- Остановись, Мадиночка, подожди! - Кадир схватывает меня за запястья.
- Что еще? - спрашиваю недовольно, сдувая прилипшую к лицу прядь волос.
Прядь не слушается, падает обратно, и я снова ее сдуваю. В это время муж осторожно извлекает из моих рук договор.
- Жалко, помнится. Все-таки документ. Вот возьми, - нащупывает под сиденьем удлиненный предмет и протягивает мне его.
- Что это? - недоуменно кручу предмет в руке. Он напоминает тубус, но меньшего размера.
- Рукопись, - отвечает Кадир, - которую я собирался продать. Она внутри, а футляр прочный. Тебе с ним будет гораздо удобнее.
- Может, у тебя где-то есть ваза? - спрашиваю с надеждой.
- Вазой нельзя, - качает головой Кадир, - ты подписала договор. А про рукописи там ничего не было сказано.
- Подожди, это случайно не та рукопись, из-за которой тебя почти убили? - расширяю глаза.
- Никто меня не убивал, дорогая, это было покушение на убийство. Фонаревым.
- А разве машина не перевернулась?
- Перевернулась. Ну и что? Перестарались. Бывает...
Я размахиваю и бью мужа футляром по плечам..
— Вот как оказывается, они все это спланировали. А я так беспокоилась! Вот что я получила! Бессовестный! Никита Егорович был прав о тебе. Ты умеешь ходить к ночным бабочкам! И это тебе за бабулю!.. Но Кадир просто блаженно улыбается и спрашивает:
— Мадиночка, это потому что ты меня любишь, да? И потому что ревнуешь? Хоть чуть-чуть, пожалуйста? Скажи, что любишь и ревнуешь, Мадина, я так тебя люблю!.. Мне долго не хватается дыхание, муж заботливо вытирает лицо моим фартуком.
— Моя ласточка! Моя красавица! Утомилась?
— Жарко здесь, — жалуюсь я ему, — и рукопись неудобно. А ты такой высокий. Попробуй дотянуться до меня! Я прижимаюсь лбом к нему, чтобы восстановить дыхание. Кадир притягивает меня к своей груди, гладит спину и шепчет мне так, что по всему телу расползаются мурашки.
— Мадина, а что если мы с тобой попробуем что-то новое, например с флоггером? У меня есть один. И стеки тоже. Хочешь, я тебя... Гладко...
— Я знала, что ты извращенец! — отвечаю я, но при этом сжимаю колени, представляя, как он... Его губы жадно находят мои, и мы целуемся так нежно, как никогда раньше. Мы целуемся долго, пока муж не отводит меня с неохотой.
— Пойдем в дом, — говорит он и легко поднимает меня, будто я перышко.
— Зачем? — мне совсем не хочется идти в дом. Мне здесь, в вертолете, хорошо.
— Ты узнаешь, почему я должен остаться на месте. Это план Фонарева, и лучше, если он расскажет тебе сам. Кадир входит со мной в мою знакомую гостиную, где на диване сидит Росомаха, имея руку на спинке. Напротив него в таком же роскошном кресле расположился Никита Егорович. Перед ними на низком столике стоят кофейник, чашки и блюдо с бутербродами из лепешек, зелени, сыра и ветчины. Увидев нас, мужчины оживляются, и на их лицах видно явное облегчение.
— Кадир, садись рядом, — хлопает по дивану Росомаха.
— Мадиночка, хочешь бутерброд?
— Я сам накормлю свою жену, — отвечает мой муж ревниво, а я глотаю слюну и, почему-то, краснею.
— Ей нельзя кофе, Кадир, — вмешивается Никита Егорович. — Принеси ей чай. Кадир бережно усаживает меня на диван, справляется со зарубкой пряди волос за моим ухом и уходит на кухню. Я замечаю, что взяла с собой рукопись и быстро садится на нее, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Муж возвращается с большой горячей чашкой и садится между мной и Росомахой.
— Этот диван совсем не подходит к общему стилю, — говорю я, проводя ладонью по дорогой ткани. "Когда Артем снял этот дом, я велел отремонтировать ванную и приобрести некоторую новую мебель", - объясняет муж, обратившись к Фонареву.
-Расскажи ей все. К моему огромному удивлению, он не начинает изображать из себя принца крови, а говорит вполне нормальным тоном.
-Это произошло еще позапрошлой зимой, перед Рождеством. Кадир нанял меня для одной небольшой истории, связанной с террористическими организациями. А она оказалась значительной, с продолжением". Если коротко, то ваш муж давно сотрудничает со спецслужбами, разоблачая и перекрывая финансовые потоки, которые используются для поддержки терроризма.
-Представители одной из этих группировок убили моего отца, - тихо вмешивается Кадир, обнимая меня и прижимаясь к моей спине.
-Так сложилось, что наш общий друг, господин Ахмедов, оказался одним из источников, - продолжает Фонарев, и я от неожиданности ахнула.
-Как Ахмедов? Он ведь не похож на террориста, а вот его сестра - настоящая террористка в юбке.
-Да, сам Ахмедов, конечно, не террорист, - соглашается Фонарев, - он покрывает финансовые потоки. И если нам удастся его изолировать, это будет большой успех. А затем мы сможем разоблачать всю цепочку. Но проблема в том, что Ахмедов почти недосягаем. Почти. Фонарев наклоняется над столом, наливает себе кофе, а я в полной растерянности прижимаю ладони к лицу.
И этот 'почти' - они говорят о моем Кадире? Никита Маркович приподнимает брови, смотря на меня смешением изумления и восторга, словно я привела доказательство теоремы Ферма наизусть. Кадир молча целует меня в плечо.
-Абсолютно верно - кивает Фонарев, - ваш муж - это слабое звено, которое поможет положить Ахмедова за решетку. Мы провоцировали его, разместив слух, что Кадир готовит к продаже рукопись, ту самую, из-за которой они вступили в конфликт. Мы сфабриковали покушение на Кадира, которое якобы провалилось с надеждой, что Ахмедов поверит. И он поверил.
-А однажды уже пытался - не могу поверить я, отпуская руки от висков и замирая. Мужчины переглядываются и утвердительно хмыкают.
-Опять угадали, мисс Николаевна! - Фонарев пристально смотрит мне в лицо.
-А сколько вам лет, если можно спросить?
-Двадцать - недоверчиво взглядываю на Кадира, который целует меня в ухо, шепча моя умница.
Фонарев задумчиво разглядывает потолок.
-А как звали вашу маму?
-Людмила- отвечаю с недоумением, а он закрывает глаза, как будто что-то высчитывает. -Не-ет, нет - качает головой и только потом замечает в переворачиваемые на него глаза Кадира и Волка.
-Не смотрите на меня так. Это не я. Просто совпадение.
-Итак, что там с Ахмедовым? - зову я отвлекшихся мужчин.
- Да, ты правильно догадалась, Мадиночка, - первым откликается Артем, - это Ахмедов задумал убить Кадира несколько лет назад, когда подрезал ему трос для банджи-джампинга. Сам он, разумеется, этого не делал, это сделали по его приказу.
- Кто-то из тех, кто всегда находится поблизости, - медленно произносит Фонарев, - из тех, кому доверяют больше всего.
- Не могу представить, - восклицаю я в отчаянии, оборачиваясь к Кадиру, - не могу понять, кто это может быть.
- Я тоже не представлял. Поэтому и продолжал изображать беспомощного инвалида, Мадина, - говорит он, приближаясь еще ближе.
- И камеры везде расставлены не для того, чтобы следить за кражами сковородок. Они наблюдали за мной, и я позволял им это делать, усыпляя их бдительность.
- Кто? - спрашиваю я почти бессловесно.
— Самат, — улыбается Кадир, и я не могу сдержать вздох облегчения.
— Как хорошо, что не Алан. И не Зариф.
— Алан и Зариф ожидали тебя в аэропорту по моему приказу, — говорит Кадир, выражение удивления промелькнуло на его лице, но он не задает вопросов.
— Они должны были полететь с тобой в Мюнхен, там я арендовал апартаменты на год в отеле. И там же находится моя клиника.
— Твой муж узнал о беременности и запаниковал, — объясняет Фонарев.
— Было неблагоразумно его покинуть в замке после свадьбы. Его женитьба для нас была полной неожиданностью, и, скажем прямо, никто не был этому обрадован. Некоторое время я даже сомневался в нашем плане.
Мне представляется, как он ныл и доставал всех, и насмехаюсь про себя. Но только про себя.
— Я же тебе говорил, что в этой истории участвует слишком много людей, — целует меня в затылок Кадир.
— И не только из одной страны, — не скрывает своего недовольства Никита Егорович, словно мы с Кадиром подростки, которых застали в туалете.
— Теперь ты понимаешь, зачем мне нужно было, чтобы Юсуф поверил в наш развод? — обнимает меня Кадир.
— Все должно было выглядеть так, будто я изгнал тебя из замка. Но, наверное, Самат не успел донести это ему...
— Он успел, — оборачиваюсь к мужу, — Ахмедов предложил ему отомстить тебе и украсть рукопись. Я отказалась. Он отпустил меня, но Лира приказала охранникам вернуть меня обратно в замок, чтобы подставить брата.
— Я знаю, дорогая. Не только Юсуф умеет использовать шпионов.
— Пора нам, Кадир, — тихо зовет Артем. Муж сжимает меня в объятиях и встает с дивана.
— Куда ты идешь? — недоумеваю я.
— Мне надо играть свою роль до конца, Мадина, — говорит он, и я ощущаю дрожь на своем теле от его тона.
— Я буду ждать в "Наутилусе", — отмечает Росомаха и встает в след за ним.
-Наутилус? — спрашиваю с изумлением.
— Что это такое?
— Мой вертолет. Но он больше не «Наутилус», Артем, теперь это «Звезда смерти», — улыбается Кадир одними уголками губ и выходит из гостиной.
Спустя некоторое время Кадир возвращается, и я просто залипаю, любуясь на то, как красив мой муж и как ему идет костюм. Брюки обтягивают его узкие бедра, а пиджак подчеркивает его широкие плечи - всё это выглядит чрезвычайно сексуально.
Кадир протягивает руку и нажимает на кнопку телефона, и из угла гостиной выезжает кресло, которое раньше оставалось незамеченным. У меня сжимается сердце от щемящей боли, когда муж садится в кресло, занимая такую знакомую позу – наклонившись вперед и широко разведя ноги.
Я не могу сказать себе "нет" и бросаюсь ему на шею.
— Останься, Кадир, я так боюсь за тебя. Прошу, не уезжай!
— Ну что ты, моя дорогая, не надо бояться, — Кадир усаживает меня на колени так, как делал раньше.
Я стираю слезы с ресниц и целую его лицо, обняв руками. Если это смущает Фонарев, то это его проблемы. Но Никита Егорович показывает лишь некоторое раздражение и отворачивается.
— Не плачь, мое любимое сердце, со мной все будет хорошо. Особенно если ты наденешь это, — Кадир вытирает мои глаза, вынимает кольцо из кармана и надевает его на мой палец.
— Только обещай, что больше никогда не снимешь его. Обещаешь?
Я сильно киваю, и соленые капли летят на безупречно выглаженный костюм. Кадир целует меня в лоб, поднимается с колен и выходит из дома.
продолжение следует...