Я решила сказать мужу, что была не права. Что сдуру наговорила ему всяких глупостей... А еще хотела попросить прощения и уговорить вернуться домой, но телефон Руслана упорно молчал – наверное, специально отключил. Было такое ощущение, будто меня накрыла снежная лавина: многотонная махина одиночества давила на грудь так, что не хватало воздуха. А еще было очень тихо, очень страшно и очень холодно. Избавиться от чудовищного давления и хоть немного согреться не помогло даже виски.
Когда оставаться пустой квартире стало совсем уж невмоготу, я быстро сбежала вниз, села в припаркованную возле дома машину и повернула ключ зажигания.
«Руслан наверняка уехал на дачу, – решила, выруливая из арки на улицу. – Или отсиживается у Виктора. Или… – думать о том, что после нашего скандала он уехал к другой, не хотелось.
– Нет у него любовницы! Подумаешь, задержался пару раз на работе. Подумаешь, стал в последнее время звонить кому-то, запершись в ванной и включив воду… Это абсолютно ни о чем не говорит. Все дело в моих бабских домыслах и дурацкой ревности. Да, ревную. Потому что люблю. Но любовь не может оправдать ту безобразную истерику, которую я закатила мужу вечером. Ни один нормальный мужик такого не стерпит.
Вот и Руслан не стерпел. И где его теперь искать? К Виктору, скорее всего, не поедет: у них с Алиной маленький ребенок, и вряд ли там обрадуются незваному ночному гостю. Значит, на даче. Или все-таки…»
Додумать не успела, потому что машину вдруг тряхнуло. Так неожиданно и сильно, что я больно ударилась грудью о руль. Машинально вдавила педаль тормоза. Черт, яму «поймала», что ли? Или колесо пробила? Надо бы выйти, посмотреть.
И тут тишину ночной улицы разорвал истошный женский крик: «Уби-и-и-ли!!!» От этого жуткого вопля я замерзла еще сильнее, хотя еще мгновение назад была уверена, что такое невозможно. Каждая клеточка моего тела превратилась в колючую острую ледышку. «Кажется, я кого-то сбила!!!»
Первое бессознательное желание – поскорее уехать. Нет-нет, не скрыться с места преступления, не сбежать, а просто уехать. Словно меня здесь и не было. Словно не было никакого наезда. Самое лучшее средство от страха – детское «я в домике»…
Дальнейшее помню смутно. Кто-то силком выволок меня из «Хонды» и цепко держал за руки. Кто-то надрывно кричал в трубку: «Алло, скорая?» Еще какая-то старуха продолжала кликушески завывать: «Люди! Уби-и-ли!», а за спиной двое зевак озабоченно обсуждали, скоро ли явится милиция или придется два часа ждать.
Первой приехала скорая помощь. Погрузили лежавшего на асфальте человека на носилки и понесли к машине. Я вытянула шею, чтобы посмотреть, как он укрыт – до шеи или с головой. Но пострадавшего почему-то вообще не стали накрывать: я так и не поняла, жив он или нет… Успела только заметить, что это молодой парень.
Минут через пять появились двое блюстителей порядка. Как у Чехова – толстый и тонкий. Свидетели ДТП (и откуда их столько взялось на улице в полпервого ночи?) стали наперебой рассказывать, как все произошло. Толстый внимательно изучил мои документы, затем поднял глаза и холодно поинтересовался:
– Вы сегодня или вчера употребляли алкоголь?
– Всего три глоточка, – соврала, отведя взгляд.
В действительности я выпила не меньше трети бутылки виски. А может, половину? Да какая, в сущности, разница? Хоть бы и всю целиком! Я ведь не пьяная – голова ясная, руки не дрожат, абсолютно нормально соображаю. Единственное, чего не могла понять, – зачем парень бросился под колеса?!
Словам про три глотка милиционеры не поверили и, усадив в машину, отвезли меня в лабораторию, где сделали анализ. Тот показал 1,2 промилле алкоголя в крови.
Потом я оказалась в РОВД. Там у меня сразу отобрали сумочку, шейный платок и шнурки из кроссовок. Я стала умолять оставить смартфон.
Дежурный на уговоры не поддался, однако разрешил при нем сделать один звонок. Руслан по-прежнему был «вне зоны». Маму тревожить не стала: у нее слабое сердце. Набрала номер Виктора – ближайшего друга мужа. Вкратце обрисовала ситуацию и попросила срочно найти Русика.
– Передай ему, чтобы вы… – хотела сказать «вытащил меня отсюда», но, перехватив хмурый взгляд милиционера, осеклась и торопливо исправилась, – чтобы помог. А еще скажи, что я его люблю и жалею, что затеяла ссору…
Виктор пообещал разыскать Руслана и передать, после чего сбросил вызов. А меня отвели в камеру. Я стала возмущаться, кричать, что они не имеют права, но милиционер отрезал: «Имеем» и с грохотом захлопнул дверь.
В камере было три спальных места (уж не знаю, как их назвать – кровать, койка или нары), но, кроме меня, никого не было. Оно и к лучшему: никто не станет приставать с расспросами, осуждать, сочувствовать – в общем, лезть в душу. Хотелось только покоя...
Понемногу я начала трезветь. Значит, до этого все-таки была пьяной? Но ведь голова была ясной! И руки не дрожали. И соображала вроде бы…
Отрезвление заключалось в том, что с каждой минутой я все меньше думала о нашей с мужем размолвке и все больше – о человеке, которого сбила.
В какой-то момент в голове окончательно прояснилось. И тогда семейный скандал, вероятная измена Руслана, моя ревность – все это показалось мелким и неважным. А по-настоящему важным было только одно: выжил парень или нет.
И еще вдруг поняла, почему произошло ДТП. Не потому, что парень бросился под колеса, а потому, что я все время смотрела по сторонам в надежде увидеть супруга. И даже в голову не пришло, что Руслан уехал на своем «Опеле», значит, не может бродить по улицам! А я, дура, на дорогу перед собой не смотрела. И на спидометр ни разу не взглянула. Господи, как я смогу жить, если этот парень…
К счастью, сбитый мной человек выжил. Инвалидом тоже не стал – отделался несколькими переломами и сильными ушибами. Мне дали два года условно.
Мы с мужем помирились, но вскоре все равно развелись – он все таки ушел от меня к любовнице.
После того ДТП прошло уже больше десяти лет. За это время я не выпила не то что трех глотков спиртного – даже трех капель.
Не кодировалась, не «зашивалась», не давала себе страшных клятв. Просто каждый раз, когда слышу предложение выпить, меня охватывает панический страх: а вдруг снова взбредет в голову сесть за руль…