Ближе к сорока усталость накопилась, и проблемы у обоих в бизнесе — снежным комом. Они уже не могли вот так всё бросить и рвануть куда-то. Обязательства держали в своих тисках — родители, дети, кредиты, бизнес-партнёры и ещё много всего. Друг о друге забывали частенько. То он сорвётся, то она. Потом близостью мирятся...
Он стоял к ней спиной. За окном шёл снег, вторую неделю засыпая всё вокруг, превращая зиму из времени года в состояние души. Лёжа в постели, она медленно рассматривала его, опуская взгляд сверху вниз, смакуя детали, пока он, отвернувшись в окно, наблюдал за природным спектаклем.
Крупная голова с остатками былых кудрей. Серебристые волосы подстрижены очень коротко, словно дорогая каракульча. Обнажённая широкая спина, чуть покатые плечи, ягодицы в клетчатых трусах-шортах, зовущихся в народе семейными, голые ноги с упругими икрами, аккуратные ступни. Она любовалась им, хотя теперь он стал совсем другим. Сколько лет они вместе? Старалась не думать об этой цифре. Ведь это не только его, это их общая цифра.
Тридцать лет. Подумать только! Хотя и сегодня они ещё молоды. Им только чуть за пятьдесят. Обоим. Ровесники. А она всё так же любуется им. Если сказать ему, будет ворчать. Не любит прямые комплименты. Опускает глаза и переводит разговор. Но ей хочется ему сказать: «Какой ты у меня красивый!» Тут главное — «у меня», а не «красивый». Она уверена, что он понимает, но уж такие у него убеждения — мужчину не хвалят за красоту, только за поступки.
Когда им было чуть за двадцать, они как-то ездили в Таиланд. Он тогда заработал где-то шальных денег, и они рванули аж на две недели, хотя на эти деньги можно было квартиру купить по тем временам, а они — отдыхать. Зато годы прошли, а она помнит. Разве это того не стоило?
Воспоминания бесценны, и они всегда с тобой, их ничто, кроме времени, не может у тебя отобрать. Так вот, тогда они были вместе буквально пару лет, влюблены, юны. Она вся в комплексах. Ей казалось, что слишком худая, без выпуклостей в нужных местах, комплексовала жутко, а он её на руках носил.
Там был очень популярный клуб — НАСА назывался. Они вечерами ходили туда. Танцы, музыка орёт, напитки на столики приносят, бутылки нумеруют. Отливают нужное количество и в индивидуальные ячейки убирают, гости потом приходят в другой раз и допивают собственную бутылку. А они шиковали. Чаевые направо и налево раздавали, угощали официантов, бутылку свою номерную выкупили сразу и щедро разливали из неё всем вокруг.
Тайцы радовались и удивлялись странным русским. Потом он для неё медляк заказал и на весь огромный клуб — там, наверное, больше двух тысяч человек было — в микрофон ей в любви признавался. Сам мальчишка ещё, но уже тогда крепкий, с хорошей фигурой, с кудрями до плеч, глаза голубые, как небо в Таиланде.
Посетители замерли, а они на сцене вдвоём тот самый медляк танцевали, неспешно двигаясь в такт музыке, прижавшись друг к другу, словно никого нет вокруг, потом, взявшись за руки, сбежали со сцены, он подхватил её, подняв высоко, и, словно драгоценность, вынес из клуба на улицу, где уже была глубокая ночь, плавно переходящая в тропическое утро с заливистыми трелями экзотических птиц и ароматами цветущих деревьев.
В соседнем с ними номере отдыхала возрастная, как им тогда казалось, а на самом деле — чуть за тридцать, пара из Белоруссии. Новые белорусы, как они их называли между собой. Конец девяностых у многих непростым был, и встретить в «пяти звёздах» своих почти соотечественников, да ещё с тремя детьми — было удивительно. Она смотрела на их почти деловые отношения и недоумевала: как можно отдыхать с детьми? Это же тебе никакой личной жизни — при детях-то! Они со своим не вылезали из постели в номере, купаться и то редко выходили. И худоба её не была помехой, да и отсутствие выпуклостей в нужных местах совсем не мешало. Вот она, молодость!
Потом, когда у них самих девочки родились, они уже никогда одни отдыхать не ездили. Как без детей отдыхать? Как же лишить их впечатлений? Для них и едем, для них живём. На море деточкам нужно. После родов у неё и худоба прошла, и выпуклости появились, а взгляд его таким же остался, и на руках так же носил.
А личная жизнь? Да, поменьше её стало, пореже, да только как-то чувственней, что ли. А дети? Дети — на первом месте, но и о том, что есть он и она, они тоже не забывали.
Ближе к сорока усталость накопилась, и проблемы у обоих в бизнесе — снежным комом. Они уже не могли вот так всё бросить и рвануть куда-то. Обязательства держали в своих тисках — родители, дети, кредиты, бизнес-партнёры и ещё много всего. Друг о друге забывали частенько. То он сорвётся, то она. Потом близостью мирятся...
Всё не то. Делось куда-то то волшебное ощущение слияния, которое в молодости было. Но они держались друг за друга. Он в начальника вырос, она рядом была, работала тоже. Через предательство партнёров с ним прошла, через потери бизнеса и себя — всё выдюжили, не сломались, хотя всякое было. Как-то она его почти отдала другой, но вовремя опомнилась. Ей тогда фотографии из их молодости попались — он держит её на руках, стоя на пороге того огромного клуба, и смотрит ей в глаза. Она этот взгляд навсегда запомнила: ты — моя, а я — твой. Только так.
Он развернулся к ней лицом. На фоне окна было не видно деталей, только силуэт в смешных семейных трусах. Небольшой животик, по-прежнему накачанные руки — следит за собой, спортзал не пропускает. Она подняла глаза выше, стараясь против света от окна разглядеть лицо. Каждая морщинка знакома, каждая родинка — её. Хотя перед ней другой человек. Он, конечно, изменился, как и она сама. Если бы они в молодости расстались, а сейчас, через года, встретились — не узнали бы друг друга. Но они же не расставались.
Нет, по правде сказать, было один раз, было. Расходились на три года. Жили отдельно. Детей делили. Но не смогли. Сбегали от своих новых «чужих людей» друг к другу, как любовники, а однажды опять не смогли расстаться и праздновали вторую свадьбу.
Его лицо. Она тонет в его глазах, а он — в её. Сегодня ей уже всё равно, какой у неё вес, что там с выпуклостями, стрижка у неё или длинные волосы, которые он когда-то так любил, а потом смирился, что она подстриглась. Когда несколько лет назад он тяжело болел, она смотрела на его лицо, изменившееся до неузнаваемости от гормонотерапии, и понимала, что любит его любым. Это было открытием. Внешний вид любимого человека не имел никакого значения. Она любит его душу, просто и безусловно.
— Ну что? Будем вставать? — он скрестил руки на тронутой сединой груди, облокотился спиной на стену около окна и смотрел на неё, включив свои фирменные искорки обаяния в океанах глаз.
— Думаешь, нужно вставать? — сонно потягиваясь, спросила она.
— Ты не хочешь? — он открыл окно, впустив в спальню морозный воздух и ворох обнаглевших снежинок.
— Нет. Давай ещё поваляемся. Иди ко мне, — она окинула край одеяла, приглашая его лечь рядом, свесила с постели босую ногу в пижамных брюках.
— Ну хорошо. Держись! — он медленно пересёк комнату и лёг рядом.
Она прижалась к мужу, вытянувшись вдоль его тела, положила руку ему на грудь и вдохнула его запах, самый близкий и родной. Закрыла глаза и замерла рядом с ним. Больше ничего было не нужно.
Он лежал рядом с ней, вдыхал запах её коротко стриженных волос, молчал, обнимая её за плечо, накрыв своей ладонью руку, лежащую у него на груди.
Нежность. Сильнее близости.
Любовь. Сильнее слов.
Таша Муляр
21.12.2023
В издательстве Эксмо вышла моя первая книга. Вас ждут истории, в которых всегда есть место маленькому чуду. Случайности, которые оборачиваются большими переменами к лучшему. А еще много добра и тепла, которые оказываются важнее всего остального.
Мой девиз «Дальше будет лучше», стал девизом и моих героев.
Приобрести книгу:
Как всегда, буду рада вашим историям и эмоциям от прочитанного. Приглашаю подписаться, чтобы не пропустить новые рассказы.