Шла предпоследняя неделя декабря. Заканчивался первый семестр. Администрация училища решила провести дискотеку среди первокурсников в честь наступления нового 1996 года. Терпеть не могу всякие дискотеки! Впрочем, был бы на меня такой же спрос как на Куба, то, наверное, имел бы другое мнение. А так какой от них прок? Расстройство одно! Но не пойти туда, означало противопоставить себя коллективу, а я всеми средствами старался доказать свою лояльность к нему. Иначе могли бы включить травлю.
Итак, просторный класс. Середина его свободна. Столы, стулья придвинуты вплотную к стенам. Освещение выключено и его заменяет мигающая ёлочная подсветка. Громко играет танцевальная музыка. Кто посмелей танцует в центре, а остальные разбившись на группы обступают периметр импровизированного танцпола. Сидят, стоят, переминаясь с ноги на ногу, будто бы пританцовывая, о чём-то переговариваются. К Кубу подходит высокая ярко-накрашенная блондинка. Как раз в его вкусе. С широкой костью и лицом лопатой. Типичная альфа-самка. Такие тусовались в основном с начинающими бандитами. Подходит и начинает его кадрить:
– Давай потанцуем?
Глазки Куба маслянисто блестят в полумраке. Он улыбается блондинке и игривым голосом отвечает:
– Без проблем.
Блондинка училась на другом отделении и овладевала профессией медсестры. Она тоже пришла сюда со своей свитой из одногруппниц, которые теперь рассматривали нас в качестве кавалеров. Все они представляли собой женские воплощения Луки, Горыныча и меня. Мне, например, соответствовала миниатюрная девушка с гладкими тёмными волосами и треугольным лицом. Она старалась держаться свободно. По ней было видно, что ей хочется с кем-то потанцевать, но после того, как её “госпожа” подошла и у всех на глазах выбрала Куба, первой пригласив его на танец, то сама она не может поступить также, чтобы не навлечь на себя подозрения, что тоже сделала свои предпочтения. А собственные симпатии девушка обнародовать не собиралась и поэтому пригласила меня. Причём, сделала это не напрямую, а косвенно, в разговоре с подружкой.
– Да меня в принципе не волнует с кем именно танцевать. – равнодушно сказала она – Хоть с ним.
С этими словами девушка из свиты взяла на меня за руку и повела к остальным парам, танцующим медленный танец в центре классной аудитории. Минуты две или три мы, изображая танцевальные движения, молча потоптались напротив друг друга под “Дым сигарет с ментолом”, после чего она утратила ко мне интерес.
Вечеринка между тем продолжалась. Из окружения блондинки Горынычу досталась весьма презентабельная герла с большой грудью и пухлыми губами. Лукой же пренебрегли. Впрочем, он не шибко тому расстроился. Насобирав с мужской половины денег, он спустился с ними в ларёк и контрабандой пронёс в рюкзаке водку. Выпивал Лука крепко. Больше Горыныча и Куба. Мешал водку с пивом, а также на спор прямо из горлышка вливал в себя весь пузырь. Его фамилию Лукашин часто переделывали в Алкашин. В том, чтобы в общественном месте напиться вусмерть он почитал за крутость. И через полчаса после самолично выпитой им бутылки храпел у стены под одной из парт. А спустя ещё пятнадцать минут его спящего мёртвым сном обнаружил кто-то из администрации и дискотеку решили сворачивать.
– Да я понятия не имею, где и с кем он напился! – делал круглые глаза Куб отвечая на расспросы начальства.
Врал, конечно. Сам видел, как Куб пил с ним на пару из горлышка в тёмном уголке класса. Лука тоже не потерпел его наглой лжи. На секунду он воспрял ото сна и изрёк на удивление членораздельно и внятно:
– Да ладно ...ить-то! – после чего опять вырубился.
– Вот что, мальчики. Несите его в приёмное отделение. Пусть приведут в чувства и поставят капельницу. А завтра пусть приходит с родителями. Лукашин! Лукашин! Ты меня слышишь? – заведующая учебной частью наклонилась в нему почти вплотную и принялась его тормошить. – Сегодня был твой последний день в училище!
Лука опять на мгновение распахнул глаза и с трудом сфокусировавшись на лице заведующей совершенно невинным голосом спросил её:
– Почему? – а потом снова закрыл и больше не открывал.
Втроём мы отнесли Луку в приёмник и сдали врачам. Куб обеими руками держал его верхнюю часть за плечи халата, не переставая во всеуслышанье возмущаться тихому алкоголизму товарища, я и Горыныч несли за штанины.
На первом этаже с недовольным видом сидела Маша. Ждала, когда отгуляет Куб. По её мнению, он слишком задерживался, а ведь ей ещё домой предстояло ехать. В той же раздевалке сидел какой-то блондин лет двадцати в коричневой кожаной куртке. Блондин кусал губы и нервно поглядывал на часы, блестевшие на его запястье словно ёлочное украшение. Видимо тоже кого-то ждал. По странному совпадению ей оказалась та блондинка, которая пригласила Куба на танец. Периодически целуясь пара в обнимку спускалась по лестнице. Блондин увидел их и подскочив к блондинке попросил у неё объяснений, а её спутник машинально закрыл руками лицо, испугавшись, что его сейчас будут бить. По сравнению с габаритным блондином со сдержанной претензией на криминалитет, он смотрелся подростком и испуг его был вполне обоснован. Блондинка что-то залопотала, заслоняя собой Куба. Однако, блондин показал себя человеком адекватным и претензий Кубу не высказал. Он лишь попросил его отойти и дать им с блондинкой возможность поговорить. Куб послушно отошёл в сторону, а те двое на повышенных тонах они начали выяснять отношения. В конце концов блондин заявил блондинке:
– Выбирай: или он или я.
– Он! – не задумываясь ответила ему блондинка и вдохновенно посмотрев на сжавшегося от страха Куба, добавила. – Теперь Он мой парень, а я Его девушка.
– Ш...лава ты, а не девушка. – донеслось из Машиного угла.
– Что?!! – воскликнула блондинка, надвигаясь на Машу.
– Что слышала! – храбро сказала Маша и встала.
Она едва доходила сопернице до плеча и значительно уступала по габаритам. Под одобрительные возгласы и смех своей свиты блондинка хорошенько оттаскала её за волосы и в довершении впечатала лицом в стену. Во время экзекуции Маша не издала ни звука, она лишь крепко зажмурилась перед ударом, а когда блондинка отступила назад, оценивая качество трёпки, утёрла разбитые губы и нос и тихо процедила без всякой злобы:
– Ну, сука! Погоди у меня. А за тобой вернусь. – и выскочила за дверь. Потрясённый блондин удалился за Машей следом, а ликующая блондинка полезла к Кубу целоваться. Тот нисколько не сопротивлялся и с готовностью отвечал ей тем же слюнявым ртом.
Впрочем, особых восторгов от своей новой подруги он не выказал и на следующий день отозвался о ней довольно цинично:
– В...бу её и всё.
Бедный блондин! А он-то, наверно, любил эту шкуру.
Блондинка проводила у нас каждую перемену, не упуская ни единой возможности повиснуть у Куба на шее и к середине дня порядочно его утомила. Похоже ...бать её он тоже успел раздумать. А к вечеру объявилась Маша. Да не одна, а с подкреплением. Она притащила с собой девушку тот в точь как она сама, только без пятнышка на щеке – по всей видимости сестру-близняшку – и вдвоём они накинулись на блондинку. Следовавшая за блондинкой свита, бросилась защищать свою “госпожу”. Но сёстры отлично подготовились к потасовке и пустили в ход весь арсенал холодного оружия: одна раскручивала над головой увесистый мешок со сменной обувью, а другая распыляла в воздухе лак для волос. Раздевалка мигом превратилась в побоище. Близняшки, прижавшись спиной к спине, стояли не на жизнь, а на смерть. Обе бесстрашно сражалась с превосходящей их по численности бабской кодлой и уверенно побеждали. Досталось и моей вчерашней знакомой, с которой я танцевал. Машина сестра направила ей в лицо струю лака и подожгла её зажигалкой. Той разом опалило волосы и ресницы.
Женские крики разносились по всему этажу. Онемевшие парни, разинув рты, стояли в сторонке и не знали, что предпринять. Один лишь охранник Женя не растерялся и попытался вмешаться. Он храбро бросился в самую гущу драки, схлопотал мешком по физиономии и как в голливудских боевиках картинно перевалившись через гардеробную стойку, на которую кладут номерки рухнул под ноги крестящейся гардеробщице. На шум из кабинетов повыскакивали директор с заместителями и отчаянно заголосили:
– Милиция! Вызовите милицию!
Услышав слово “милиция”, близняшки спешно покинули поле боя. На полу остались клочки одежды, рассыпанные бусы, обрывки цепочек, пучки волос и обломки ногтей. Оцепеневший от произошедшего Куб стоял и шлёпал глазами.
Вот урод!
Вчерашняя история с Лукой сразу отошла на второй план. Её вытеснил переполох в гардеробной. Про Луку мгновенно забыли, а вот Куба, из-за которого произошла массовая женская драка директор взяла на заметку. Сначала вызвала его на ковёр и два часа распекала. Затем пригласила его папашу-бизнесмена и тоже вставила ему за сынулю. Скандал, правда, удалось замять. Батя купил в компьютерный класс пару единиц новой техники, а Маша навсегда пропала из жизни Куба. Разлюбила, наверное.