Пока болеет наша мама, я тебе расскажу, как всё было утром. Снега навалило. По дороге мы расширили и утрамбовали узенькие тропинки, как могли: ты – своей тяжестью на "ватрухе", я – протаскивая эту тяжесть по сугробам. Перед калиткой ты отдувался не меньше моего. Засыпанный по макушку, садик просыпался. Танину маму мы встретили на лестнице, она тебе рассмеялась – размахивая руками, ты, впечатлённый, восклицал по поводу заваленных площадок. В раздевалке был Ваня рыжий (с мамой, конечно). Мы все перездоровались, и он, вышагивая уже почти переодетым по лавочкам, поведал, что поедет к бабушке с ночёвкой – поняли?! Ты, забыв, что в толстом комбезе жарко, а с обуви течёт, с ходу покрыл этот выпад, сказав, что ездишь к бабушке и на две, и на три, и даже на пять ночёвок! (да чего уж там, ври сразу про неделю; пусть думают, что мы тебя подкидываем родственникам, пробормотал я). Так что не надо тут! Ваню обычно легко не проймёшь, но множественность ночёвок подействовала даже на него. Задумалась и