"Вылили воск в воду вечером, а утром там обнаружилось лицо с курительной трубкой". Радости 1930х

Из интересных воспоминаний бабушкиного детства, которое пришлось на 1930е, была ситуация вокруг празднования новогодних праздников.

Дом бабушкиной бабушки по папе справа вне кадра, а тут соседский. На момент фотографирования дети примерно ее ровесники, но бабушка, будучи еще в трезвой памяти, не смогла вспомнить, кто бы это мог быть, хотя именно в те годы проводила тут много времени, когда жила даже уже на 6 Августа с родителями и дедом по маме.

Ситуации с празднованием связаны скорее не с семьей непосредственно ее родителей, которые были "серьезные занятые на заводе люди", а с их младшими братьями и сестрами, которые были ближе к бабушке по возрасту и вовсю с ними возились и развлекались. И вот главным по Новому году был дядя Миша, младший брат бабушкиной мамы.

Спустя 20 лет те же люди стали совсем взрослыми, а вот улица была во многом та же

Дело в том, что в 1930е почти все элементы празднования Рождества были под запретом. И хотя многие из них никогда не носили глубоко понимаемого религиозного смысла, а служили для развлечения детей, создания им настроения сказки и праздника еще в дореволюционной России, по крайней мере у горожан, с "несоблюдением" этих обрядов в советское время, именно в 1930е было очень строго. Это потом случилась советская "культурная аппроприация", когда если елка с пятиконечной звездой, а не с Вифлиемской (шестиконечной), то "это наша елка", ее можно.

Ну и вот, дядя Миша занимался "контрабандой новогодней елки" (не знаю, может быть прямо тогда они называли ее "рождественской", но в пересказе мне она была "новогодней"). В начале брался черенок от лопаты и тренога, которые ставились в доме. Затем начинались множественные "ходки" с рюкзаком "типа такой хочу походить на лыжах". За несколько раз в рюкзаке в дом привозились отрубленные где-то в лесу еловые ветки, которые потом крепились в строжайшей конспирации к черенку. В итоге, в доме собиралась почти настоящая елка, только "разборная". На нее крепились еще дореволюционные елочные игрушки (это потом появятся свои, советские). Про свечи не помню, наверняка пожаров боялись и не рисковали.

Около строящегося клуба ТЭЦ в конце Тукаевской. А я его вообще не успел в детстве запомнить, только "вот место, где он стоял". Получается, толком существовал только в советское время. В 90е меня туда никак жизнь не заносила в детстве. Улица, где снято, тоже перекрыта сейчас.

Кстати, не знаю, как они относились к "ограничениям", бабушка вспоминала, что они вообще старались не говорить детям, что они думали на самом деле. До революции явно все поддерживали "левые" взгляды, и пра-бабушка подозревала, что одна из детских новогодних елок, куда ее как-то отвел пра-прадед, на самом деле была конспиративная встреча каких-то единомышленников левых взглядов под прикрытием детского мероприятия.

Кроме елки, были важны для них и гадания. Бабушка с сестрой перед сном выливали в тазик с водой воск, ожидая, что наутро увидят застывшее лицо, образ "суженого". Наутро дом огласил визг бабушкиной сестры, Тамары. В ее тазике было не смутное очертание лица, а настоящий портрет, во рту державший курительную трубку из папье-маше. Просто когда девочки заснули, к тазику прокрался все тот же дядя Миша и вырезал ножом из воска мужской портрет :)

Дом бабушкиной родни по папе, уже в 1970 снято

В остальном, конечно, детство было самое обычное. Те же снежные битвы до самой темноты, иной раз в которых детей теряли родители, и потом находили их бесящимися в огромном снежном городке, который дети сами накопали. Это заливные горки, с которых катались, у кого-то во дворе, а где-то на улице.

Надо сказать, что возможность получать детям радость так, как им интереснее и хочется, конечно же надо ценить.