В 1898 году, через восемь лет после восшествия на престол состоялась инаугурация восемнадцатилетней королевы Вильгельмины. Наверное, всё же сказывались новые, более приемлемые для женщин условия эпохи - так что серьёзно о замужестве Вильгельмины стали рассуждать только после её совершеннолетия. Так потихоньку дотянули и до двадцатилетия королевы...
Теперь, учитывая сильные антипатии к Англии в голландском обществе из-за Англо-бурской войны, ни о каких британских кандидатурах не могло быть и речи. Да и кайзер Вильгельм II, с мнением которого в Нидерландах должны были считаться, в дипломатической переписке выражался вполне определённо - «Её (Вильгельмины) избранником, должен быть только немецкий принц». Хотя всё же это несколько странно, так как имеется вполне резонный вопрос - а разве были кандидаты другой национальности?
Собственно, те же британцы были де-факто немецкими принцами. А остальные, скажем, французы и представители династии Романовых, не подходили Нидерландам уже по религиозным соображениям - так как являлись католиками и православными, соответственно. Впрочем, и среди немецких князей хватало католиков. Так что выбор у королевы был невелик, но ей хотя бы позволили выбирать. В мае 1900 года Вильгельмина с королевой-матерью Эммой выехала в Тюрингию на смотр женихов.
Всего кандидатов в консорты было трое. И вот здесь имеется интересная историческая развилка, напрямую связанная с возможностью сохранения нидерландской монархией имени Оранских. Первыми двумя кандидатами были родные братья Адольф Фредерик и Генрих, cамые младшие отпрыски великого герцога Мекленбург-Шверинского, Фридриха Франца II (1823-1883).
К слову, герцог Мекленбургский был куда хитрее и умнее короля Ганновера и герцога Нассау – был близок к России, а самое главное, последовательно дружил с Пруссией. Поэтому и сидел крепко в своем герцогстве. А вот третьим претендентом на руку молодой королевы был её ровесник Фридрих Вильгельм Гогенцоллерн (1880-1925), самый младший двоюродный племянник кайзера Вильгельма II.
Как видим, кандидатов, королева-мать и ее советники, подбирали не без умысла – самые младшие сыновья, с ничтожными шансами обрести что-либо на родине. А это значит – никаких вероятностей личных уний, да и при жене-королеве, такой муж будет не слишком амбициозен без всякой опоры со стороны. Выбрали всё-таки Генриха Мекленбурга, вероятно, побоялись, что тот же Фридрих Вильгельм неизбежно окажется под влиянием своего могущественного дяди. Было и еще кое-что, прояснившиеся вскоре после свадьбы.
Выяснилось, что королева-мать и действующая королева Вильгельмина не очень-то желают менять имя династии, и намерены закрепить за собой это имя Оранских-Нассау и в дальнейшем. Но вот фамилия Гогенцоллерн была слишком престижна, а глава этого дома – кайзер Вильгельм II, был слишком могущественен и болезненно самолюбив, чтобы позволить даже одному из своих многочисленных племянников, не иметь возможности передать ее по наследству.
Так что с Гогенцоллернами такое коленце выкинуть бы не получилось определенно. Разве что… потом, лет через двадцать. Кстати, именно королева Вильгельмина спасет кайзера от преследования Антанты и предоставит ему политическое убежище в Нидерландах. Что тут сказать… для кого-то добрые люди нашлись, а для кого-то и нет.
Но и с Генрихом было поначалу не так просто. Изначально само собой подразумевалось, что королевская династия будет теперь называться иначе – Мекленбург-Шверинские, как и полагается по всем европейским династическим правилам, но волевая Вильгельмина быстро всё переиначила, она ставила имя Оранских куда выше имени Мекленбургов.
Во-первых, ее муж даже не получил титул принца Оранского. Во-вторых, и самое главное, отдельным королевским указом было провозглашено, что будущее предполагаемые потомки королевской четы, так и будут именоваться Оранскими-Нассау. Имя Оранских и так можно было передавать по женской линии (на него никто не претендовал).
А по поводу дальнейшего использования фамилии «Нассау» - на это великодушно дал разрешение герцог Люксембурга, старый Адольф, можно предположить, в благодарность королеве Эмме за её участие в деле передачи ему великого герцогства. Таким образом, первый этап сохранения славного старого имени Оранских был пройден.
Но вот что думал об этом сам Генрих Мекленбург? Ведь его фамилию тоже не в сточной канаве нашли – он прямой потомок древних славянских вождей Никлотингов. Вероятно, фактически он не мог ничего предпринять, так как всю жизнь находился в тени королевы. Кто знает, может быть именно поэтому отношения супругов были не слишком близким – принц-консорт больше жены любил охоту, лошадей и яхты.
А еще помимо классической охоты, «охотился» за всеми женщинами до которых мог дотянуться. Ходили слухи о его многочисленных внебрачных детях (ни одного доказанного случая, впрочем, в наличии нет), а после его смерти королева Вильгельмина даже выплачивала некоторым любовницам мужа небольшие компенсации.
Но как бы то ни было, ребенок в браке был только один – и это опять была дочь, названная Юлианной. Любопытно, но и у Фридриха Вильгельма Прусского – третьего жениха Вильгельмины, в его уже собственном браке тоже были только одни дочери.
Продолжение следует…
P. S. Поддержать автора