Сто лет назад она была молодой, тонкой и хрупкой. Бегала на свидание к Василию, прятала смеющийся взгляд в букет ромашек и заливисто хохотало. Потом свадьба, дети, быт.
Кто виноват в том, что мужчина запил? Время такое было. Даже сейчас, в ее 66 лет было больно и страшно вспоминать тот период. Как она выжила и не сошла с ума от постоянного страха, обид, унижений и предательства? Ее фабрика, которая поставляла продукцию по всему СССР, в одночасье захирела. Работников сократили, а по сути просто выгнали на улицу. Нина была в растерянности, не знала, что делать дальше.
Это страшное чувство неизвестности... Она помнила, как женщины стояли толпой под дверью отдела кадров, и держали в руках трудовые книжки. Еще совсем недавно у них была налаженная жизнь, работа, а теперь что? Куда бежать, когда все вокруг закрывалось, продавалось, грабилось?
— Как жить? Как детей кормить?
Она судорожно перебирала вещи, потом хваталась за продукты, плакала и вслух пересчитывала банки тушенки. Полмешка риса, полмешка гречки, 10 кг сахара. И все? Работы нет, денег нет.
Дети делали в комнате уроки, у соседей громко работал телефизор, а она на бедной кухне пыталась найти спасение. Что она искала среди пакетов с продуктами? Она знала все наперечет. Вася смотрел на ее метания с неприкрытой злобой, а потом стукнул кулаком по столу:
—Что кудахчешь? Выживем, я же работаю. Ничего, продержимся.
— Так тебе зарплату третий месяц задерживают.
Последний раз ему дали зарплату пластиковыми тазиками, которые свекровь обменяла на продукты по соседним деревням. Она с надеждой смотрела на супруга, ждала, что он перестанет злиться и успокоит ее. Но муж молча пошел на балкон курить. Мужчина что-то рассматривал в ночном небе, а она с тоской выла на кухне, вытирая слезы руками.
А муж нашел выход из этой ситуации. Он просто стал пить. Их завод еще держался на плаву, но заказов не было. Платили, конечно, с задержками и сущие копейки. Но почему-то Вася каждый день находил деньги на выпивку, пряча виноватый взгляд. Сразу она пробовала с ним разговаривать, убеждать, но все было бесполезно. Тогда он начинать грубить, обвинять во всем, поэтому проще было молчать. К сожалению, в таком состоянии ему всегда нужен был собеседник. Поэтому со временем она научилась с детьми угадывать по шагам, пьяный он или нет. Если отец выпил, значит все молчат и стараются не выходить из комнаты. А трезвым он бывал, к сожалению, редко.
На тот момент они уже получили бесплатную квартиру, что хоть немного мирило ее с действительностью. Нина пробовала мыть полы в подъездах, участвовала в непонятных авантюрах в виде торговли, пыталась шить. Дети росли, и ей было стыдно за их затрапезный вид, отсутствие новых вещей. Да, так жили многие, но она же мать.
И каждый день был как бой. Бой за жизнь, за хорошие воспоминания, за улыбки дочерей. Она старалась сделать так, чтобы дети не запоминали негатив, и у нее получалось:
— Мама, у нас в школе утренник! Сказали, что девочки должны быть принцессами.
Старшая, Настя, мечтательно улыбалась, представляя себя в роли принцессы. Из-за ее спины высунулась заплаканное личико младшей дочери, Ксении:
— Мама, а я снежинка! А Настя сказала, что платьев не будет.
Глядя на готовых зарыдать детей, она еле сползла с дивана. Хотелось накрыться вязанным пледом и валяться до весны, отключив все эмоции. Но как? Она напряглась, придумывая, из-чего можно сделать красивые платья. Потом вздохнула, сняла чехол со швейной машинки и достала свое свадебное платье.
Так и существовали. Она перешивала старые вещи, а еще спасал огород. Ее свекровь жила в деревне, и раньше никто не возлагал таких надежд на скромные сотки. Но теперь все силы были брошены на окучивание грядок. Степанида Васильевна женщиной была немногословной, даже грубоватой, но честной. Видя, как бьется невестка, приобрела еще одного поросенка, побольше кур.
—Давай, Нинка, впрягайся. Я тут договорилась с колхозом, будут корм по дешевке давать. Излишек яиц продавать будешь, хоть девок в школу за лето соберем.
Свекрови было тоже несладко, на деревне работы вообще не было. Но что делать, надо было помогать семье сына. Она видела, что от Васи мало толку, но как мать оправдывала его. Жизнь такая, а мужики слабые. Так и выжили, на картошке, да закатках, да на подсобном хозяйстве.
Это сейчас все легко и просто, молодежь кривится при виде консервации. А тогда хозяйки делились рецептами и горько плакали, если взрывались банки. Это и труд, и финансовые вложения. Ведь, к примеру, Нина с детьми выезжала из города в пятницу вечером по жаре, ехала сначала на электричке 1,5 часа, а потом еще шла по сельской дороге около 2 км пешком. И назад не с пустыми руками, с сумками. Да еще дети маленькие, тоже надо глаз да глаз.
Вася в этих «бабских» делах не участвовал. Они абсолютно отдалились друг от друга. Жена презирала его как мужчину, не способного обеспечить семью. А он злился на нее из-за того, что сам прекрасно понимал, что катится вниз. Слава богу, со временем он перестал буянить, просто часами сидел и курил на балконе, выразительно вздыхая.
— А что делать, жизнь такая! И не смотри ты на меня так! Разворовали страну, довели…
В такие моменты она грустно вздыхала и молча уходила. Она разворовала и довела? Она, обычная разнорабочая? То время было адом для многих: преступность без контроля, есть было нечего, носить нечего, частенько на работе не платили. Она с содроганием вспоминала веерные отключения электричества каждый день часов по пять. Женщина ограждала своих детей от всего, стараясь из любых событий сделать праздник.
А потом муж скоропостижно скончался. На похоронах свекровь выла, проклиная правительство, жизнь, страну, а Нина просто молчала. Вася был талантливым человеком, инженером, но это был его выбор спрятать голову в стакан, а не бороться. Ему же не жалко было ее, детей? Так чего ей жалеть супруга? Не было эмоций, только облегчение.
Время шло, стало полегче. Дочки отучились, устроились на работу, потом практически одновременно вышли замуж. Появились внуки, новые хлопоты и заботы. Иногда она ставила детей на место, когда они начинали ныть, что нет денег. Благодаря ее опыту, она постепенно обучила дочерей житейским хитростям:
—Учитесь экономить! Что за общество потребителей выросло. Всего вам мало машин, квартир, гаджетов.
—Мама, давай вспомним еще котлеты с геркулеса. Может быть, на них перейти?
— Знаете, жизнь заставит и перейдете. Этот опыт еще и ценен тем, что выживать учатся, как плавать — один раз и этот навык на всю жизнь.
На пенсии Нина вздохнула спокойно. Дети с жильем, внуки подрастают, не жизнь, а сказка. Но случилась беда — у свекрови диагностировали деменцию. Болезнь протекала медленно, но принесла много хлопот. И что делать?Она собрала семейный совет, но это не решило проблему.
Дочки были абсолютно против того, чтобы она взвалила эту ношу на себя. Мол, поживи на пенсии нормально, зачем тебе эти проблемы?
— Мама, надо отдать ее в специальный интернат. А куда еще? Нет, я бабушку люблю, но это же жуть. Она постоянно хочет кушать, а ее побеги?
— Ага, а еще рассказы, как ее не кормят и бьют.
Нина проплакала всю ночь, вспоминая свою жизнь. Как в 30 лет потеряла мать, которую за полгода сожрал рак. Как от горя умер отец. Как выживала в голодные 90-е годы. Как от усталости чуть не сошла с ума, работая на двух работах, а потом на огороде. Как таскала на себе пьяного мужа, вытаскивая из сугробов и поднимая в парке под кустами. Как учила детей в институте, питаясь овсянкой. И всегда рядом с ней незримо присутствовала свекровь, просто молча помогая. Приезжала, забирала внучек на выходные, отдавала большую часть зарплаты, а потом и пенсию.
И что теперь? Да, не мать, а по сути посторонний человек. Ведь сколько было скандалов, ссор, обид и недомолвок. И обвинений в том, что Васю она не уберегла. И в том, что он пьет. И…
Вспоминать плохое было легче. Так можно успокоить себя, совершая подлый поступок. Но разве от этого станет легче? Да, свекровь уже никого не узнает, ну и что? Нина перевезла старушку к себе, а спустя полгода женщина окончательно слегла.
Как-то раз к ней в гости забежала соседка. Женщины очень дружили, дети их росли вместе. Потом понемногу пути разошлись, но сейчас, на пенсии, им было, о чем друг с другом поговорить. И вот Лена с удивлением осматривала перестановку. А когда узнала повод, покрутила пальцем у виска:
— Ты, Нинка, совсем с ума сошла со своей свекровью. Прям комнату ей обустроила, а она в тебя кашей плюет.
—Она ослепла, совсем ничего не соображает.
—А сколько ей?
—88 исполнилось.
Соседка глотнула ароматного чая, откусила кусочек пирога. Пожевала губами, что-то обдумывая, а потом радостно сказала:
—Так скоро представится, освободит тебя.
—Тьфу на тебя, пусть живет сколько надо.
—И не тяжело тебе? Считай за чужим человеком попу мыть? Я бы не смогла.
Нина вздохнула. Она плакала, но делала то, что считала нужным. Тяжело, неприятно, брезгливо, ну что поделать. Это ее долг. Тем более, старушка сейчас была совсем как маленький ребенок, никого не узнавала.
— А девки твои что?
— А что они? Понимаю, что меня недосмотрят, сдадут в интернат.
— И ты так спокойно об этом говоришь?
Нина вздохнула и посмотрела в окно. Только теперь она понимала,как быстротечна жизнь. И как сложно оставаться человеком в любой ситуации. Дочери ее были современными, и абсолютно не хотели проблем. Все теперь решалось просто: сиделки, интернаты. Вот только любви в этом не было, простой откуп.
— А что делать, жизнь такая. Я им не судья, каждый тянет столько, сколько может. Я не хочу быть им обузой, чтобы они каждый день мечтали о моей смерти. Вот сейчас досматриваю свекровь и нет ненависти к ней. Только жалость. Жизнь ее побила, муж разбился, одна воспитала сына, потом похоронила. Деменция — это спасение для многих. В своем мире она счастлива.
Как часто возникают конфликты между свекровью и невесткой? И кто из женщин готов добровольно помочь маме мужа? Сложный выбор, который каждый делает сам.
Еще интересные истории: