– Куб. Слушай, давай остановимся на минутку. – сказал я в переходе.
Мы остановились возле палатки с бижутерией: цепочками, серьгами, браслетами, колечками под золото и серебро. Подойдя к витрине, я скосил глаза в бок и, приподнявшись, шепнул Кубу на ухо:
– Только тихо. За нами хвост.
– Какой хвост? Где??? – встрепенулся Куб и начал судорожно озираться по сторонам. После истории с гопниками он стал каким-то нервным и дёрганным. Или эта его нервозность обуславливалась регулярными приёмами "Витамина"? Хрен знает… Но он весь задрожал, затрясся, расстегнул пальто, содрал с пояса плеер и поскорей сунул его на самое дно своего рюкзака.
Глядя на него с усмешкой, я произнёс:
– Да не дрейфь ты! И не вертись. Стой спокойно. Посмотри вправо. Видишь девчонку у ларька с газетами и журналами?
– Ну?
– Она идёт за нами от самой больницы. А теперь мы остановились, и она тоже остановилась. Сечёшь?
Куб посмотрел на неё, с облегчением выдохнул и мгновенно развеселился:
– Ха-ха-ха! Может она за тобой?
Мне, конечно, было бы это лестно, но интуиция с опытом мне подсказывали, что объект её интереса вовсе не я, а Куб.
– С ума сошёл что ли? За тобой! За кем же ещё?
– Да, брось… – отмахнулся он.
Девчонка ему не понравилась.
Не помню, в какой момент она к нам прицепилась. Впервые я обратил на неё внимание в раздевалке хирургического корпуса куда мы вчетвером Куб, Лука, Горыныч и я ходили на практику. На восьмом этаже располагалось реанимационное отделение и десять часов в неделю мы обязаны были отработать там санитарами. Развозить пищу, кормить больных, выносить из-под них судна, драить полы и выполнять прочий неквалифицированный труд, за который не любили браться медсёстры. Вот и сегодня тоже пришли. А пока сдавали в гардероб вещи и переодевались я заприметил её. Уж больно открыто глазела на нас эта девица. Поначалу, правда, я принял её за посетительницу. Подумал, что она пришла кого-то проведать. Девушка была слишком приметной и прежде всего из-за большого родимого пятна на левой щеке, ну а в остальном ничего особенного. На вид лет пятнадцать, среднего роста, с прямыми русыми волосами, которые она при нас распустила, тщательно причесала и не спеша снова собрала в хвост. Не из нашего училища точно. Тогда же Куб невзначай спросил её сколько времени и от его вопроса она вся расцвела:
– Извините, я без часов.
Затем мы пошли работать, а она осталась сидеть внизу в кресле. Надвигались морозы и в тот день нам поручили заклеить в отделении окна. Выдали бумагу и клей. Клей этот ужасно вонял, а склизкие полоски бумаги больше приставали к пальцам, чем к холодным деревянным фрамугам, из щелей которых страшно дуло. Раза два или три мы спускались на перекур, и заставали девушку сидящей на том же месте. Исподлобья она наблюдала за нами. Словно прикидывала насовсем мы уходим или ещё вернёмся.
В отделении провозились часа три, не меньше. Потом Лука и Горыныч побежали на электричку. На пару с Кубом мы вынесли перед уходом мусор и опять прошли мимо девушки в кресле. Она никуда не делась. Я враз просёк ситуацию, но Кубу ничего не сказал. Захотел посмотреть какой оборот примут события. Что произойдёт дальше.
А дальше она вместе с нами получила по номерку одежду, а на улице встала немного поодаль и дожидалась пока мы докурим, после чего почти километр тащилась за нами к метро на расстоянии десяти метров. Куб болтал без умолку, но меня мало заботила его болтовня. Я думал об этой девушке. Она, небось, ждёт-не дождётся, когда наши пути с Кубом разойдутся. Интересно, сколько времени она готова его пасти? Ведь ей же неведомо, где он живёт и где живу я. А вдруг нам двоим по пути? Что если мы живём рядом, где-нибудь далеко отсюда? У неё что дел других нет? Вот она в него втюрилась! Давно ли?
– Давай ещё разок тормознём и проверим? – предложил Куб.
Теперь мы остановились у следующего киоска с женскими атрибутами: шапками, шляпками, беретами, платками и шарфами. На первый план продавец выставил огромный розовый веер и маску летучей мыши.
– Ну что? Убедился?
– Ага! Ничего себе! Ё...тая, в натуре. Она за тобой идёт. Это точно!
– Сейчас на “Динамо” выяснится.
На эскалаторе при спуске в метро мы со смехом продолжили спорить и уже не таясь оборачивались на почётный эскорт десятком ступенек выше. По нашим наглым и ухмыляющимся физиономиям девушка сообразила, что мы её засекли и, напустив на себя независимый, скучающий вид, принялась увлечённо рассматривать стенды с рекламой по бокам спуска. По всей видимости она засмущалась.
Куб почему-то считал, что таким невзрачным девушкам по статусу положено липнуть к таким же невостребованным парням вроде меня. Может он, конечно, в чём-то и прав, но преследовавшая нас особа с ним в корне не согласилась бы. Она явно относилась к породе отчаянных и на распутье, где мне предстояло свернуть налево, а Кубу, соответственно, направо, целенаправленно устремилась за ним направо. Тот успел оглянуться и бросить мне напоследок:
– Ты прав!
Эх, жаль я с ним не поспорил!
То обстоятельство, что предпочли не меня, а Куба конечно же огорчало. С другой стороны, очевидно, что девица крайне настырная и Куб от неё так запросто не отвяжется. А если бы за мной бегала такая вот прилипала, то, как бы я реагировал? Сейчас наверно она подойдёт к Кубу и огорошит прямым вопросом:
– Можно с тобой познакомиться?
(По его словам, она именно так и сказала!)
Эх, будь я на месте Куба, то у меня от волнения забилось бы сердце и перехватило дыхание. Пусть не красавица, однако от факта, что меня заметили, выделили среди многих других парней, захватывало дух и щемило в груди. И скорей всего я бы пошёл на контакт, а не послал бы её как Куб. Опыта общения с надоедами и прилипалами у меня отсутствовал (у меня почти совсем не было никакого опыта; я ни за кем не бегал, как никто не бегал за мной), но прикладывая к себе ситуацию мне как при десертном срыве, когда переедают конфет, физически делалось тошно. Я бы её избегал всеми способами! А Куб… Как говорится, за что боролся – на то и напоролся. Вечером он позвонил и рассказал мне в подробностях как она подошла и как он на весь вагон послал её на три буквы. (Любопытно, а подготовилась ли она морально к тому, что могут послать или это стало для неё неожиданностью?)
– Не слишком ли грубо? Мог бы выразиться и помягче.
Во мне затрепетала жалость к этой девчонке. Она где-то его увидела (где?). Нарисовала его себе (каким?). Переломила свою женскую гордость, отринула скромность и чётко поставила себе цель! Добиться. Во что бы то ни стало добиться! Заполучить себе. Выслеживала его до хирургии, ждала три часа в кресле (о в чём она думала, пока ждала? О свадьбе и счастливой совместной жизни? Количестве детей, которое они наплодят и какие имена им дадут?). От хирургии шла по пятам (заранее она не знала сколько продлится слежка!). И вот я отчалил. Она дождалась удобного момента и предложила ему знакомство прямо в вагоне.
Чёрт возьми! Да на такой шаг не каждый парень решился бы, даже если бы ему вовсю намекали, улыбались и глазки строили! Тот же Куб, например, едва ли осмелился подойти к понравившейся ему девушке. А она рискнула и подошла.
(Да кем она себя возомнила???)
Волновалась ли она при этом? Дрожал ли у неё голос? Наверное, всё же не волновалась и голос у неё не дрожал. С Кубом, допустим, у неё никогда не получится, но своим рвением, нахрапистостью, инициативностью, рано или поздно она точно захомутает какого-нибудь рохлю, маменькиного сынка и сломает человеку жизнь. Не дай бог иметь такую жену! По струнке у неё ходить. Вот значит откуда берутся деспоты и тираны в юбках. Будущие сумасшедшие мамаши. Визгливая жируха с бигуди на голове, а при ней тощий затюканный слабохарактерный муж-очкарик. Другой бы давно её бросил. Представляю, как не посчастливится её будущему ребёнку кем бы он ни был. Будет жить за железным занавесом. Прям как я. Девочка – чтобы не принесла в подоле, мальчик – чтобы не попал в дурную компанию. Когда вырастет он в лучшем случае возьмёт себе в жёны её молодой аналог, ну в худшем останется с ней же. С оригиналом.
– Тебе она что, понравилась? Ха-ха!
– Нет, конечно. Просто зачем грубить?
– Да я знаю, понравилась. Могу дать ей твой телефон если опять объявится.
– Куб! Не вздумай!
– Да я прикалываюсь Ладно. Ну а если серьёзно, как думаешь: она от меня отстанет?
– Нет, Куб. Она не отстанет!
Я как в воду глядел. Случай этот произошёл в пятницу, а во вторник со второй половине дня девушка с родимым пятном на щеке уже стерегла своего кумира при входе в училище на банкетке. Дальше её все равно не пустил бы суровый охранник Женя. Мужик лет шестидесяти, который запомнился своей бдительностью и тем, что он изначально ненавидел мою серьгу в ухе. Всегда останавливал у вертушки и просил её снять.
– Зачем? – я копировал Бананана из Ассы.
– Сними, а то не пущу!
– Да куда Вы денетесь.
Поговаривали, что в прежние времена он работал в ресторане “Прага” швейцаром. А ещё раньше служил в армии офицером. Вроде бы капитаном.
Туда-сюда мы сновали мимо неё на улицу покурить и каждый раз отпускали по её поводу скабрезные шутки, которые она сносила с небывалым величием и притворялась будто не слышит их. Пост она заняла часа за три до конца занятий. Расписание-то, как и номер группы не знала и действовала наугад.
Лука подсел к ней и в своей восторженно-дебильной манере разыграл пародию на знакомство:
– Гы-гы-гы. Девушка, а девушка. А как вас звать? А можно с вами познакомиться? Гы-гы-гы…
– Отстань. – неприязненно отвечала девушка и норовила отсесть от него подальше.
Каково это быть посмешищем для приятелей любимого человека? Своего героя.
ПРОДОЛЖЕНИЕ>>> ЗАВТРА>>>