимину укоризненно-предупредительным взглядом и пропустил в «допросную», — можете продолжить допрос подозреваемой Панфиловой.
— Всё-таки подозреваемая? — не сдерживая едкой ухмылки спросила капитан.
— Вашими молитвами, Полина Аркадьевна. — гневно бросил майор и вышел, громко хлопнув дверью.
Ниночка мысленно вернулась в тот роковой день, когда она одна отправилась к Змею...к своему спасителю, который исчез мгновенно и незаметно, ровно, как и появился. Его появление было необъяснимо, невозможно, нелогично и невообразимо. Но в соседнем номере от Змея находился мужчина, из-за которого учительница и не могла разобраться в своих чувствах к майору, — Илья Карпович Игошин. Из воспоминаний Панфилову выдернул в суровую реальность металлический голос Зиминой.
— Какой глубокий мыслительный процесс отражается на вашем потухшем и потрёпанном личике, Нина Тимофеевна. Не иначе, как об убийстве Змея размышляете. Поделитесь соображениями?
— Больно оно мне надо — думать о каком-то убиенном Змее. Пусть себе упокоится с миром. — учительница наконец-то успокоилась, взяла себя в руки и заговорила ровно и решительно.
— Вам о нём лишь и остаётся думать или на худой конец о замужестве. — Полина Аркадьевна покрутила на своём безымянном пальце обручальное золотое кольцо с массивным бриллиантом и насмешливо цокнула языком.
— Если вы сами замужем, предположу, что счастливо, что же вам, Полина Аркадьевна, не даёт покоя моя личная жизнь? — учительница наклонилась вперёд и хитро подмигнула капитану.
— Не ваша личная жизнь, а ваше присутствие в личной жизни майора Немцова.
— А за него то вы чего переживаете? Есть я или нет меня в личной жизни Олега Павловича, касается сугубо нас двоих с Олегом Павловичем.
— Вы ему не пара.
— Надо же. Поделитесь соображениями, почему же я не пара майору Немцову?
— Вот именно! — повысила голос Зимина. — Немцов — майор, честный и порядочный, а вы — влипаете вечно в какие-то щекотливые дела, закон нарушаете и портите его. Каждый раз, когда Олег спасает вас, он катится вместе с вами по наклонной вниз.
— Вы видите наши с майором отношения в слишком тусклом и скверном свете. Неужели вы не допускаете мысли, что я могу искренне любить Олега? И Боже упаси меня доводить его до грехопадения. — Ниночка недовольно закатила глаза. — А что до...щекотливых дел...у меня просто какая-то полоса невезения в жизни началась.
— Нина Тимофеевна, вы его не любите. Если бы вы действительно любили Немцова, то прекрасно были бы осведомлены, что с вашим появлением в его жизни тоже началась полоса невезения, и ради его счастья и здоровья...отпустили бы от себя.
— Да я жизнью рисковала ради любимого, и, заметьте, не потащила его за собой на разборки со Змеем, чтобы сохранить его здоровье и рассудок. — Ниночка небрежно откинула назад волосы и оголила намеренно ухо с запёкшейся кровью.
Зимина не нашлась, что ответить, недовольно поджав губы и с сомнением поглядывая на Панфилову. Отчасти капитан понимала, что учительница может быть права...но до конца ей не верила. В их следственном комитете имя «училки в законе» было на слуху, и отзывались о ней не лучшим образом. Поэтому платиновая блондинка в погонах не могла себя пересилить и увидеть учительницу по-иному — не через призму гнусных сплетен и преступлений вокруг неё.
— Вернёмся к делу, — Полина Аркадьевна включила камеру, — как вы убили Змея?
— Я убила? — Ниночка изумлённо приподняла бровь.
— Вы или ваш подельник, имя которого вы усердно скрываете от нас.
— Я застрелила этого распутника и повесу. — для убедительности своих слов учительница стукнула по столу кулаком.
— Застрелили? — теперь уже поразилась капитан и округлила глаза. — Из чего? Какой вид оружия вы использовали?
— Пистолет с глушителем, разумеется, — без колебания заявила Панфилова.
— Разумеется? Почему? — всплеснула руками Зимина и сочувственно улыбнулась Нине.
— Потому что было не слышно, как Змея убили! — резонно объяснила Ниночка, а Полина Аркадьевна добродушно захохотала.
Зимина отсмеялась до слёз, закашлялась и стала обмахивать себя большой, чёрной папкой, чтобы остыть. А после, выпрямила нарочито спину и положила эту папку на стол, посерьёзнев, медленно открыла папку, выудив из неё другие фотографии и придвинув к Панфиловой.
— Как Денисова?! — ахнула Ниночка, зажимая рот руками и разглядывая на фотографиях окровавленное тело Змея с воткнутым ножом в груди.