Остальные главы здесь
Медосмотр был пройден мною с лёгкостью, а справки об отсутствие судимости уже давно лежали на столе инспектора–кинолога, поэтому к работе я приступила уже через несколько дней, прошедших с интервью. Я работала три послеполуденные смены в неделю. В самом начале мои рабочие задачи заключались в тренировках собак вместе с начальницей. Мы развивали у Лесси и Германа нюх на определенный тип веществ и создавали сценарии для симуляций служебных ситуаций. После же я убирала инвентарь в служебное помещение, выгуливала питомцев, кормила и мыла их перед сном. Закончив практическую часть работы, я писала отчёт о проведённом дне и о готовности собак к заданиям определённого типа. В общежитие я возвращалась поздно, и после душа, обессиленная «улетала» в сон.
Заниматься учёбой стало сложнее, ведь теперь на выполнение домашнего задания у меня было только время, свободное от работы. И всё бы ничего, да бесконечный шум и болтовня соседок мешали сконцентрироваться на учебниках и сдать всё в срок. Зато, благодаря работе, мне дали послабления в учебной практике с собаками, а наш академический инструктор был жутко горд работой Лесси на таможне, и относился ко мне ещё благосклоннее, чем раньше. А вот стерва юрист не могла не заметить моего «падения» по успеваемости, и, конечно же, не упускала ни единого шанса спросить с меня ответ или дать дополнительное задание.
Прошло около месяца, и я готовилась к сдаче осенних тестов по основным предметам в академии. Соседки по комнате «трещали» не переставая, и я, в конце концов, невольно сорвалась:
– Сколько можно просить вас перестать шуметь?
– Прости, что помешали! – едва сдерживая смех, сказала одна из них.
– Вы то и дело что смеётесь, сплетничаете и болтаете! Самим не надоело? У вас других занятий нет?
– Так мы же студентки!
– Я ни разу не видела вас за учёбой! Как вы сдаёте экзамены?
– Мы занимаемся в библиотеке после занятий, а потом свободны, – ответила всё та же подружка, удивлённым и обиженным тоном.
– А я вообще не беспокоюсь об учёбе! – присоединилась к ней вторая. – У меня кавалер – младший лейтенант! Я доучусь полугодие, и брошу! И тебе советую парня найти! Такая злая б не была! – захохотали обе соседки.
Я захлопнула учебник и вышла на воздух. За последние месяцы многое случилось и всё поменялось. Я уже не понимала, то ли это я была ментально старше всех и настолько «выжата» жизнью, что не успевала влиться в студенческий ритм, то ли это все вокруг были тепличными и более удачливыми по судьбе, чем я, способными беспечно относиться ко всему вокруг. Мне было неясно, но было тяжело. Я поняла, что самостоятельность – это вовсе не свобода! Это вынужденная плата за существование на этой земле в одиночку! Я поставила цель – достичь успеха и почёта, а это было очень нелегко осуществить одной! Мне требовался идеальный результат, как на работе, так и в академии. Я вновь зашла в комнату и, стараясь игнорировать соседок, села за учёбу.
Следующим днём, после обычных занятий у нас была важная лекция о тонкостях поиска наркотиков с помощью ищеек, и в академию должен был наведаться очередной гость из Министерства Внутренних Дел, который имел опыт и знания в этой отрасли. Ради такой учебной пары я взяла отгул от работы у начальницы.
Лекция была не только для студентов–кинологов, но и для курсантов по борьбе с наркотиками. Аудитория в двадцать рядов была полностью заполнена молодыми людьми.
Я села рядом с пехотинцем в пятом ряду, а слева от меня уселась незнакомка с другого курса. Большеглазая и рыжеволосая. Она любопытно смотрела на всех вокруг, и её бесконечное верчение головой, ужасно раздражало меня.
– Хочешь, сходим после лекции в кино? – предложил пехотинец.
– Нет, я должна подтянуть юриспруденцию и кое–какие другие предметы! Прости!
– Все парни со своими девчатами идут на этот новый фильм, – настаивал он, представив название романтичной комедии.
– Ой, я смотрела с подружками! – внезапно влезла в разговор соседка по парте. – Очень советую! Доброе, смешное кино!
– Спасибо! – злобно ответила я ей, намекая на то, что её мнения вовсе не спрашивали.
– Видишь! Все советуют! – продолжал неуёмный друг.
– Ты сам толкал меня к самостоятельному заработку и проживанию в общежитие! Так вот, я вынуждена отказать в походе в кино в виду неуспеваемости в академии.
– Это я виноват, что тебе тяжело?
– Нет, просто не надо настаивать на развлечении, если я ясно дала понять, что мне не до него!
– Чего ты раздражённая такая? Может, ребёночка от меня ждёшь? – шепотом решил он пошутить, и приобнял меня.
– Я тебя очень прошу, не трогай меня и не шути об этом! – нервозно ответила я и убрала его руку с плеч.
Тяжёлая дверь аудитории открылась, и все затихли, наблюдая ректора, идущего к кафедре для чтения лекций.
«Сегодня у нас уважаемый и почётный гость, который самозабвенно служит государству, отлавливая наркоторговцев, и занимает ответственную должность в Министерстве Внутренних Дел – руководителя отделом по борьбе с наркотиками, капитаном по званию, …»
Далее ректор мог не продолжать, ведь я уже узнала гостя, и моё сердце безумно билось в груди, а бабочки порхали в животе в преддверие нежданной встречи. В лекционный зал ступил мой офицер, горделиво и пафосно прошедший к кафедре в своей отглаженной красивой форме, безупречно сидевшей на его мощной, подтянутой фигуре.
«Именно он координирует действия оперативной группы, искореняющей преступное поведение, связанное с наркотиками в нашей стране! В его планах открыть собственный центр для военнослужащих кинологов, но об этом и о своём оперативно–поисковом опыте расскажет он сам!» – ректор покинул зал, оставив капитана наедине со студентами.
Спокойным жестом сильных рук, он положил на кафедру портфель с бумагами для лекций и, подготовив всё к уроку, взглянул на зал. Затаив дыхание, я ждала, когда он отыщет меня среди курсантов и подаст какой-нибудь знак. Но его глаза были холодны и хищны. Они просматривали всех студентов, сидящих в рядах, и на мне ни на секунду не задержались, проявляя равнодушие и отчуждённость. Печаль сковала моё сердце, а слёзы подступили к горлу, но я сдержала их.
Капитан рассказывал о конфискации наркотиков, об операциях внедрения к бандитам, о служебных собаках, помогавших в поиске преступников. Он подмечал детали расследований, раскрывал секреты работы, описывал приметы наркопритонов, интересовал всех студентов своим служебным опытом. Передавая знания, он шагал перед нами взад и вперёд, уверенно и энергично, держа скрещенные руки за выпрямленной спиной, демонстрируя решимость и целеустремленность. Его речь была убедительна и в моменты важных утверждений, он делал паузу, подчеркивая важность сказанного. Иногда он мог пристукнуть ладонью по кафедре, усиливая значимость нерушимого характера и силы воли в военном деле. От капитана, как и всегда, веяло мужеством, серьёзностью и силой.
– Какой мужчина! – слюнявя ручку, заметила рыжеволосая курсантка справа.
– Это мой жених! – внезапно сказала я, вспыхнувшая ревностью.
– Твой жених? Я думала, ты вместе с этим! – чуть нагнувшись вперёд, качнула она головой в сторону пехотинца.
– Мы друзья! – не беспокоясь об упрекающем взгляде друга, заявила я.
– Мне кажется, у тебя бурная фантазия! – продолжила девица. – Этот капитан гораздо старше, да и какое ему дело до обычной курсантки!
– А ты представь себе, что ему есть дело! – негодуя, прикрикнула я на неё.
Офицер замолчал и, недовольно приподняв бровь, посмотрел на нас:
– Рядовые в пятом ряду? Вам надоело слушать?
– Никак нет! – ответили мы с ней в унисон, вскочив со своих мест и отдав ему честь.
– Вольно! Ещё один шорох с вашего ряда, и выставлю обеих за дверь! – строго промолвил капитан.
– Не похоже, чтоб он собирался на тебе жениться! – прошептала мне соседка по парте.
– Да заткнись ты уже! – ответила я.
Лекция подошла к концу, и студенты освобождали зал. Мой капитан всё так же без суеты собирал бумаги обратно в портфель. Кто–то подходил к нему, задавая вопросы по лекции, кто–то выражал восхищение и благодарность за урок, а я просто сидела и смотрела на него, понимая, что выйдя за дверь, возможно, распрощаюсь с ним навечно.
– Мы выйдем из аудитории или нет? – раздражённо спросил пехотинец.
– Так выходи! Кто ж тебя держит?
– Ты позорно себя ведёшь! Все курсанты видят, как ты поедаешь его глазами, а он и не взглянет на тебя в ответ!
– А ты не смотри на этот позор!
– Всё хватит! Ты моя девушка! Я так решил! Пойдём из зала! – он приподнял меня за руку.
Я рассмеялась его очередной попытке управлять мною, но, не желая, чтобы капитан заметил мою слабость, я согласилась выйти из аудитории. В конце концов, в нашей разлуке был виноват он, а не я, но, похоже, прощения просить у меня никто не собирался.
– Задержитесь, рядовая! – вдруг скомандовал он, проходящей мимо, мне. – А вы вольны идти! – сказал офицер пехотинцу.
«За дверью тебя подожду!» – недовольно буркнул друг.
Я осталась стоять у кафедры, а капитан подождал, пока закрылась медлительная дверь.
– У тебя снизилась академическая успеваемость! В чём дело? – спросил он, не поднимая глаз, по–прежнему укладывая бумаги в портфель.
– Я дополнительно работаю, и в общежитие бывает шумно. Не всегда получается выучить тему как надо и сдать всё в срок!
– Потому что твоя работа – учиться на блестящего кинолога, не отвлекаясь на само–обеспечение. По этой причине ты и жила со мной, а не в общежитие. Я зарабатывал деньги, а ты училась, и вместе мы строили планы на жизнь!
– Это были твои планы!
– А какой план у тебя, позволь спросить?
– Стать самостоятельной и успешной!
– Это не план, а цель, которая может быть достигнута путём продуманной стратегии действий! А у тебя неясно что! Распыляясь на всё и сразу, хорошо не будет выполняться ничего!
– Почему ты не сказал, что был женат? Ещё и ребёнка скрыл! – перевела я тему.
– Потому что не обязан был докладывать тебе о прошлом.
– Но твоё прошлое касалось нашего настоящего?
– Как?
– Так бывшая семья вновь поселилась у тебя! А меня ты куда деть собирался? Второй женой себе в гарем забрать?
– Любой военный офицер скажет тебе, что в нашей профессии есть негласное правило – квартира, машина, подъём по карьерной лестнице, поездки на курорты, командировки заграницу – все эти привилегии гораздо легче получить женатому военнослужащему, чем холостому. Брак в военном деле приветствуется государством. Ведь наша профессия – пример для молодёжи, к которому достойно стремиться; а семья, как ячейка общества – основа современной идеологии. Когда у меня выдался шанс делать карьеру, мама нашла мне невесту, дочь морского капитана второго ранга, на которой я и женился. И сразу получил пакет описанных привилегий. Но брак продлился недолго. Как раз накануне того, как она сообщила мне, что беременна, я получил диагноз о варикоцеле – причине бесплодия. Ребёнок никак не мог быть моим, и я развёлся, вернув её папаше.
– Но они живут у тебя!
– Мне пришлось выехать в командировку ранее назначенного срока. Ты где–то гуляла с сокурсником, и я оставил матери новые ключи на случай, если ты вернёшься, – возмущённо взглянул на меня капитан.
– А ты забыл, что именно она старалась выставить меня из дома?
– По–твоему я должен быть закрыть квартиру и уехать, оставив тебя без шанса попасть домой? Тебе же негде было жить!
– Допустим, но откуда там взялась бывшая жена? – продолжала я допрос.
– Мать пригласила её без моего согласия, пользуясь твоим отсутствием и моей командировкой, в надежде, что по возвращению, я вновь сойдусь с бывшей супругой. Однако я выгнал всех из квартиры, и с трудом навёл порядок из хаоса, что они создали!
– А твоя мама в курсе, что ребёнок не твой? – удивлённо спросила я.
– Она знала всё с самого начала, но настаивала, чтобы я сохранил семью. Так я быстрее бы поднялся вверх, ведь за мной стоял высокопоставленный тесть. И это было главным!
– Странно, что ты отказался от такой возможности! Обычно ты только и ищешь, откуда пользу вытянуть, не особо заботясь о чести! – съязвила я, вспомнив его флирт с юристом.
– Спать с женщиной, солгавшей о ребёнке, то же самое, что носить в кармане гранату без кольца! Шаг вправо или влево неугодный ей, привёл бы к предательству и краху моей карьеры. Предательства нельзя прощать! Тот, кто предал однажды, снова предаст! Запомни, что нет ничего важнее надёжного партнёра в браке!
– А ты мудрый стратег! Сделал мне предложение не из любви, а потому что я верный и преданный пёс!
– Ты сама внушаешь себе, что тебя нельзя полюбить! Давно пора покончить с прошлым, и я давал тебе этот шанс! Ты достойна любви!
– Тогда скажи мне, что любишь меня! Ты, ведь, ни разу мне этого не говорил!
– Дам тебе совет на будущее! – защёлкнул он застежки портфеля. – Не слушай слова, смотри на действия! Только их сила важна!
Капитан вышел из-за кафедры и, не промолвив больше ни слова, покинул лекционный зал. Ещё с минуту я обдумывала всё, что он сказал, а потом и сама направилась к выходу. В голове была какая–то каша. А чувства заплелись в запутанный пучок прощения и грусти, любви и печали. Все студенты уже покинули здание академии, и наслаждались бабьим летом снаружи. Я шла по пустому коридору в собственных мыслях, и вдруг услышала голос пехотинца и капитана, идущих впереди на расстояние, и не замечающих, что я следую за ними. Стараясь и дальше оставаться «невидимкой», я тихонько ступала им вслед.
– Прошу Вас оставить её в покое! Мы пытаемся построить пару на любви и счастье! – на удивление смело прибегивал мой друг за офицером, ни на минуту, не замедлившим шаг.
– Молодой человек, Вы можете обращаться ко мне по вопросам лекции, но не по личным делам!
– Вы сами отпустили её в ту ночь, когда она решила отправиться в поездку со мной! И теперь она моя, и только я ответственен за неё!
– Ответственен, говоришь? – приостановился капитан и развернулся лицом к навязчивому собеседнику. – Ты сладко спал, когда её едва не изнасиловали!
– Откуда Вы знаете об этом происшествии? – стерев пот со лба, спросил мой друг.
– А ты полагал, что я свою женщину на желторотого пехотинца оставлю? Ты хоть представляешь, какой лёгкой добычей вы были для всего криминального мира наших окраин? Одинокий трейлер с двумя юнцами в нём, разъезжающими по глухомани государства?
– И Вы следили за нами?
– Да, за Вами следил мой, подающий надежды, сержант. Ему вовсе не помешает звание повыше, ведь он обезоружил и взял с поличным наркомана со стоянки, пытавшегося под воздействием наркотических средств изнасиловать женщину в туалете. Преступник сидит в следственном изоляторе в ожидание суда, а сержант спас девушку и приставлен к почётной грамоте.
– Тогда Вы знаете, что мы переспали, и нам было хорошо вместе! Я теперь её мужчина!
Капитан продолжил путь, глядя прямо перед собой, однозначно задетый словами пехотинца, за что я жутко ругала и его, и себя:
– Мужчина не раскрывает интимных подробностей отношений. Так делает мальчик в отчаянной попытке схватиться за то, что ему не принадлежит! – пристыдил он моего наивного друга.
– Как же Вы не понимаете, что она Вам не пара? Она молодая – Вы старый; она добрая, а Вы злой и самовлюблённый! Я же дам ей то, что ей нужно: любовь и спокойную семейную жизнь, в которой мы будем разводить собак и рожать детей!
– Твоя жажда тихой домашней идиллии говорит об отсутствие мужских амбиций, и выходит, что запросы твоей возлюбленной выше твоих желаний и возможностей воплотить их в жизнь. Или ты, действительно, считаешь, что разведение собак – это грань её способностей?
– Ваш центр ей тоже не интересен!
– Это пока! Она юная и капризная. С ней не надо спорить! Её надо направлять на правильную цель, ту, которая соответствует её потенциалу и характеру! Ты же уводишь её от цели.
– Я не позволю Вам развести нас! – возмутился пехотинец.
– И не собираюсь! За меня это сделает жизнь, ведь «твоё всегда к тебе возвращается»! На конец октября у нас запланировано бракосочетание, и поверь мне, оно состоится! – капитан открыл прозрачную дверь академии и вышел на тёплую улицу, оставив влюблённого парня внутри пустого холодного здания.
Я смотрела вслед своему офицеру, идущему к парковке, а душа рвалась к нему, как тогда, когда он покидал меня в казарме. Только сейчас ничто не сдерживало меня от того, чтобы броситься за ним. Так я и сделала! Больше не выдержав разлуки, я побежала к капитану.
– Ты куда? – схватил меня за руку пехотинец у самой двери.
– Оставь меня! – выкрутилась я, и уже не сдерживая слёз, вырвалась наружу.
Я пробегала курсантов и ту рыжеволосую девицу, что сидела рядом на лекции, но мне было всё равно, что они стали свидетелями этой сцены. «Капитан!» – закричала я любимому, когда он открыл дверцу машины. Обернувшись, он раскрыл мне свои объятья, в которые я бросилась, захлёбываясь в собственных слезах.
– Ты простишь меня за то, что бросила тебя? – спросила я, уткнувшись лицом в грубый материал его кителя.
– Я же сказал тебе однажды, что ты вольна уйти, если захочешь. Порой необходимо убежать, ради уверенности в том, что стоит вернуться. Ты не была обязана исполнить мой приказ остаться, а я был не в праве такой отдать!