Всё болело, как будто меня палкой били. В гло́тке ветер-суховей ворочал барханы.
Я тяжело перевалился через край кровати, встал на четвереньки, потом – с трудом – на две. Во время долгой дороги к спасительному крану глянул в трюмошное зеркало и тут же забыл про жажду.
Угрюмо и исподлобья на меня таращился сквозь отечные мешки черноволосый седеющий бугай с густой ассирийской бородой. Взгляд его был недобр и липк.
Я с силой разлепил веки, тщательно протёр глаза кулаком. Присмотрелся внимательнее к присматривающемуся ко мне отражению. Тряхнул головой. Чернявый скривился и схватился за лоб.
На кухне я жадно присосался к крану с тёплой ржавоватой жижей. Потом сунул голову под струю. Пошла холодненькая, виски́ заломило, мысли немного прояснились. Что за глюк?
Глюк всё ещё торчал в зеркале. С бороды его капало. Я машинально оттёр подбородок (вчера бритый) и потянулся пальцем в сторону своего визави. И попал точнёхонько в его указательный отросток. Это же всё было… в «Симпсонах»?.. Нет, в какой-то чёрно-белой комедии. Я приложил свою ладонь к не своей. Она оказалась холодной и стеклянной на ощупь.
Мы снова помотали головами и снова поморщились, брызги повисли на стекле с двух сторон. Мы, не меняя поз, потянулись свободными руками к висящим на вешалках курткам и достали из карманов паспорта. В моём был я – юный, лопоухий и белобрысый. Я торжествующе показал фотку отражению. С зеркальной страницы на меня смотрел глюк – борода гораздо короче, морда существенно глаже, – но, несомненно, он. Даже фамилию можно было, присмотревшись, различить. Мою. Она в зеркале точно так же читается.
Память вроде начала потихоньку проясняться. Например, я вспомнил про запотевшую баночку. Но всё же не удержался, обернулся посмотреть, не обернётся ли он. Обернулся. Подмигнул и показал мне средний палец.
И тут меня по-настоящему затрясло. Солодовое текло по усам, но в рот всё же попадало. Теперь недоумение сменилось ужасом. Непреодолимым, животным. Немногочисленные волосы вздыбились по всему организму. Я вспомнил, что было вчера. Того странного бровастого хрена в баре вспомнил. С мягкой расслабляющей картавостью.
– Вы ведь пьёте, чтобы забыть о своей несостоятельности? Вег’но?
Я кивнул и пожал плечом. Хрен подлил ещё.
– А ведь вы на самом деле не такой. Внутг’и.
Я пожал другим плечом и снова кивнул.
– Хотите, чтобы все видели вас настоящим? – Мохнатая бровь приподнялась полувопросительно-полуутвердительно.
– А что ты хочешь взамен?
– Я бы на вашем месте спг’осил «кого?».
Щелчок замка прервал мои воспоминания.
– Я за вещами, – сказала Лиза сухо, – и не пытайся меня… Ой! Вы кто?
Взгляд её из испуганного быстро становился заинтересованным. Хмырь в зеркале осклабился и нагло протянул грабли. Моя недотрога (ладно, моя бывшая недотрога) смотрела на него зачарованно и покорно позволяла себя лапать. Всякая женщина тает в уверенных руках мужчины-самца. Охотничий азарт бурлил в жилах, я ликовал, ощущая под ладонями трепещущую плоть жертвы, и одновременно мучился от ревности – ведь мой успех был заслугой исключительно зазеркального мачо. Омерзительно! Я-настоящий мне решительно не нравился.
Вдруг я заметил, что мои-то объятья пусты. Я стоял, нелепо растопырив руки, в прихожей, где знакомый запах духов смешался с моим ядовитым выхлопом, и смотрел, как бугай в зеркале по-хозяйски волочит безропотную Лизу в спальню. На повороте он обернулся, победно вскинул мохнатую бровь и торжествующе оскалился.
А я остался. Остался один – против меня было пустое место. Я понял, что теперь точно вижу себя настоящим.
Автор: Водопад
Источник: https://litclubbs.ru/duel/1709-zri-v-koren.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: