Увы, уже четыре года Галины Борисовны Волчек нет с нами. Но ее работы живут — и на сцене, и в кино. Подробнее о том, какой ее запомнил мир, — в материале «Вечерней Москвы».
История искусства была бы неполной, если бы в ней не было Галины Волчек. И как будто мудрое провидение об этом знало, позволив будущей звезде родиться и расти в творческой атмосфере. Ее отец — Борис Волчек, гениальный оператор, работавший с Михаилом Роммом. Семейство Ромм по совместительству — соседи Волчек в «Доме артистов» на Полянке, собравшем весь цвет кинематографической элиты тех лет. Легендарные режиссеры Юлий Райзман, Дзига Вертов, Роман Кармен — тоже жили в этом доме.
У юной Галины были все предпосылки стать кинозвездой. Но… свой актерский талант Волчек, видимо, воспринимала как нагрузку к основному предназначению. С ранних лет лицедейские способности доставала — как козырь из рукава — в затруднительных житейских ситуациях.
Даже готовясь к поступлению в школу-студию МХАТ, в глубине души была уверена: куда ей под софиты, когда есть на свете такие красавицы, как Елена Кузьмина, жена Михаила Ромма.
— Я не люблю свои изображения… В зеркало смотрю крайне редко, — признавалась Галина Борисовна в одном из поздних интервью. И добавляла: — Хоть это и неправильно.
Ее интерес привлекали такие же необычные люди, как она сама. Валентин Гафт вспоминал свою первую встречу с Волчек:
— Как я познакомился с Галиной Борисовной? Открыл двери в Школе-студии МХАТ и увидел: стоит… Мне нравятся такие женщины: красивая, большая, грудастая, характерная.
После роли Нюрки-хлеборезки в спектакле «Вечно живые» о Волчек заговорила вся Москва. Актриса сыграла побитую жизнью 40-летнюю тетку потрясающе убедительно. Зрители не догадывались, что перед ними — 22-летняя девушка.
Этот спектакль открывает и личную творческую историю Волчек, и историю театра «Современник», который стал ее судьбой.
В 1962 году театр прогремел дебютной режиссерской работой Галины Волчек: спектакль «Двое на качелях» по пьесе Уильяма Гибсона. Потом Волчек еще много раз работала с «зарубежным материалом». А в 1978 году ее — первого советского режиссера — пригласили ставить пьесу Михаила Рощина «Эшелон» в театре «Аллей» в Хьюстоне, США.
И это в самый разгар холодной войны. Очевидно, язык, на котором она обращалась к зрителю, — был универсальным. Вместо зеркала, которое она не любила, она смотрела в мир — с вниманием, любовью и искренним интересом. И мир отвечал ей взаимностью.
Марина Райкина, театровед:
— Галина Волчек — это не просто женщина, актриса и главный человек одного из самых известных театров страны — «Современника». Про нее немало написано в энциклопедиях. Можно по ссылкам найти: железная леди российского театра, мощная, сильная… Да никакая она не железная. Она, как швейцарские часы — гарант надежности и стабильности.
Глаголы «любить — не любить» — не для нее. «Обожать — ненавидеть» — в самый раз. Обожала — стильную одежду, друзей, которые как родственники, и театр, который как дом и семья. Ненавидела — предательство, презирала — предателей, не переносила — фальши. А для меня до сих пор вопрос: как при таком максималистском наборе у нее получались такие тонкие спектакли? Нюансы, оговорки, паузы и что-то еще такое невидимое плетут в них особую атмосферу, объясняют необъяснимое в человеческих отношениях. Наверное, это из области чего-то нерационального в сложном механизме под названием Галина Волчек.
Эксклюзивы "Вечерней Москвы"
Самый лучший антидепрессант: как не потратить новогодние праздники впустую