Аглая. Повесть. Часть 7.
Все части повести здесь
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Аглая пришла в себя. Это случилось утром, когда бледный, холодный рассвет засеребрился сквозь плотные шторы в палате.
Аглая услышала где-то совсем близко тихие голоса, очнулась, открыла глаза, и со страхом уставилась на незнакомое мужское лицо с седой бородкой, и голубыми выцветшими глазами из-под реденьких бровей. На мужчине был белый халат и чистенькая белая шапочка на голове, выглядел он так, словно одежда на нём только что была постирана и отглажена.
Он сидел на краешке её кровати и что-то записывал в небольшой блокнот мелким, убористым почерком. Увидев, что Аглая очнулась, спросил невозмутимо:
-Ну что, милочка? Как вы себя чувствуете?
-Спасибо – произнесла Аглая чуть слышно – я хорошо себя чувствую. А где я?
-В больнице, в городе – ответил мужчина – что же, отдыхайте, позже я вас навещу, и мы поговорим.
Он и его сопровождающие ушли, а Аглая сначала осмотрела себя. Она лежала на узкой, металлической кровати с белоснежным бельём с медицинскими штампиками, в белоснежной уютной сорочке. В небольшой палате стояли кровати на четверых пациентов с четырьмя крашенными в белый цвет тумбочками около каждой. Также в палате был большой плательный шкаф и прямоугольный стол. Все кровати были заняты.
Кровать Аглаи располагалась около широкого окна, из которого раздавались непривычные звуки городской суеты.
Оглядев палату, девушка отвернулась к окну и стала вспоминать, что же произошло. Она прекрасно помнила, как миновала после бабки Писти болота, как прошла лес по тропе, а потом, когда до деревни оставалось совсем немного, боль стала настолько сильной, что она не выдержала и потеряла сознание.
Ощущения внутри тоже были не самыми приятными – как будто уже ничего не болело так остро, как тогда, но всё-таки саднило и чувствовалась какая-то странная пустота. Но она не придала этому значения, а стала думать о том, что же произошло, что привело её к таким страшным шагам. Одно она знала точно – нежеланного, такого нелюбимого ребёнка в её теле больше нет.
На соседней кровати лежала молодая девушка с какой-то странной стрижкой – Аглая в их деревне ни у кого такой не видела - и весёлыми зелёными глазами. Когда Аглая повернулась, она протянула ей большущее яблоко и спросила:
-Хочешь?
Чувство голода взяло своё – она даже не знала, сколько она не ела, потому взяла яблоко, поблагодарив незнакомку и с удовольствием откусила его, чувствуя, как сладкий сок оживил каждую клеточку в её организме. Кажется, ничего до этого она не делала с таким удовольствием, как сейчас. Казалось бы – самое простое действие, есть яблоко, а сколько наслаждения оно приносит!
Незнакомка тут же, не спрашивая, скользнула к ней в постель, легла рядом, вся какая-то тёплая и лёгкая, спросила шёпотом:
-Тебя как звать?
-Аглая.
-Ууу, какое имя необычное! Я так просто Наташка, например. И коса у тебя – залюбуешься! Ты чего такая скромница? Давай поболтаем, а то время тут тянется – просто жуть, как медленно!
Аглая улыбнулась:
-Ну, давай. Слушай, а я давно тут лежу?
-Нянечки говорили, что когда тебя привезли, то сразу сделали какую-то операцию, потом ты лежала два дня в реанимации, и два дня здесь. Словно спала. Тебе даже глюкозу капали, чтобы ну… Покормить, понимаешь или восстановить… Я не очень сильна в медицине.
Она негромко рассмеялась, и Аглая вдруг почувствовала себя так легко в компании этой девчонки, что ей вдруг тоже стало весело. Как же давно она не улыбалась! Такое ощущение, что всё, что случилось – случилось не с ней. И что откроется дверь палаты, войдёт любимый Иван, возьмёт её на руки и унесёт отсюда далеко-далеко, на край света. Иван… При воспоминании о нём Аглая чуть не расплакалась, а девчушка, видимо, что-то поняла по её лицу, потому что спросила:
-Что-то случилось? Я что-то не то сказала?
-Да нет – ответила Аглая – это я так…Слушай, а ты не знаешь, что за операцию мне сделали, и что это вообще такое – операция?
-Неа, не знаю – Аглая и не заметила, как Наташа старательно отводит взгляд от её лица.
Помолчав, новая знакомая сказала:
-Ты какая-то грустная и говор у тебя странный. Ты деревенская, да?
-Ага – ответила Аглая, отвлекаясь от дум о любимом – а ты? В городу живёшь?
Наташа рассмеялась:
-«В городу»! Ну и смешная ты, Аглая! Ладно, не обижайся! Да, я здесь живу, в общежитие и работаю в ателье при ткацком комбинате.
-Ух, ты! – удивилась Аглая, настолько всё то, что рассказывала девчушка, было ей непривычным – молодец какая! Это, наверное, очень сложно?
-Да совсем нет! Вот ты шить любишь? Вот видишь, значит, и у тебя получится!
-А родители есть у тебя?
-Неа – лицо Наташи погрустнело – они умерли, сначала мама, потом отец. Наломались во время войны…
-Извиняй, я не хотела тебя расстраивать.
-Да ничего! – улыбнулась новая знакомая – я долго грустить не умею! А ты? У тебя есть родители?
Вопрос озадачил Аглаю. Есть ли у неё родители? А может ли она назвать матерью, или даже мачехой, Анну, которая даже и не подумала защитить её? Или отца, который надругался над ней? Как же она позволила себе простить его? Простить свою растоптанную жизнь, свою поломанную любовь? Почему только сейчас она задаёт себе подобные вопросы? Или для этого нужно было уехать за сотни километров от родной деревни, чтобы вдруг на твою голову снизошло озарение?
-Нет у меня родных – нерешительно мотнула она головой – их совсем недавно не стало, буквально несколько минут назад.
Вероятно, в лице Аглаи что-то изменилось, потому что Наташа сначала призадумалась, а потом сказала.
-Ладно, я пойду прилягу, подремлю чуток. Если захочешь поболтать – приходи, буду рада.
-Наташа! – окликнула её Аглая, когда та уже устроилась на своей кровати – спасибо тебе!
-За что?
-За разговор. И ещё – у тебя не найдётся зеркала?
-Ну как же?! – недоуменно протянула та – чтобы у городской девушки зеркала не было?
Она открыла тумбочку, достала маленькое зеркальце и протянула Аглае.
Посмотрев на себя, Аглая чуть не вскрикнула от ужаса – лицо бледно-жёлтого цвета, выпирающие скулы, остренький худой подбородок, запавшие щёки. И куда только делась былая краса? А ведь ей всего восемнадцать…
От нечего делать – спать ей уж точно совсем не хотелось – она стала смотреть в окно. Она никогда не была в городе, только в районном центре, который казался ей нереально большим по сравнению с их деревенькой. Но город поразил её до глубины души. Прямо напротив больницы располагался тротуар и широкая дорога, по которой то и дело сновали машины. По тротуару с одной и другой стороны дороги шли красивые люди, одетые в самую разную одежду.
На женщинах были пальто, шубки, какие-то меховые полушубочки необычных форм и расцветок, сапоги на каблуках и без, редко на ком Аглая видела валенки или галоши, также она удивлялась шапочкам и шляпкам разных расцветок и форм. Некоторые даже были настолько смешны, что Аглая тихонько прыснула в кулак.
Она с удивлением смотрела на высокие дома, на чистенькую улицу, машины, деревья вдоль дороги, рассматривала окна зданий, и всё это было ей в диковинку и очень нравилось, как может нравиться и зачаровывать что-то новое и неизведанное. Ей сейчас хотелось также, как эти люди, выйти на тротуар и пойти себе, куда глаза глядят – вперёд, с удивлением глядя на эти машины, на прохожих, на дымящие вдалеке трубы.
И когда её новая знакомая Наташа проснулась, она с удивлением обнаружила Аглаю, которая не отрываясь, смотрела в окно, открыв рот.
-Эй! – окликнула она её – ты в порядке? Ты чего так в окно-то уставилась?
-Да я никогда прежде город не видела – отозвалась девушка, глядя в окно и не поворачиваясь на Наташин голос.
-Да ты что? – удивилась Наташа – и как тебе, нравится?
-Конечно! – Аглая повернулась к новой знакомой.
-Не хочешь поболтать? – спросила Наташа – ты вообще какая-то странная, скованная, нелюдимая, какая-то… дикая, что ли.
-Я не очень-то… с новыми людьми. У нас же в деревне все друг друга знают. А тут город…
-Но это не значит, что тут люди хуже – улыбнулась Наташа.
-Может быть, даже лучше – пробормотала Аглая и легла в постель, укрывшись одеялом – иди сюда, поговорим. Вижу, что скукой маешься.
Довольная Наталья скользнула под одеяло к Аглае и попросила:
-Расскажи мне про вашу деревню.
-А ты мне про город потом расскажешь?
Наташа согласилась, и Аглая задумалась.
Что было рассказывать? Про то, что она пережила, про свою невесёлую жизнь, или про что?
И она начала рассказывать про те красивые места, в которых расположена её деревня. Про смешанный густой лес, про речку Калиновку, про небо звёздное, про солнце, про коров и свинок, про бабку Пистимею, чей дом расположен на болотах, про то, какие ягоды и грибы растут в их лесах, про огороды и заготовки хозяек на зиму, про поля, усеянные пшеницей и рожью…
Наташа слушала, открыв рот, а потом, тихонько смеясь, спросила:
-Слушай, а друг у тебя есть? Ну, или как там по-вашему, по-деревенски, жених…
Но Аглая не ответила на её вопрос, а попросила рассказать про город.
Но не успела Наташа начать, как вошёл тот же самый врач, что навещал их утром.
-Девушки, выйдите, пожалуйста, в коридор. Все, кроме вас – он посмотрел на Аглаю.
Она смутилась под его взглядом и опустила глаза. Когда все вышли, врач взял табурет, пристроился около её кровати и задумчиво начал:
-Что же вы, душенька, такое с собой позволили сделать? К коновалам пошли? Разве так поступают со своим здоровьем, милочка?
-О чём вы? – спросила его Аглая.
-Я о том, что вы, небось, к местной повитухе обращались в вашей глуши, или к знахарке какой. Для подпольного аbорта. Зачем вам это нужно было, скажите мне? Молодая, здоровая, что, не родила бы, не воспитала?
-Это не ребёнок, а порождение дьявола – Аглая отвела глаза – он во грехе зачат, и не должен был родиться.
Доктор вздохнул:
-Как всё-таки у нас ещё много темноты и нерадивости – сказал он задумчиво – милая моя, это всего лишь ребёнок, эмбрион, зародыш. А никакое не порождения дьявола. Неужели у нас в деревнях на уроках в школах вбивают в голову подобную чушь?
Он немного помолчал, словно ожидая от девушки ответа, а потом сказал:
-Ладно, теперь о главном. Вы обратились к знахарке, и она сделала своё дело – избавила вас от нежеланного дитя. Но при этом она зацепила вам важный для каждой женщины орган – матку, которая была просто исцарапана на нет. Скажите спасибо, что не исполосована вдоль и поперёк, иначе вы бы вообще не выжили. Вы и так-то потеряли много крови…
Он опять помолчал, словно ожидая, что Аглая всё-таки что-то скажет ему, но она молчала.
-Слава Богу, мы вас вытащили, остановили кровотечение, но два дня вы провалялись в реанимации и два дня в палате. А теперь о совсем не весёлом. Последствия совершённого вами и знахаркой действий были таковы, что нам пришлось удалить вам матку, дорогуша. К сожалению, мы не смогли бы спасти этот орган, счёт шёл на минуты буквально и нам пришлось принять такое решение.
-И что это значит, доктор? – похолодев, спросила Аглая. Она, в общем-то, поняла, что это значит, но никак не хотела смириться с этим, а потому надеялась втайне услышать от доктора другой ответ.
-Это значит, милочка, что вы никогда не сможете больше иметь детей. Кроме того, я увидел у вас на теле ужасные синяки. Вас кто-то избил, а потом отправил в эту коновальню?
-Нет – сказала Аглая – это я сама… падала… с лестницы…
Он опять замолчал, не поверив не единому её слову, но потом продолжил:
-Вы уже можете вставать потихоньку и ходить, но очень аккуратно. Кроме того, принимайте все лекарства, что я вам назначил и посещайте все процедуры. Мало ли, какие после всего этого могут быть последствия. Желаю здравствовать.
Он ушёл, а Аглая осторожно встала с кровати и направилась, пошатываясь, к двери. Вот всё и рухнуло! Последняя надежда хоть на какую-то счастливую жизнь отобрана… Сначала у неё, Аглаи, отобрали честь, потом Ивана, потом молодость, здоровье, а потом и способность иметь детей…
Она вышла в коридор, согнутая и шаркающая, как старушонка. Наташа проводила её обеспокоенным взглядом.
Зайдя за угол, Аглая уткнулась в стенку и застыла, и только по её вздрагивающим плечам можно было понять, какое сильное горе сейчас владеет ею…
Продолжение здесь
Всем привет, мои хорошие) Надеюсь, что настроение у Вас весёлое, предпраздничное, погода хорошая, и здоровье не доставляет Вам хлопот!) Потому что я очень-очень сильно желаю Вам этого!
Всё обещаю и обещаю Вам, что в жизни Аглаи наступят перемены к лучшему, но вот опять очередной удар, конечно, он был ожидаем, и конечно, это страшный удар для любой женщины, но по сравнению с тем, что Аглая могла умереть... С другой стороны - нужна ей вот такая вот жизнь? Эх, сама сейчас грешу, говоря подобное - что же ей, теперь пойти и сделать ещё более страшное - лишить себя жизни? Она и так настрадалась. Самое главное для неё теперь - не вернуться назад, к той же жизни, что была у неё до больницы... Это моё мнение, но думаю, так считают многие из Вас.
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.