Дела семейные
***
Жизнь всегда пробьет себе дорогу. Стоит отступить стужам, и вот уже слышен звон веселой капели, а по грязному рыхлому снегу побежали первые ручейки. Постепенно они пропитают собой землю, чтобы затем под теплым солнцем протянулись к нему свежие побеги, а излишки соберутся в ручьи и сольются в полноводную реку. Чаще всего мы не обращаем внимания на мелкие перемены вокруг, лишь порой ругаемся на лужи и сырые ноги, и только когда под отдаленный грохот первой грозы хлестнут в окно упругие зеленые ветви, - придет осознание. Весна.
Правда, внешние перемены в ее жизни случились все-таки довольно существенные, ведь впервые за очень долгое время Фелосте, считай, полностью оторвалась от военного существования, перейдя на обычное, хозяйственно-бытовое. Так уж вышло, и не то чтобы она была чем-то не довольна.
В конце концов, у Фелосте хватало жизненной мудрости для понимания объявленного ей негласного противостояния, но последствия, между тем приходилось расхлебывать совсем неожиданные. Дело в том, что Алоис не зря нанимал ее не только в качестве сиделки, вроде Ориэль при больном Иорвете, он заранее оговорил, что в обязанности эльфки будет входить обеспечение порядка в его флигеле за время его вынужденной беспомощности. А в понятие «порядка» у алхимика входило конкретно то, чтобы все в его хаосе оставалось на тех местах, которые он сам ему отвел. Не говоря уж о лаборатории, - Льян тщательно и подробно отчитывался, что и как он там делал, так что со стороны бывших «белок» проблем не возникало.
Зато тетка Нира восприняла появление молодой расторопной помощницы, как смертельное оскорбление, усугублявшееся тем, что у нее не вышло просочиться на запретную территорию и навести там более подобающий по ее мнению порядок. Когда вразумить «чокнутого мальчишку» тоже не удалось, вредная бабка избрала другую тактику и объявила бойкот остроухой шлюхе, в результате чего хозяйственные хлопоты полностью легли на плечи Фелосте, не оставляя ей времени ни на что иное, кроме мэтра Рене и его в самом деле чуточку безумного дома.
Но ведь не могла же она, например, оставить поправляющегося после сложной операции парня голодным! Хорошо хоть бабка не пакостила и не портила продукты или вещи, поэтому не замечать ее постоянного бубнежа и оскорблений приноровиться было вполне возможно, хотя Алоису явно было неловко, - гораздо больше, чем от того, что в интимных вопросах ему помогает симпатичная женщина.
Как раз к последнему Луи относился с терпеливым спокойствием человека, привыкшего к неким не самым приятным условиями, которые накладывает болезнь или увечье, а вот хотя слышать и наблюдать основную часть столкновений он по объективным причинам и не мог, но по всей видимости, отчетливо представлял, с чем приходится сталкиваться его новой экономке, и даже считал нужным извиниться за это.
- Страшно подумать, что будет, если я когда-нибудь каким-то образом умудрюсь жениться, - с тяжелым вздохом признавал Луи.
Фелосте тактично молчала. Как она уяснила, тетка Нира досталась молодому алхимику так же как и дом, в дар от дяди, и родственницей ему не была, однако эта карга прожила в их семье столько, что судя по всему, стала считать, что хозяйкой дома и главой семьи является она, а не кто бы то ни было другой. Что ж, и такое бывает, а вмешиваться в чужую жизнь со своим мнением и советами никогда не было в характере эльфки.
Правда, иногда даже она не могла оставаться в стороне, уж очень неприятно было наблюдать как Ильве, которого она уважала, постоянно третирует и шпыняет совершенно не заслуживавшего такое отношение Льяна. Женщина попробовала поговорить вначале с товарищем, предложив ему поменьше провоцировать медика своим вниманием к его делам и семье, ведь очевидно, что Ильве не нравится интерес скоя*таэля к Ориэль. Вмешательство, разумеется, ни к чему не привело.
- Я знаю, - просто сообщил подруге Льян. – И понимаю его: если бы у меня была любимая сестренка, мне бы тоже мало понравилось, что на нее положил глаз парень из леса. Но время ведь не стоит на месте, постепенно я докажу Ильве, что у меня серьезные намерения и в отношении Ориэль, и на жизнь в целом.
На это Фелосте тоже оставалось лишь вздохнуть и отступиться.
- Подход достойный уважения, - между тем, не разделял ее разочарования Луи.
- А если девушка любит другого? – возражала эльфка.
- То это уже вопрос к ней, а не к нему либо ее брату, - рассудительно заметил тогда алхимик, - а мы говорим о намерениях Льяна. С его стороны очень зрелое и достойное поведение. Большая часть кавалеров повела бы себя куда более опрометчиво, тогда как у Льяна есть все шансы наладить для себя мирную жизнь, да и действительно расположить к себе Ильве, когда наш ядовитый медицинский талант немного подуспокоится и сможет взглянуть на ситуацию трезво.
Фелосте кивнула соглашаясь и задумчиво взглянула в окно, словно все еще могла видеть удалявшегося по улице Асплена.
- Да, с ним и правда что-то происходит, что-то не то… - вырвалось у нее. – Даже здесь, между нами, он иногда такой нервный.
Обернувшись от окна, она поймала промелькнувшее на лице Рене выражение, и нахмурилась:
- Ты знаешь!
- Догадываюсь, - признал молодой человек. – Но с этой проблемой Ильве может помочь только он сам.
Эльфка снова кивнула, не настаивая. Алхимик отличался поразительным характером, в котором неиссякаемый энергичный оптимизм сочетался с удивительной проницательностью. С ним было очень легко найти общий язык, точнее, он сам, казалось, мог общий язык найти с кем угодно, и для своего затворнического образа жизни обладал поразительно обширным связями. От части поэтому, Фелосте надолго выкинула из головы их разговор об эмоциональных перепадах Асплена, ведь затем из замка Льян принес известие о нападении на Роше некоего Хорька, а опознал того как раз Ильве, то есть причины для треволнений у эмоционального врача имелись объективные.
Впрочем, появились они у всех. Затянутый в свежеизготовленный для его больной спины корсет, Алоис подозвал девушку с самым серьезным видом, знаком попросив ее сесть рядом с собой.
- Что-то случилось?
- Именно. Видишь ли, - прямо заговорил молодой человек, - если этот Хорек тот, о ком я думаю, то я тоже его знаю, пересекался несколько раз. Соответственно, обязан сообщить об этом Роше.
- Мне позвать его? – уточнила Фелосте, не совсем понимая причину взятого им строгого тона.
- Позже, возможно. Прежде я хочу предупредить тебя, - я уверен, что Хорь все-таки имел довольно прочную связь с «белками».
- Почему? – насторожилась эльфка.
- Потому что от Хоря мне нужны были те же услуги, что и нашему добропорядочному доктору, - терпеливо объяснил Луи, - на болотах не только клюква с черникой растут. Там много всего интересного для представителей наших профессий и не только.
- Двустрел? – наконец прониклась проблемой Фелосте.
- И он тоже, - согласился Алоис. – А знаешь сколько стоит маленький флакончик гинацевой кислоты или природные кристаллы Альбара? Не по цене алмазов, конечно, но сравнимо. Однако лезть за этими сокровищами почему-то очень мало желающих, а вот купить или выменять их у тех, кто и так обитает среди монстров и сталкивается с ними каждый день, - очень выгодно, не так ли?
- Да, - уронила Фелосте, поднимаясь и отводя глаза.
То, о чем говорил алхимик, не было каким-то особым секретом. В лесу нужно многое, без гавенкаров было не обойтись, как и без связей с кем-либо из местных. Она не особо вникала во все это, но по своему положению некоторые специфические травы собирала и заготавливала. Конечно же, они много чего обменивали у небрезгливых перекупщиков, но…
- … Но не в Вызиме! Я точно знаю!
- Тем лучше, - согласился алхимик. – Я могу промолчать, мне бы не хотелось подставлять вас с Льяном под расследование, но Роше – умный человек, он наверняка все уже сообразил сам.
И то верно, - мало ли что у кого могло заваляться по карманам, а находясь в большом городе на легальном положении, сбыть это становилось гораздо проще, и, как следствие, невероятно глупо подставиться, разменяв какую-нибудь приметную вещь, разболтав о распорядке в замке и мало ли что еще. Кроме того, нынче прибавился отряд Маглора, а тот мальчик, Хелет, абсолютно точно часто ходил в город. Короче, впору было хвататься за голову.
- Значит, придется объясняться, - обреченно признала Фелосте, с иронией вспоминая, как не так давно сама не смолчала о подозрениях, и к чему это привело.
- Я сам с ним поговорю, - между тем возразил Луи. – Поручительство, что вы все время у меня на глазах не помешает.
- Спасибо, - искренне сказала эльфка.
Молодой человек несколько смущенно пожал плечами:
- Будем считать, что мной двигают сугубо личные, шкурные интересы. Где я еще найду таких помощников? К тому же, я верю, что вы не стали бы ничего чудить. У Льяна, вон, добропорядочная жизнь уже на десять лет вперед распланирована, а про тебя я уверен тем более.
- А почему я – «тем более»? – веселого было мало, но сделанное с таким апломбом заявление ее позабавило.
- Ну, ты – женщина, - как само собой разумеющееся вдруг выдал Луи, – спокойная, ответственная.
Фелосте не выдержала и с улыбкой парировала:
- Это ты Верноссиэль не знаешь. Она тоже женщина, очень спокойная и ответственная, а бригады в бой водила до недавнего времени.
- Да, я знаю, что есть женщины и командиры, и авантюристки, - отмахнулся парень, - а магичкам так вовсе дорогу лучше не переходить. Я не об этом, а о том, что в тебе не вижу ни азарта к приключениям, ни фанатизма и особой ненависти к дхойне. Хотя женщина на войне это все-таки в любом случае неправильно.
К концу своей речи молодой человек вновь посерьезнел, легкий налет веселья разом снесло и с Фелосте.
- Пожалуй, ты прав, - глухо проговорила эльфка, слепо уткнувшись взглядом в окно, - я не ненавижу всех дхойне. Однако бывают такие женщины и такие дхойне, каких я бы и сейчас запытала собственными руками! Ничего не пожалела бы! По сравнению с Черной Райлой, ваш Вернон Роше – образец принципиальности, здравомыслия, доброты и благородства.
- Не знаю, что она сделала тебе, - после паузы покачал головой алхимик, - но конец ее был страшен, поверь.
Фелосте даже не удивилась, что и эту гадину он встречал, в груди на мгновение вновь вспыхнула лютая горечь:
- Как бы эта тварь не сдохла, все равно мало! Надеюсь, даже гули побрезговали ее трупом!
- Пожалуй, что да, - ровным тоном заметил Алоис, с тревогой наблюдая за женщиной.
- Отлично! Должна же в мире быть хоть какая-то справедливость! – выплюнула Фелосте.
Однако внезапная ярость схлынула, будто и не было, оставив после себя привычную сосущую тоску, и женщина медленно заговорила, пытаясь если не унять ее, то хотя бы облечь в какую-то форму, с которой можно было бы примирить существование.
- Мой Яндра был веселый и ласковый, любил петь и наш сад. В тот год он очень радовался, что впервые зацвела наша молодая вишня… А вот то, что мне довелось похоронить, наверняка впечатлило бы даже гуля. Они мучали его несколько часов. Просто ради удовольствия. Потому что все ценное, что у нас было, можно было забрать и так, а ни о каких своя*таэлях мы даже не слышали и в помине. Мне повезло, что в тот день я отлучалась на мельницу, и мельник спрятал меня. Вместе со своей семьей. Даже сами дхойне боялись дхойновских же карателей и прятались от греха подальше.
Она наконец отвернулась от окна и, встретив сочувствующий взгляд черных глаз, словно бы извиняющееся пояснила со слабой улыбкой:
- Я после совсем не в себе была. Взяла топор и пошла вслед за этим отрядом. Мне все равно было, что со мной сделают, только и думала, - должны же они когда-нибудь спать. По счастью, и отряд, и меня первыми отыскали скоя*таэли. У них были раненные. Я немного помогла им, а «белки» помогли мне. Так и повелось дальше. Возвращаться мне было не к кому, да и незачем, - наш опоганенный дом я сама подожгла, а ребенка, который должен был быть, так и не случилось.
- И у тебя совсем никого не осталось родных? – мягко поинтересовался Алоис, побуждая эльфку опять присесть рядом с собой.
- Почему же, - с усилием перевела дыхание Фелосте, пытаясь взять себя в руки. – Братья и их семьи скорее всего уцелели, это я умерла.
- Что значит «умерла»? – немедленно возмутился подскочивший алхимик. – Хрень изволите нести, милсдарыня! Я вот вижу перед собой вполне себе живую молодую женщину, о судьбе которой наверняка будут очень рады узнать ее близкие. Жизнь такая штука, что и так отнимает у нас очень многое, чтобы от чего-то важного отказываться добровольно…
Он говорил еще что-то проникновенное и утешительно мудрое, а Фелосте бездумно разглядывая свои чуть влажные пальцы, которыми оттерла лицо: слезы? Когда она в последний раз плакала? Она не помнила. А сейчас вот вдруг ни с того ни с сего разоткровенничалась и расплакалась, достаточно оказалось одного въедливого проныры.
- Все равно, Аэдирн – не ближний свет, а мы – обычные крестьяне, а не князья, чтобы быть у всех на слуху или слать гонцов с письмами, - обессиленно возразила эльфка, чтобы хоть что-то сказать и остановить поток словоизлияний со стороны алхимика.
Разумеется тот только фыркнул насмешливо.
- Но придумать-то что-то можно! Если горелку не разжечь, то и реакция не пойдет.
- Ты всегда разговариваешь своими формулами в качестве последнего аргумента? - постепенно все больше приходя в себя насмешливо поинтересовалась Фелосте.
- Ну, - с облегчением лишь усилил напор энтузиазма в своей неповторимой манере Луи, - ты же видишь, я в этом отношении человек скучный: как оказался в лаборатории еще до своего рождения, так и меняю одну на другую по сей день, - родительская, учебная, дядюшкина, и даже приключение с Саламандрами лишь усугубило мою биографию.
- А твои родные живы? – сейчас Фелосте чувствовала себя не только вправе задать подобный личный вопрос, но и в самом деле ощутила любопытство.
- Чума, - без излишних витиеватостей обронил молодой человек. – Так что я точно знаю, как много порой значит просто знать, что у тебя на белом свете кто-то есть. Даже если это сумасшедший старый хрыч со своими своеобразными идеями.
- Тогда расскажи о них, - попросила эльфка, опуская лицо, зато накрывая его руку своей ладонью. – Покажи мне, как можно вспоминать без боли…
Даже Алоис нашелся не сразу:
- Гхм, ну… как я уже сказал, у меня не было особого выбора, кем родиться: дядюшка, папенька на кафедре преподавал сколько лет, матушка деятельно интересовалась наукой, лекции ему писала и планы опытов составляла, и впервые в лаборатории я оказался еще до своего рождения. Колбы и пробирки вместо игрушек, - он изобразил вселенскую печаль во взоре, прежде чем снова продемонстрировать левую руку с сильно укороченным набором пальцев. – И я же упоминал, что это последствия моего неудачного эксперимента? Ох, и влетело мне тогда, после того, как выяснилось, что оторвало пальцы, а не голову! Спасло только то, что маменька считала розги уже бесполезным методом воспитания для 7 лет, а вот тяжкий и нудный труд подмастерья с подготовкой препаратов с учетом всех правил их хранения и заполнением лабораторных журналов - должен был приглушить мой исследовательский зуд до безопасного для себя и окружающих состояния.
- Ваша матушка была мудрой женщиной, - тихо рассмеялась Фелосте.
- Разумеется, ведь я весь в нее…