Было у Луки и Горыныча странное развлечение. Оба жили в одном городке и досуг проводили вместе. Правда, до поступления в училище они хоть и пересекались, но ходили в разные классы школы, а тут обстоятельства изменились. Длинная дорога туда и обратно, плюс совместное посещение лекций и сидение за одной партой. Всё это поневоле сближало.
Мимо их городка пролегало шоссе. А городок маленький. Даже не городок, а посёлок городского типа с десятком улиц. Встречаться особо негде, к себе тоже не пригласишь – и у того, и у другого по младшей сестре дома – вот новоявленные друзья и повадились ходить к шоссе развлекаться. Разводить в лесополосе костры, отмечать праздники, да и просто весело проводить время.
Скоро к ним присоединился третий. Чей-то школьный приятель, который не ушёл после девятого класса за специальным образованием, а продолжил учёбу в школе. Лука и Горыныч часто рассказывали о нём, но имя его я забыл. Неважно, впрочем, как звали этого чувака (для порядка назову его Петей), но этот Петя был тем ещё отморозком. Именно он изобрёл игру под названием “Фур-капут”. А игра эта заключалась в том, чтобы засев в кустах на шоссе кидаться палками и камнями в проезжающие мимо фуры. Как Лука и Горыныч пошли на это дикое предприятие – загадка. Ну ладно Лука! От этого дебила всего ожидать можно. Голова у него работала лишь от случая к случаю. Но почему правильный Горыныч согласился на предложение? Ведь в отличие от Луки он соображал более-менее постоянно. С другой стороны как утверждал Лука в процессе обстрела тяжёлой артиллерией из караванов нередко выпадал ценный груз. Так под Новый Год им достался целый ящик шампанского. Он вылетел на обочину, после того как фура вильнула от запущенного в кабину булыжника, брошенного отчаянным и метким Петей.
Все трое облачались в зимние маскхалаты. Обстрелянные водители грузовиков чаще всего пролетали под градом камней и палок не притормаживая, но случалось и так, что кто-нибудь останавливался. Возвращался назад с фонариком и монтировкой и светил по кустам в надежде обнаружить хулиганов, но те отбегали прятаться в глубину леса. Свои костры они разводили там же и заметить огонь с обочины водителям не удавалось. Правда, пару раз их едва не накрыли. Приезжал милицейский уазик и несколько оперов якобы отправились прочёсывать близлежащую территорию в поисках трёх уродов если верить Луке, который всегда изрядно преувеличивал, особенно при общении Якубовым. Трепался будто про эти нападения писала местная пресса, окрестившая дегенератов “разбойниками с большой дороги”. Вообще подобные действия рано или поздно могли привести к дорожной катастрофе и странно, что Горыныч не задумывался об этом.
В тот погожий денёк перед самыми майскими праздниками Горыныч то ли заболел, тот ли отчалил куда-то с предками и Лука приехал в училище без него. Втроём, Лука, Куб и я мы грелись на тёплом солнышке во дворе шараги. Проторчать весь день напролёт в душной аудитории никто не хотел. Тем более в предпраздничные дни отпускали домой пораньше. Первое число в этом году выпадало на среду, в правительстве перенесли какие-то даты и сделали длинные выходные.
Мы сидели на трубе и строили фантастические планы на будущее. Обсуждали первый стихотворный текст, написанный мной для нашей будущей рок-группы, где Кубу отводилась роль соло-гитариста, а Луке барабанщика (он и барабанные палочки где-то выточил). Оба недавно записались в рок-студию. Они и меня звали с собой вокалистом, но я отказался, сославшись на отсутствие вокальных данных. Обращаться к матери за деньгами было пустой затеей и тогда Куб попросил меня написать текст песни. Я написал и принёс его на тетрадном листочке. В тексте эксплуатировался узнаваемый образ очкарика. Чьи-то карие очи заменяли ему дни и ночи. Он готовился отдать всё за блеск её глаз, искал в её же душе хоть какой-то лаз и так далее. А в конце каждого куплета у него падали с носа и разбивались последние очки, а сердце чернело от тоски.
На словосочетании “чёрное сердце” настоял Куб, ведь он придумал для группы название “Black Heart” и хотел его оправдать. Ну а в целом нормальный текст получился. Про безответную любовь. Сам от себя не ожидал. При его создании я подсознательно опирался на тексты “Наутилуса”, “Кино” и “ДК”. Куб оценил моё творчество высшим баллом. Заявил, что песня станет хитом. Осталось лишь найти хорошего композитора способного написать к нему музыку. А вот Лука скривил рожу и обвинил меня в плагиате. Якобы какая-то строчка в стихотворении показалась ему знакомой, но на самом деле он мне просто завидовал.
Но неважно. А важно то, что он подкинул нам мысль прогулять сегодняшние занятия. Набрать в ларьке выпивки (в последнее время мои “товарищи” предпочитали водке клюквенную настойку в 35 оборотов) и съездить в городок к нему в гости. Заодно сдёрнуть с уроков Петю и пойти на природу в лес.
Идею Луки Куб безоговорочно поддержал. Однако, в отличие от Куба я встретил её с меньшим ажиотажем. Дело в том, что при каждом возвращении домой из училища мать всё также меня обнюхивала, а поскольку скрывать ото всех причину своего алкогольного воздержания никак не представлялось возможным, то в нашем коллективе знали про мою ненормальную родительницу и открыто подтрунивали на мной. Тот же Куб, например, презирал за то, что не напьюсь как-нибудь ей на зло и не пошлю её куда надо.
Задачу крепко напоить меня и отправить домой давно все оставили и перестали брать на слабо, но искренне считали подобное поведение недостойным нормального пацана. Мне тоже поднадоело быть белой вороной, но впереди маячило ещё два курса, а если я поддамся на уговоры и выпью, пусть даже совсем чуть-чуть, просто для запаха, то мать непременно пойдёт скандалить к директору и меня окончательно зачморят. Однако, отрываться от коллектива не стоило. Во всяком случае пока. Хотя я давно вынашивал планы отколоться от этой троицы и примкнуть к другой, не отбитой. Тем более, что разрозненная с начала учебного года классная “интеллигенция”, угнетаемая правящей партией “Реальные Пацаны”, наконец-то сплотилась и выбилась в оппозицию. Своё предполагаемое будущее в училище я тесно связывал с ней. С “Партией Очкариков”. К тому же ехать домой к матери и смотреть с ней по телевизору бесконечные мыльные оперы, на которые она подсела удовольствие ниже среднего. Правда, если бы мне кто-то сказал тогда, что Куб и Лука с Петей пойдут играть в “Фур-Капут”, то под любыми предлогами я бы остался в училище.
Купив всё необходимое, мы сели на электричку. Путь предстоял неблизкий. До станции ехать около часа, а оттуда до городка на автобусе минут двадцать. Ох уж этот автобус! Настоящая притча во языцех. По тамошним меркам транспорт культовый. Наверное, местные жители поклонялись ему как божеству и приносили в жертву запчасти, чтобы он был милостив к ним. Начнём с того, что ходил он чрезвычайно редко. Утром и вечером примерно раз в час, а днём и того реже. По словам Луки, как только двери электрички распахивались, то желающие в него влезть сигали с платформы и, перескакивая через рельсы, стремглав неслись к остановке. Люди бежали так, словно на окрестности вот-вот должен рухнуть метеорит и автобус их последний шанс на спасение. Кто-то спотыкался и падал. Ломал руки и ноги. Кого-то затаптывали, а кого и вовсе сбивали встречные поезда. Только самые шустрые и удачливые добирались до финиша и втискивались в покренившийся допотопный “Лиаз” более известный в народе как “Луноход”. Довольные физиономии победителей забега расплющивались изнутри об стёкла салона.
К нашему с Кубом сожалению, прокатиться на легендарном автобусе и насладиться прелестями поездки не удалось. Добежать-то мы добежали, причём в числе первых, но втискиваться уже было некуда. Салон до отказа заполнили пассажиры, прибывшие на другой электричке, более ранней. Они с явным неодобрением отнеслись к попытке пассажиров второй волны потеснить их и принялись отмахиваться от нас ногами. Мне сразу вспомнились фильмы про кораблекрушения, когда севшие в лодку счастливчики, топорами и баграми отбиваются от тех, кто за бортом, чтобы те их не потопили.
С четвёртой или пятой попытки двери, наконец, закрылись и заскорузлый “автобус-пенсионер”, тяжело дыша на ходу, кряхтя и постанывая рессорами медленно тронулся в горку. Молитвами и заклинаниями пожилой усатый водитель морально помогал ему из кабины. Мы же пошли пешком, в надежде поймать по дороге попутку. А чтобы идти было веселее, Куб затянул песню:
– “Границы ключ переломлен пополам”.
– “А наш батюшка Ленин совсем усоп”. – подхватили Лука и я.
Со стороны всё это выглядело не очень. Три пацана идут вдоль дороги и, периодически голосуя, что есть мочи горланят “Всё идёт по плану”. Водители легковушек останавливаться не спешили. Однако, где-то на половине дороги нам всё-таки повезло и рядом затормозил грузовик. Водитель высунулся из кабины и спросил:
– Ребята, до военного городка?
– Да!
Он махнул:
– Забирайтесь в кузов.
В кузове ехали с ветерком прислонившись спинами к переднему борту. Поменяли репертуар и вместо “Гражданской Обороны” запели “Тайм-Аут”:
– “Я люблю кататься, Я люблю кататься, Я хочу кататься, Я люблю кататься”.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАВТРА>>>