Аглая. Повесть. Часть 9.
Все части повести здесь
После того, как через несколько дней Игнат узнал о том, что Стеша и Степан увезли его дочь в районную больницу, он сначала не на шутку встревожился.
«Неужто Кузьма забил до полусмерти?» - подумал он, холодея.
И тут же нахлынуло это жалкое чувство страха и вины, которое сопровождало его с того времени, как он надругался над дочерью.
«А ну, как в больнице осмотрят, да и сделают выводы, что снасильничал кто-то Глашку, а потом милицию позовут, а та и признается. Не сносить тогда тебе головы, Игнат!»
Ох, что нашло на него!
Заметался Игнат по дому, без повода прикрикнул на Анну, на сыновей, потом сел за стол, обхватил руками лохматую свою голову и заголосил тоненько, по-бабьи.
-Да что с тобой деется, Игнаша?! – всплеснула руками жена – чой-то ты выть-то вздумал?
-Глашку в больницу увезли – ответил он жене – Стешка, Демьянова дочь, да муж её, Степан.
-А чё приключилось-то с ней?
-А кто знает? Я не знаю, Анька, и не пытай меня. Но если вдруг Кузьма здесь повинен, и от его побоев она туда попала – не сносить мне головы, посодят меня!
-Чего это? – хмыкнула женщина.
-Дура! – выпучил на неё глаза Игнат – они там, в больнице, осмотр делать будут и сразу поймут, что снасильничал её кто-то! Вызовут милицию – так положено, а они у Глашки всё душу вынут, но вызнают, кто к тому причастен!
-Им что больше, заниматься в той милиции нечем, что ли? – рассмеялась Анна – как девку допрашивать! У них своих делов полно!
-Да ты почто такая дура баба?! – фальцетом заверещал Игнат – вона, у Луки хромого гусей кто-то украл, он милицию вызвал – нашлиии! А тут – честь девкина!
-Да успокойся ты, Игнаша, ничё не произошло ить ишшо! Может, со здоровьем чё у неё просто, а у тебя уже и поджилки трясутся!
-Анька! – Игнат опустился перед женой и положил свою голову ей на коленки – сбегай до Стешки, узнай тихонько, чё с Аглаей произошло. Христом-Богом молю. А я пока до Кузьмы сгоняю! Может, там чё выведаю.
Слишком сильным был страх у Анны потерять мужа своего, потому она только согласно головой кивнула, надела дублёнку, платок тёплый повязала и отправилась к Стеше.
А Игнат побежал до Кузьмы.
Он застал его дома, тот в своей мастерской валял валенки, закрывая платком лицо по самые глаза – кругом стоял резкий запах шерсти и какого-то раствора. Игнат вошёл в мастерскую, и махнул рукой зятю:
-Выйдем, разговор есть!
На улице Кузьма скрутил самокрутку, вопросительно посмотрел на Игната и спросил:
-Чё пришёл? Думаешь, это я Аглаю? Дак это не я, меня тогда вообще цельный день не было дома, я в Сретёнки уезжал.
-А чё ж тогда случилось-то?
-А об этом тебе лучше у Стешки спросить, я не ведаю. Они лучше знают. Только мамка моя сказала, что Глашка под вечер в лес ушла, по той тропе, там её Стешка со Стёпой и обнаружили через несколько часов.
-И куда ж это она ходила? – недоумевая, спросил Игнат.
-А я почём знаю? Может, на свиданки бегала, она ить гуляшшая у тебя.
-Но – попытался возразить Игнат хмуро – ты это брось…
Он развернулся и пошёл домой. На полпути вдруг остановился, поражённый внезапной мыслью. Ведь тропа-то та куда ведёт?! На болота, правильно! А кто живёт за болотами?! Верно, ведьма эта старая, бабка Пистя!
Зачем же ходила туда Аглая, наверняка ведь ходила к ней, к Писте? Неужель порчу на него, Игната, навести? Или…? Как беспокойная синица, билась в его мозгу одна мысль, не дававшая покоя. Он вцепился себе в шапку обеими руками и зарычал от бессилия вернуть назад всё, что было. Ну нет, не может быть! Когда последний раз он мельком видел дочь на улице, она была настолько худа и бледна, что об этом даже речи быть не могло!
Усилия Анны что-то вызнать увенчались большим успехом.
Она подошла к дому Стеши и Степана и легонько стукнула в окно. Открылась маленькая форточка наверху, выглянула любопытная детская мордашка и тут же спряталась назад. В глубине дома раздался крик:
-Мамка, там в окне тебя тётка Анна кличет.
Через пару минут в форточке появилось Стешино лицо, и Анна сказала ей:
-Степанида, выйдь на минуту, переговорить бы надо!
У Анны уже ноги замёрзли в тёплых валенках, когда из ворот показалась фигура Стеши.
-Ну чё тебе? - спросила она неприветливо – небось, про Аглаю прибежала вызнать?
Анна опустила глаза и кивнула.
-А чё сам не пришёл? – спросила Стеша – его ить дочь? Испужался и тебя отправил? Мужиииик!
Она язвительно рассмеялась и с ненавистью посмотрела на Анну.
-Так чё узнать-то хочешь? С чем её в больницу отвезли? Дак я тебе не скажу! А знаешь почему? Потому что ты такая же гнида, как твой муженёк! Нет бы девку защитить, она одна, без матери, а ты её ещё и умалять пришла, чтобы она в милицию не ходила!
-Так ведь дети у меня, Стеша! – начала Анна.
-Дети?! А ну, коли с твоими детями так родной батька поступит, ему ведь, Игнату, теперь ничё не страшно – наказания избежал! Бойся, Анна!
-Да ты что говоришь-то, Стешка, и как язык твой поганый только повернулся!
-Мой язык – зашипела Стеша, и, взяв Анну за грудки, притянула её к себе – а как ваши с Игнатом гляделки после такого на мир смотрят? А как ноги ваши по земле ходют? А знаешь, Анна, расскажу-ка я всей деревне, что на самом деле с Аглаей произошло! Избежал Игнат законного наказания, так от людского позора и ненависти не сбежит!
-Не бери грех на душу – побелела Анна – не бери, Стешка! Сама Аглая не сказала, дак ты теперь…
-Вот и дура, что не сказала! Она теперь зато в позоре, забитая и униженная, а вы с Игнатом в шоколаде! Уйди, Анька, с глаз моих, иначе я за себя не отвечаю! Одно тебе скажу – если бы мы тогда со Степаном не подоспели, умерла бы Аглая на снегу! И на вас с Игнатом ещё бы один грех лёг. А за то, что Глашка никому ничего про Игната не сказала, ты ей ноги целовать должна была, а то пошёл бы сейчас твой муженёк по этапу! Уйди с глаз моих!
Стеша резко развернулась и пошла в дом. Из конюшни вышел Степан, плотно закрыл за собой дверь, не обращая внимания на возмущённое лошадиное ржание, спросил у жены:
-Ты с кем там, Стеша?
Увидел пылающие ненавистью глаза женщины, сразу понял:
-Игнат приходил?
-Придёт этот трус, как же! – усмехнулась Стеша – Анька приходила…
-И что?
-«Что»? – передразнила его Стеша – ничего. Прогнала я её. За малым морду её противную чуть не начистила. Ох, Стёпа, зря я тебя тогда послушала! Надо было председателю всё рассказать, да милицию вызвать!
-Стешенька! – Степан обнял жену, успокаивая – ну, разве бы Аглае с беременностью её это как-то помогло. Все бы сразу поняли, от кого она понесла, так и так бы заклевали…
-А может и прав ты – отозвалась Стеша.
Анна так и пришла бы домой не солоно хлебавши, но по дороге встретилась ей мать Степана. Высокая, полная женщина, она ходила, переваливаясь, как утка, важная, с серьёзным лицом. Её боялись за острый язык и за то, что кругом и всюду у неё были какие-то знакомые. Поэтому тётка Федора всё про всех и всегда знала, была в курсе событий не только родной деревни, но и далеко за её пределами.
Увидев Анну, она остановилась, упёрла руки в бока, и спросила:
-Откуда путь держишь, Анна? Никак от наших? Я вот тоже туды иду – внуков повидать!
-Оттуда – подтвердила Анна и тут же соврала – Глашеньке-то плохо стало, а нас и дома не было, ничё не знали, только вот счас от Кузьмы выведали, да он тоже ничё не знает. А Стешка мне не говорит ничё. И своенравная у тебя невестка, Федора!
-Есть такое! - с охотой подтвердила та – а то, что говорить не хочет, дак оно и понятно – такого позора, а они подружки, как-никак. Я Стеше завсегда говорила – чё ты водишься с этой халдой, вон про неё в деревне какие слухи идут, а ты ещё её же и заступаешь. Так она мне знаешь чё ответила: «Не ваше то маманя дело, вот и не суйтесь!» Вот как со свекровушкой разговаривает! Посмели бы мы так – быстро бы хворостиной получили! А их теперь и тронуть не смей. И энтот, муж ейный, сыночек значит мой, говорит: «Отстаньте вы от Стеши, да от меня, мама, без вас знаем, с кем нам дружбу водить!» Языкатый! Вырастили на свою беду! Отцу было сказала – пойди, поучи их, а он ржёт, аки конь – как бы, мол, они меня не поучили! Вот и весь разговор. Только вот что я тебе скажу, Анька. Недаром они Глашкину болезню скрывают, ой, не даром! Я нынче в райцентре была, а у меня там подруга в той больнице работает, так во она сказывала, что привезли её, Глашку, в сарафане, весь подол которого кровью был уляпан - Федора оглянулась по сторонам и продолжила с заговорщицким видом – врач там сказывал, что она…
Она склонилась к уху Анны и что-то горячо и возмущённо зашептала.
-А потом её на «скорой» отправили в город, в больницу – наконец закончила тётка Федора.
Не помнила Анна, как добралась до дома. Игнат, заложив руки за спину, ходил туда-сюда, беспокойно посматривая на ходики на стене. Когда Анна вошла в дом, впустив клубы морозного воздуха, он возмущённо зашептал:
-Ну, что? Ну как долго! Языками ты там, что ли, зацепилась, расцепиться не могла?!
-Да погоди ты! – досадливо махнула рукой женщина. Скинула дублёнку, платок, прошла к кадке с холодной водой и стала жадно пить.
-Узнал чего? – спросила у мужа, и когда он покачал головой, стала быстро рассказывать и про разговор со Стешей, и про беседу с Федорой.
Когда закончила – увидела страх в глазах Игната и спросила:
-Чего ты, Игнатушка?
-Чего?! И ты ещё спрашиваешь? А ежели это моё дитё было?
-Да нежели она в таком признается? С ума ты сходишь, родной!
-А если расследовать начнут?
-Да кто? Она ить не заявляла, а сейчас поздно уже, почитай, три месяца прошло! Успокойся, Игнат!
И она принялась готовить ужин.
Игнат же ушёл из дома в баню, накурил самогона, взял бутылки и отправился к своему неизменному другу Гришке.
Когда напились они так, что стоять на ногах уже не могли, Игнат вдруг засобирался домой. Такая печаль-тоска на него напала, захотелось уткнуться в тёплый бабий бок и рыдать, проклиная свою трусость и свою неладную жизнь.
-Да ты останься, куды пойдёшь?! – уговаривал его Гришка – я тебя во, на сундук положу! Замёрзнешь ить по дороге, ирод!
-Да ну! – мотнул кудлатой башкой Игнат – чай, не замёрзну… добреду…
На небе вызвездило, мороз стоял такой, что трещали хрупкие ветви деревьев, Игнат еле смог надеть свои рукавицы и шёл теперь, пьяно болтаясь из стороны в сторону, от плетня к плетню. Попытался затянуть какую-то песню, но тут же прослезился.
«Гад я, гад! – пронеслось у него в голове – сгубил донюшку, кровиночку». И принялся плакать, вытирая рукавицей пьяные свои слёзы, которые быстро застывали на морозе.
-Гад ползучий! – сказал он вслух – завтра же поеду в райцентр и сам во всём сознаюсь!
Но тут вспомнил Анну, своих семерых сыновей и всхлипнул, то ли от жалости к детям, то ли от жалости к себе.
У него всё плыло перед глазами. Он остановился, снял шапку, посмотрел на звёздное небо, увидел вдруг там, среди звёзд, лик своей любимой Таисьюшки и громко вслух сказал:
-Прости меня, Тася! Загубил я дочурку-голубушку!
Всё пошатнулось вокруг него, он потерял равновесие и упал прямо на дорогу, громко захрапев. В это позднее время некому было разбудить его и проводить домой, а потому сколько он лежал вот так – никому не ведомо.
Через некоторое время с посиделок возвращались самые пакостливые парни в их деревне. Обнаружив на дороге громко храпевшего Игната они, вместо оказания помощи, принялись смеяться. Один из них сказал другому:
-Глянь, Сашка, какие у него сапоги!
-Однако, дорогие – протянул второй.
-А давай слямзим? Кто видит-то? Авось в соседней деревне продадим! А деньги поделим!
Они сняли с бессильного мужика обувь и быстро ушли.
Игната же обнаружили знакомые мужики, и тут же отнесли домой, где испуганная Анна велела положить его в кровать, растопила печь пожарче, раздела мужа и принялась растирать всё его тело спиртом. Добравшись до ног, испуганно вскрикнула – они были неестественного цвета, который очень напугал тёмную, необразованную женщину. Успокоив себя тем, что завтра после её растираний может всё пройти, она легла спать.
Весь следующий день промаялся Игнат жаром, да бредом. Анна поила его прохладной водой, отваром брусники, клала на лоб тряпку, смоченную в ледяной воде, и плакала от бессилия.
Сначала она хотела позвать фельдшера, но вспомнила, что Игнат, да и она сама, не очень ему доверяли. Но когда увидела с ужасом почерневшие до голеней ноги мужа, быстро собралась и отправилась на болота к бабке Писте.
Та словно ждала её – стояла около своей халупы, страшная, с лицом, закрытым грязными космами.
-Чё-то зачастили вы ко мне, бабоньки! – противно рассмеялась она и поводила свечой у лица Анны – и ты туда же! Мужнин грех на душу взяла, невинную душу обидели, чести и доброго имени лишили. Пойди от меня прочь! Не буду тебе помогать!
-Баушка! – Анна грохнулась старухе в ноги. Она понимала, о чём пыталась сказать ей Пистя, многие говорили ей, что правду от неё не скроешь – семеро их у меня! Отец ить он! Помоги ради Христа!
-Ох, чё и деется! – горестно забормотала старуха – играете вы дитями, как игрушками, грехи свои ими прикрыть хотите… Божиих законов не чтите, демоны… Давай гостинцы!
Анна трясущимися руками отдала ей холщовую сумку и стала ждать.
-Вот! – бабка вышла из дома, держа в руке берёзовый туес – намажь ему ноги-то, там, где чёрно. Да тока густо намажь, так, чтобы чернота не проглядывала! Должно помочь!
Анна открыла туес – в нём было что-то белое, густое. Посмотрела вопросительно на старуху, та зло глянула на неё и проскрипела:
-Мазь это! Сама варила. На основе жира медвежьего. А теперь иди!
Не помня себя, Анна кинулась в деревню.
Но не помогла волшебная мазь Игнату – метался он ещё один день в жару, рвал на себе рубаху, пот градом катился по его лицу и телу, не узнавал ни Анну, ни детей. Испуганная женщина позвала фельдшера. Тот пришёл, осмотрел Игната, резко спросил у Анны, как давно муж мучается, а потом, откинув бараний тулуп, удивлённо спросил, указывая на ноги:
-А это что?!
-Мазь это – начала Анна – с жиром медвежьим…
-Да вы что! – заорал фельдшер – с ума сошли! Ну, что за темнота! Смерти его хотите! Так помрёт он у вас!
Он принялся счищать жир, и Анна со страхом увидела, что ноги мужа стали чёрного цвета. Игната спешно доставили в город, в ту больницу, куда, по иронии судьбы, привезли ранее Аглаю. Врачи, осматривающие его, постановили, что это гангрена, и ноги надо резать аж до колен.
Продолжение здесь
Всем привет, мои родные)
Как Ваши дела? Как настроение, здоровье, погода?) Очень надеюсь, что всё у Вас хорошо, и искренне желаю Вам этого.
Как видите, кара не заставила себя долго ждать, и накрыла Игната и Анну с головой. Учитывая то, что это для Игната ещё не конец, а всё впереди, думаю, ему придётся о многом подумать в своей жизни. Правда, для таких людей виноватыми всегда остаются все вокруг, но только не они сами.
Спасибо Вам за то, что Вы со мной и моими героями, за то, что читаете мои рассказы - без Вас не было бы их, не было бы моего канала, и не было бы меня, как писателя-любителя. Спасибо Вам! Остаюсь всегда с Вами. Муза на Парнасе.