Новость о том, что в Куба втюрилась какая-то дура разнеслась по училищу быстро. На неё приходили смотреть парни из параллельных групп. Все посмеивались над ней, а предмет её обожания этот пацанский юмор поддерживал.
– Куб! Чего не сорвёшь цветок? Сам ведь сидит и напрашивается! – выкрикнул кто-то. На самом деле вопрос прозвучал иначе, в более грубой форме. А Куб в той же брутальной манере ответил, что пусть сам нагибается за своим цветком, может чего и обломится.
Откровенно говоря, я думал, что она поднимется и уйдёт, но девушка пропустила мимо ушей и эту пошлость. Теперь той изначальной жалости к ней во мне уже не было, но и потешаться над ней мне не хотелось. Я лишь ненавидел Куба, что он её отсюда не уберёт, не наорёт “пошла вон”, а издевается вместе со всеми. Ненавидел и её тоже за то, что сидит и позорится. Ведь этого урода она видит второй раз в жизни и при этом понятия не имеет какой он урод. Нет, всё-таки она ненормальная. Нормальные девушки так себя не ведут.
И после занятий опять неотступно за нами, а точней за Кубом, топала вероятно проклиная в мыслях меня, что мешаю ей. Плелась как послушная собачонка, которую гонят, а она постоит какое-то время и продолжает семенить следом. А вдруг он испытывает её сейчас, а она докажет ему свою преданность и тот передумает. Ох и несладко пришлось бы потом Кубу, если бы он передумал! Страшно подумать, как она мстила бы за все эти унижения. Но пока рано. Рано. Сперва добьётся его, ну а там покажет, где раки зимуют. За всё на нём отыграется.
Куб, конечно, сволочь изрядная и мне было это прекрасно известно, но всё же такой подлянки не ожидал от него даже я. А дело в том, что вечером у нас в квартире раздался звонок. Мать сняла трубку.
– Это тебя. – с удивлением сказала она. – Какая-то невоспитанная девица с вкрадчивым голосом. Со мной поздороваться она не сочла нужным.
Мать передала трубку мне, а сама села поближе и приготовилась подслушивать разговор.
– Алё?
– Во сколько у вас завтра заканчиваются уроки? – немедленно спросили меня. Тягучий и томный голос собеседницы обволакивал. Солидол с него так и капал. Недавно в газете “Speed-Info” мне попалась статья про секс по телефону. В ней писали, что аудио-п...ститутки (п...ститутки?) работающие в этой службе все как одна обладают донельзя кексуальными голосами. Что главное в работницах не внешность, а голос. Теперь я понял, что имелось ввиду. А ещё почему-то вспомнил как в прошлом году мне в ухо залетел комар. Скребся внутри и жужжал, так что у меня мозг изнутри взрывался. Вытаскивали его с помощью подсолнечного масла. Лили из бутылки в ушную раковину, чтобы комар с ним вытек.
– Что? Кто это? С кем разговариваю?
Личность таинственной собеседницы пожелавшей остаться неизвестной я отгадал не сразу.
– Какая разница?
– Что значит “какая разница”? Представьтесь!
– Ну, с девушкой. – с придыханием ответил голос. На вкус он был бы приторно-сладким и плотным словно густой сироп.
– С какой девушкой? – не отставал я.
Голос на том конце завздыхал, затем ненадолго умолк и выдержав паузу секунд в пять вернулся к допросу:
– ВО СКОЛЬКО. ЗАВТРА. ЗАКАНЧИВАЮТСЯ. УРОКИ. – с нажимом и с расстановкой повторил голос, как будто с первого раза я не расслышал или не уловил смысла.
Я не хотел продолжать этот разговор и просто повесил трубку. До меня, наконец, дошло кто звонил. “Куб, сволочь! Всё-таки дал ей мой телефон!” – с ненавистью подумал я.
Навязчивая поклонница мгновенно перезвонила:
– ВО СКОЛЬКО… ЗАВТРА… ЗАКАНЧИВАЕТЕ? – слова, как и раньше выговаривались медленно, но на втором звонке голос приобрёл твёрдость, смола сгущалась и застывала, превращаясь в янтарь с инклюзией. Я чувствовал, что ещё немного и она перейдёт к угрозам.
– Да пошла ты в жопу! – взорвался я – Почему мне звонишь, а не Ему? Звони Ему и спрашивай во сколько Он завтра заканчивает.
– А какой у Него номер? – спросили меня нормальным разбавленным голосом. Теперь в этом голосе можно было свободно плескаться и плавать.
– Записывай! – и честно продиктовал домашний номер Куба. Пусть знает!
Назавтра Куб был очень недоволен тем, что я его слил и высказался в своём духе:
– Студент! – воскликнул он, вскакивая со стула. – Какого х...???
– А такого, что нех... было давать ей мой номер! – возразил я – Что ты ей обо мне сказал?
– Сказал, что ты очень хочешь с ней познакомиться.
– Му..к! – зло отозвался я. – Запала она на тебя, а не на меня, вот сам с ней и разбирайся. Меня в ваши дела не впутывай.
Заполучив телефон возлюбленного, приставучая девушка звонить мне, однако, не перестала. Особенно, звонки её бесили мать.
– Девушка! Вас не приучили здороваться?.. Либо вы здороваетесь как положено, либо никакого Алексея я больше подзывать к трубке не буду… Не “ну, здрасти”, а “здравствуйте, позовите, пожалуйста, Алексея”.
Мать неоднократно спрашивала кто это мне названивает. Я ей так и ответил, что обожательница одногруппника не даёт мне покоя и посредством меня пытается воздействовать на него. А она и в самом деле пыталась пристыдить меня, за то, что Куб курит.
– Мне не нравится, что Дима курит. Ты ведь Его товарищ. Почему ты не поговорить с Ним насчёт курения? Курить – вредно. Пусть Онбросит эту привычку.
Когда матери не было в комнате я поделился, что Дима у нас не только курит. Он также пьёт водку, принимает наркотики и трахает потаскух в подъездах.
Бедную девушку едва удар не хватил от моей откровенности! Слова об алкоголе, н...котиках и потаскухах её шокировали. Может и не было много чести в том, чтобы порочить приятеля, но в конце концов ему же лучше. После всего услышанного она скорее всего от него отстанет. К тому же разговор с ней меня забавлял. Девушка (я так и не спросил её имени) выглядела очень несовременной, безнадёжно отставшей от жизни. Вероятно её воспитывали на каких-то возвышенных идеалах. Курение и выпивка – это ужасно, не говоря уже о н...котиках. А кекс в её представлении мог быть лишь после свадьбы в темноте и под одеялом, а не по пьяни в подъезде как любил экстремал Куб. Вот бы взглянуть на её мамашу, вырастившую такое чудо! При этом не боится прослыть лохушкой, не мимикрирует под бета-самку и наверняка не трётся в компаниях вульгарных девиц по месту учёбы. Где-то ведь она учится. А где бы она, например, могла учится, если не школе? Ну хотя бы в поварском училище. Уменье вкусно готовить залог успеха у любого мужчины. Раз так, то могла бы напечь корзинку пирожков в расчёте на Куба и компанию. Приехать и угостить всех. Вряд ли кто-нибудь отказался. Как саранча налетели бы и всё расхватали. Да и Куб любит пожрать. Такой поступок повысил бы её шансы. А то чего приезжать впустую? Если я прав, то надо будет надоумить её, когда опять за чем-нибудь позвонит.
Девушка стабильно заступала дежурить два раза в неделю. Приезжала часам к трём-четырём и караулила в раздевалке. В училище к ней привыкли и почти не обращали внимание. Она дожидалась Куба и провожала его к метро. Куб не хотел идти вместе с ней и всегда просил меня составить ему компанию, ведь при мне она не к нему ни на шаг не приблизится. Я быстро уяснил необходимость в себе как в попутчике (мы и раньше шли до метро вдвоём, предварительно не сговариваясь, как-то само собой выходило, идти-то все равно в одну сторону), а тут Куб начал вдруг опасаться, что я брошу его и пойду один. Без него. В глубине души мне было приятно его беспокойство и нравилось подначивать его по этому поводу.
– Куб. – спросил я его однажды. – А что происходит, когда мы расходимся? Когда ты садишься в свой поезд, а я сажусь в свой?
Куб пожал плечами:
– Всю дорогу “Нирвану” слушаю в плеере.
– А она?
– Стоит поблизости. Иногда подходит и что-то говорит мне, но я в наушниках и не слышу.
– А потом?
– Потом высаживается со мной на конечной и ведёт от метро до подъезда. Недавно позвонила, сказала, что у неё есть для меня подарок. Давай, говорит, встретимся у метро. Я приехал и сразу спрашиваю: “Где подарок?”, а она вручает мне эту барсетку. – И Куб продемонстрировал коричневую сумочку из искусственной кожи. Тогда они как раз вошли в моду.
– Ты хоть узнал, как её зовут?
– Да. Маша. Учится на швею.