“Да, ситуация, тебе вставать нельзя и не вставать нельзя”, сказала Елена Витальевна, заведующая третьим дородовым, когда меня перевели на праздники в её отделение. В тот момент страх у меня был такой, что невозможно было совладать с собой. И когда сказали пешком идти в процедурный на осмотр, я не шла. Как так, думала я, и это после того, как вчера на узи сказали, что шейка 10мм и я вот-вот рожу, и непонятно на чем там вообще все держится. На первом дородовом последние две недели меня даже не осматривали в кресле, потому что угроза, все осмотры были только в палате, а тут…
Акушерки несколько раз заглядывали, звали меня на осмотр, а я лежу и плачу, боюсь идти. Анна Владимировна тоже заглянула, звала на осмотр, а я не шла. И вот в палату зашла Елена Витальевна, заведующая отделением. Она не пугала меня, просто сказала, что понимает мою ситуацию.
“И вставать нельзя и не вставать нельзя”, сказала она, и что-то ещё, после чего я поднялась и пошла на этот осмотр.
После осмотра я вернулась в палату, немного постояла у окна, я немного походила, и ничего страшного не произошло...Было ещё светло, из окна был виден краешек здания двенадцати коллегий, университета, я приходила в это здание, когда училась на географическом факультете, у нас там была геология. Мне вспомнилось практическое занятие по геологии, где мы работали с образцами пород разных минералов.
Это тоже было зимой, и был такой же морозный и снежный день, как и сегодня. Я полюбовалась ещё немного видом из окна и пошла в кровать.
Зашла Анна Владимировна, напомнила, что мой малыш уже жизнеспособен, и вообще уже 26 недель, а не 23, радоваться надо, что аж три недели уже продержались.
“Как тебе тут”, спросила доктор. “Не нравится, у нас на первом лучше”, ответила я. “Ты просто привыкла там, здесь тоже нормально”, сказала доктор, “ладно, отдыхай…”
Она поздравила меня с наступающим новым годом, и мы попрощались до января.
Палата у меня была двухместная, но соседки пока не было.
Палата конечно было не такая просторная, как на первом дородовом, и потолки были ниже, но мне здесь нравилось, или я себя убеждала в этом, но во всяком случае мне очень нравился вид из окна.
Вечером я сходила в душ. Санузел там был, как и на первом дородовом, сдвоенный с соседней палатой. Но здесь он был ещё меньше, и кабина душевая была просто крошечная, интересно как сюда помещаются более крупные женщины. Никакого коврика внутри не было, я зашла туда прямо в своих резиновых тапочкам, боялась поскользнуться. Потом в палату выходила босиком, тапочки оставляла там, на полу здесь был линолеум, и босиком ступать было не холодно. Плюсом этого санузла было большое зеркало, я оделась и уже выходя заглянула в него, я застыла на секунду.
“Боже мой, ни причёски, ни косметики, в общем, красотка”, подумала я, потом посмотрела на свой животик, поддерживаемый бандажом, его почти не было видно, срок ещё небольшой, по сути середина беременности.
За окном стемнело, меня ждали ещё вечерние капельницы и ночь, которую я так боялась…Я с надеждой посмотрела на иконку Ксении Петербургской, которую мама принесла мне после второй отслойки, и попыталась уснуть…
