В ноябре было 2 года со смерти отца. Я с мамой был на кладбище, и в целом всё прошло хорошо: возложили цветы, зажгли лампадку, поговорили.
На обратном пути тоска начала сжимать грудную клетку. Захотелось закурить и напиться. Я думал именно так и поступить, но небольшая прогулка с собакой и приятная беседа с близким человеком привели меня в чувства. В итоге я ограничился лишь 50гр. коньяка и 5 сигаретами за вечер, хотя можно было обойтись и без этого.
Мой отец остаётся самой противоречивой фигурой в моей жизни. Несмотря на ненависть и страх, которые я к нему испытывал, я ещё и очень сильно его любил. Бессознательно, где-то в глубине моего естества. Эта любовь стала для меня открытием, и я тяжело переживал его смерть.
Он не был хорошим отцом, он был болен, он был алкоголиком. При этом, кажется, он умел всё на свете: починить, построить, подключить, приготовить. У него были золотые руки. Он был весёлым и интересным. Его усы смешно кололись. Он пах никотином, часто вперемешку с алкоголем и максимально маскулинной туалетной водой. Он был очень сильным. Я бы сказал яростно сильным, необузданным, агрессивным. Он мог разрушить любые препятствия, но разрушал психику жене и детям. Он считал себя правым во всём.
Он хотел, чтобы я был похож на него, шёл по его стопам, стал моряком. Но его поведение приводило меня в ужас, держало в постоянном страхе, и я сказал, что не хочу быть ни в чём на него похож. Это противопоставление привело к тому, что я ничему у него не научился. Я так думал.
Оказалось, где-то на подкорке отложилось, что мужик должен уметь работать руками, и сейчас я с удовольствием разбираюсь в том, чему не стал учиться у него, периодически вспоминая его советы. Я перенял у него его силу, но парадоксально, не могу ей воспользоваться. Пишу и понимаю, что я её боюсь. Боюсь её разрушительности. Каким-то образом, он привил мне своё чувство справедливости, хотя по отношению к семье он был очень несправедлив. Но больше всего он преуспел в трансляции того, как делать не надо.
А потом я увидел его в своём отражении, и понял, как сильно на него похож. Не только внешне, но и внутренне. Я тоже считал себя во всём правым, пил, курил, был вспыльчивым и пренебрежительным к слабым, часто ощущая садистские наклонности. Это порождало когнитивный диссонанс с установкой быть хорошим и не причинять никому вреда. Ведь даже во сне в моментах, когда я должен был кого-то ударить, что-то останавливало мой кулак, и я просыпался. До сегодняшнего дня.
Сегодня он приснился мне. Пьяный он пришёл ко мне в комнату, которая раньше была его, и начал, как обычно, качать права. Недолго думая, я с такой силой ударил его о стену, что подумал, что убил его. Я испугался, но потом понял, что он уже мёртв, и что это сон. Потом я проснулся.
Фигуры родителей являются самыми важными в жизни ребёнка. Как бы в дальнейшем не происходило общение, в раннем детстве они являются образцом мужского и женского. К сожалению, эти образы часто далеки от идеала, но влияние их продолжается и во взрослой жизни.
Что я хотел этим сказать? Что даже желая смерти родителю, бессознательно мы желаем его любви, его одобрения, принятия. И очень важно разобраться с этим, пока это возможно. Я рад, что сумел хоть немного наладить с ним отношения перед тем, как он ушёл.
Он был таким не потому, что хотел, а потому что не знал, как по-другому. Его детство не было простым и радостным, его травмы наверняка постоянно ныли и терзали его, заставляя заливать их алкоголем. Я думаю, он многого боялся.
Его не научили любить, быть нежным и заботливым, а может, у него было психическое расстройство. Я не защищаю его, я ему сочувствую. Внутри него был свет, он мог бы быть замечательным отцом, но жизнь распорядилась иначе.
Как бы там ни было, благодаря ему я живу. Могу испытывать эмоции, чувствовать, любить. Ощущать неповторимость своего опыта и безграничные возможности человека. Несмотря ни на что я люблю его, и мне его не хватает.
