До Нового года осталась ровно неделя. Улицы, витрины магазинов украшены гирляндами, пахнет мандаринами, а весь наш класс готовится к ёлке. На утреннике ребята решили показывать сценки из классических произведений. И нам с Ладой досталась инсценировка басни Крылова «Стрекоза и муравей».
Я несколько дней провозился с костюмом муравья. Усики сделал из проволоки, шапочку из папиной шляпы, а брюшко из детской подушечки. Получилось неплохо. «Посмотрим, чей костюм будет круче», – думал я разглядывая себя в зеркало перед приходом Лады. В чате она написала, что придумала такое, что весь наш класс ахнет. Вот только когда Лада сняла пальто, я не смог скрыть своё разочарование. Одета она была в зелёное переливающееся платье, а усики соорудила из косичек.
– И это весь твой грандиозный костюм? – протянул я.
– Погоди, ты же самое главное не видел, – и Лада вытряхнула из рюкзака ботиночки на пружинках, нацепила их на ноги, и стала прыгать по всей комнате, махать руками и распевать что-то из репертуара Клавы Коки, – одним словом воображать невесть кого.
– Ну как? – спросила она перепрыгивая через стул – грандиозно?
– Джамперы, конечно, тема. Вот только к нашей сценке не подходят. Стрекозы – они не прыгают.
– Как это не прыгают – возмутилась Лада. – Ты басню читал? «Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела...»
– Знаю-знаю. Вот только Иван Андреевич Крылов напутал что-то. Не прыгают стрекозы. У кого хочешь спроси, хоть у капитана.
– А я и спрошу! Аристарх Мефодьевич, – закричала Лада. – Тимка говорит, что стрекозы не прыгают, это правда?
– Так точно, Лада. Стрекозы летают – отозвался капитан, который готовил макароны по-флотски.
Лада запнулась, шлепнулась на пол и заревела.
– Что за шум? Тимка, ты мне сейчас по всей строгости ответишь, – забасил Аристарх Мефодьевич, выбегая из кухни.
– А Тимка не причем, это всё Крылов, – продолжала рыдать Лада.
– А Крылов, чем вам не угодил? – удивился капитан.
– А тем! Если не разбираешься, то нечего и писать. Тоже мне – сочинитель! Попрыгунья-стрекоза! А она, оказывается, даже прыгать не умеет!
– Ах, так ты про стрекозу из басни спрашивала? – догадался капитан. – Так эта стрекоза как раз умеет!
– Как? – удивились мы с Ладой.
– Дело в том, что в XVIII веке слово «стрекоза» использовали для обобщенного названия насекомых: кузнечика, овода, мухи. Был даже глагол «стрекать», от которого, собственно, и произошло слово «стрекоза». «Стрекать» означало «жалить». И в басне французского поэта Жана Лафонтена, которую и перевел на русский язык Иван Андреевич, действующими лицами были муравей и цикада, которая является родственником кузнечика. Такая вот энтомоло́гия, – подытожил Аристарх Мефодьевич.
– Этимология, – поправил я капитана.
– Нет, Тимка, именно энтомоло́гия. Это – наука о насекомых. А название пришло к нам тоже из греческого языка. От entomon насекомое, и lоgos учение.
– Теперь ясно, почему стрекоза и пела, и прыгала, – просто под стрекозой подразумевался кузнечик, – обрадовалась Лада. И мои ботиночки не пропадут…
Как и предсказывала Лада, наша сценка оказалась гвоздем представления. Вернее, не сценка, а ботиночки на пружинках. После утренника почти все ребята из нашего класса пропрыгали в них по залу. А Лада всем рассказывала, какая интересная наука этимология! Изучая историю слова, ты путешествуешь по разным эпохам и странам, и совершаешь потрясающие открытия!
Автор: Татьяна Ожогина
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.