В память об удивительном и талантливом историке искусства Аркадии Ипполитове (1958 — 2023) публикую здесь полный текст своей рецензии на "книгу года" - 2019 по версии газеты The Art Newspaper Russia «Просто Рим». Я тогда была редактором газеты, и мне выпала честь написать эссе о лауреате и его творении. Аркадий Ипполитов — искусствовед, куратор, хранитель итальянской гравюры в Эрмитаже, автор книг. Человек, обладавший огромной эрудицией, необычным, порой парадоксальным видением, блестящим слогом. Петербургский эстет и денди. Мне не довелось познакомиться лично, восхищалась издалека - слушала его кураторские экскурсии, читала книги. Для меня это был человек эпохи Возрождения.
Третья книга Аркадия Ипполитова из цикла «Образы Италии XXI» как литературный памятник римскому барокко
Книга Аркадия Ипполитова «Просто Рим», третья из серии «Образы Италии XXI» (ранее были изданы «Особенно Ломбардия» и «Только Венеция»), вышла осенью 2018 года, а уже в декабря стала предметом невероятно оживленной и, скажем прямо, ожесточенной полемики сначала в социальных сетях, а затем и в прессе. Это, определенно, самая обсуждаемая книга об искусстве прошлого года, причем участники дискуссии диаметрально расходятся в своих оценках, от самых восторженно-хвалебных до оскорбительно-уничижительных. Едва ли можно вспомнить еще ситуации, когда текст, процентов на 80 посвященный описаниям особенностей и перипетий римского барокко XVII века, вызвал бы такой резонанс в российском обществе.
Эстетское, изящное, лаконичное издание, на обложке которого красуется неотразимая Софи Лорен в бикини образца шестидесятых. Замысловатый, местами высокопарный текст о Вечном городе — три сотни страниц, 13 глав, также поделенных на главки — написан искусствоведом, хранителем кабинета итальянской гравюры Эрмитажа, музейным куратором и интеллектуалом Аркадием Ипполитовым. Примечательно и оформление книги: редкие, исключительно черно-белые полностраничные иллюстрации — фотографии римских памятников, репродукции алтарных образов и картин, рисунков и гравюр, кадры из фильмов. Само название серии намекает на своеобразную преемственность знаменитой книге начала ХХ века «Образы Италии» Павла Муратова, чье значение для отечественного искусствознания трудно переоценить. Кажется, что такой оммаж Муратову должен помочь прояснить жанр текста Аркадия Ипполитова — это эссе. Однако многие читатели (возможно, с подачи маркетологов издательства «КоЛибри») склонны воспринимать издания серии как путеводители по Италии и, в этом конкретном случае, по Риму. В заблуждение вводит и бэкграунд автора, он — историк искусства, знаток Италии, специалист по барокко и маньеризму. Именно здесь кроется причина столь серьезных нападок на книгу — в тексте обнаружилось немало исторических неточностей и ошибок, причем если некоторые из них все же на совести редактора издания и могли бы быть исправлены, то другие намертво вплетены в ткань текста, положены в основу рассуждений автора (и, безусловно, заслуживают подробного комментария в примечаниях). Все претензии к римскому опусу Аркадия Ипполитова полностью игнорируют тот факт, что «Просто Рим» - не путеводитель по городу и не исследование римского барокко, а скорее художественное произведение, героями которого выступают как сам город, так и архитекторы Франческо Борромини и его более удачливый соперник Джан Лоренцо Бернини, а также Карл Брюллов, Николай Гоголь, «Билл Гейтс XVI века», итальянский банкир и меценат Агостино Киджи и многие-многие другие. Текст Ипполитова намеренно провокативен, он откровенно играет с читателем: кажется, ты только-только осилил зубодробительный экскурс в историю римского барокко, и тут же на смену ему, приходит стиль глянцевого журнала, вот уже полурецензия, полупересказ «Великой красоты» Паоло Соррентино, и таких отвлечений в тексте множество, но иногда автор отвлекается на Гоголя, иногда дает собственную оценку «Энеиды» Вергилия («Мне «Энеида» нравится, хотя надо признать, что по сравнению с Илиадой она как «Тихий Дон» о сравнению с «Войной и миром», а «Великая красота» со «Сладкой жизнью»…) и даже удостаивает комментария столь неизбежную для Рима тему футбола. В самом конце книги Ипполитов то ли интригует читателя, то ли раскрывает карты, признаваясь, что все написанное выше — лишь вступление к его книге о Риме.
Можно догадаться, что та самая книга посвящена явлению, которое более всего занимает Ипполитова – римское барокко, ему и в этом «вступлении» уделено наибольшее внимание. Кажется, что первые три главы книги «Просто Рим» — лишь увертюра, предвосхищаящая основное действие, главные участники которого архитектор Борромини (первый акт) и художник Караваджо (второй акт). В первой главе Ипполитов рассказывает о концепции своего двухчастного кураторского проекта, выставок «Roma Aeterna. Шедевры Пинакотеки Ватикана. Беллини, Рафаэль, Караваджо» в Третьяковской галереи и «Русский путь. От Дионисия до Малевича» в Ватикане (вторая экспозиция открылась буквально за месяц до презентации книги). По сути этот текст абсолютно самодостаточный и может восприниматься как развернутый комментарий куратора, содержащий пространные размышления о преемственности религиозных сюжетов наших передвижников от русской иконописи и сопоставление творческих биографий двух главных «русских римлян» в искусстве, Карла Брюллова и Александра Иванова. Вторую главу Ипполитов начинает как краткий экскурс в историю Рима, но куда важнее для него изложить свою понимание идеи «Третьего Рима», то есть Москвы, и – особенно – Четвертого – его родного Петербурга. Это взгляд очень субъективный, не случайно завершается глава описанием очень личного переживания – первым знакомством с городом. Кажется, только третья глава, озаглавленная «Центр Рима» в какой-то степени роднит текст Ипполитова с путеводителем: автор, очевидно, прекрасно ориентирующийся в городе, вкратце описывает центральные кварталы Рима и его основные площади. Лишь спустя полсотни страниц Ипполитов подходит к главной теме и, очевидно, объекту его искреннего увлечения и восхищения, архитектуре римского барокко в версии Франческо Борромини.
Следующие главы, с 4-й по 8-ю, посвящены анализу его основных творений, пересказу драматических коллизий его соперничества с Бернини и, наконец, описанию трагического финала – самоубийства архитектора. Впрочем, повествование это отнюдь не линейное и максимально далекое от академического стиля монографии по архитектуре, со множеством интермедий вроде вставной «новеллы» о фильме Витторио де Сика «Вчера, сегодня, завтра», которая возникает в книге в связи с Пьяцца Навона, и тут наконец всплывает кадр с полуобнаженной Софи Лорен, объясняя выбор фотографии для обложки книги. В девятой главе возникает новая тема, которое отведены последние главы книги, – живопись римского барокко, и здесь опять антагонизм двух мастеров, Караваджо, которого Ипполитов называется «чемпионом мира среди художников всех времени и народов» и Аннибале Каррачи, чей авторитет подкрепляется статусом основоположника не только болонской школы живописи, но и академизма как общеевропейского явления в искусстве. Самые лучшие и самые важные фрагменты текста Ипполитова – даже не описания произведений искусства, которые безусловно предлагают особенный взгляд на творения Борромини или картины Караваджо, но те сближения или сравнения, естественные для автора и неожиданные для читателя. Чего стоит, например, переход от описания интерьеров борроминиевской церкви Сант’Иво алла Сапиенца к внутреннему убранству собора Смольного монастыря в Петербурге, творение Франческо Бартоломео Расстрелли. Другой пример: в 12-й главе Ипполитов дает блестящий обзор того, как главный мотив Пантеона, объединение портика и купола, интепретировали архитекторы на протяжении нескольких столетий, от Андреа Палладио до архитекторов сталинской эпохи (как куратор Ипполитов подговил несколько выставок и монографию, посвященную феномену русского палладианства – «Russia Palladiana. «Палладио в России. От барокко до модернизма»). Если говорить о каких-то стилистических и жанровых прототипах текста Аркадия Ипполитова о Риме, то следует, вероятно, вспомнить очерк Марселя Пруста «Памяти убитых церквей». Это очень важный автор для Ипполитова, в одном из интервью он называет роман Пруста «В поисках утраченного времени» среди книг, наиболее сильно повлиявшими на него в юности.
Написанный в самом начале XX века очерк «Памяти убитых церквей» предвосхищает эстетику главного творения Пруста, здесь уже использован знаменитый метод «потока сознания». Пруст полемизирует с эстетической теорией Джона Рескина и его книгой «Амьенская Библия», описывает свое путешествие по некоторым описанным Рескиным готическим соборам Франции, рассуждая о феномене религиозного искусства и вопросах сохранения культурного наследия. Сегодня едва ли кому-то придет в голову изучать готическое искусство по книге Рескина, чье труды давно и прочно вошли в историю художественной критики, а уж эссе Пруста вообще находится за пределами искусствоведческой науки, но именно «Памяти убитых церквей» открыло многим читателям красоту готики. В свою очередь, «Просто Рим» Аркадия Ипполитова существует вне рамок академического искусствознания («лишь предисловие»), зато предоставляет каждому читателю уникальную возможность узнать и полюбить римское барокко.
P.S. Текст был написан для The Art Newspaper Russia. Его сокращенная версия была опубликована в материале о лауреатах VII Премии TANR. https://www.theartnewspaper.ru/posts/6652/
#ипполитов
#рим
#тексты
#RIP
#итали