Как быстро летит время. Уже напрочь забыл о том, что и мне приходилось жить впроголодь. В магазинах продуктов не было, а торгашей на рынках просто били и отнимали продукты. Когда читаешь книгу Бориса Минаева «Ельцин», вспоминаешь те времена, аж дух захватывает. Вот же, устроили коммунисты нам весёлую жизнь! И после всей этой дичи находятся романтики развитого социализма? Нет, уж, дудки!
«Первая причина — обесценивание рубля в результате постоянного повышения зарплат и пенсий, которое было вызвано политическими факторами (в частности, давлением депутатского корпуса на союзное правительство). «Пустая» национальная валюта неизбежно вымывает товары с прилавков.
Вторая причина — ослабление связей между Центром и регионами, между центральными министерствами и руководителями предприятий. Возник теневой и так называемый бартерный рынок: отдельные регионы стали задерживать свою продукцию или вывозить ее «по бартеру», то есть в обмен на продукцию других регионов. Советская экономика распадается на глазах — такой была оценка ситуации в аналитических статьях крупнейших экономистов того времени.
Ситуация со снабжением в стране медленно, но верно грозила стать катастрофической.»
Но нашим деятелям и этого было мало
««Правительство страны, — пишет Егор Гайдар, — столкнувшись с неблагоприятной конъюнктурой цен на доминирующие в экспорте товары (то есть, прежде всего, на нефть[11], цена на которую в начале 80-х начинает резко падать), наносит три дополнительных удара по финансовой системе страны. Это, во-первых, антиалкогольная кампания, снижающая бюджетные поступления, во-вторых, программа ускорения народно-хозяйственного развития, предполагающая значительное увеличение масштабов государственных капитальных вложений, и, в-третьих, сокращение закупок промышленных товаров народного потребления по импорту.
Из материалов Госбанка СССР: «Объем незавершенного строительства на конец 1989 года составил 180,9 миллиарда рублей, в том числе сверхнормативный — 39 миллиардов рублей…» За этой сухой цифрой — страшная правда. В то время как в стране нарастал дефицит продовольственных товаров и товаров широкого спроса (правительство Горбачева сократило закупки из-за рубежа) — новые заводы продолжали строиться.
Горбачев боялся своей элиты. Боялся трогать сложившуюся до него экономическую систему.».
Многие задавались вопросом, а когда этот тяжелый паровоз, под названием «СССР» окончательно пошел под откос? Большой неожиданностью для меня стало откровение, найденное в книге.
«1984 год — особый в истории страны. И дело не только в том, что постепенно, шаг за шагом начинает сдавать позиции брежневское поколение, престарелые вожди партии. Кризис начался гораздо раньше: проблемы в экономике и война в Афганистане, бесконечный больничный режим Брежнева, разлитое в воздухе ощущение тревоги… Руководитель военно-промышленного комплекса Устинов, который невероятно усилил свои позиции на посту министра обороны, и Андропов, ставший вторым человеком в партии, уйдя из КГБ, — именно этот союз, как ни парадоксально, и обозначил рубеж системного кризиса. Кризиса, рокового для СССР.
Вместо врастания Советского Союза в мировую экономическую систему (что уже началось при Брежневе, когда объемы торговых контрактов росли, продавали нефть, покупали зерно, технику, и не только) СССР постепенно начинает скатываться в экономическую яму.
Теперь уже социалистические страны бойкотируют Олимпиаду в Лос-Анджелесе. Гибель южнокорейского пассажирского «боинга», который был сбит нашим истребителем, окончательно омрачила отношения с Западом. В это же самое время (середина 80-х) падает цена на нефть, а вместе с ней — и показатели добычи нефти в СССР. Меж тем новый президент США Рейган резко посягает на еще одну «святая святых» советской внешней политики — пытается нарушить паритет в области вооружений. Без нефтедолларов догонять США в широко разрекламированной космической военной программе очень тяжело. Советское военное производство и так съедает одну треть бюджета. Страна встает в бесконечную очередь за «дефицитом». Дефицитом является всё: от хрусталя и золота — до туалетной бумаги, мяса, сыра и колбасы.»
Эта бесконечная очередь получила название «язык Горбачева». Люди дрались, давились в очередях, а по телевизору бесконечно глаголил Горбачев, говорил много и ни о чем.
Чтобы выбить брежневских стариков из партийного аппарата Москвы, Ельцин был рекомендован ЦК КПСС на должность первого секретаря московского городского комитета коммунистической партии. Такой Москвы он и представить себе не мог.
«Вскоре после того, как Ельцин принял в городе власть, был составлен план вывода вредных производств из столицы и запрета строительства в Москве новых заводов, фабрик и административных зданий.
Другим новшеством Ельцина стал запрет на снос исторических зданий. Реставрация памятников истории и культуры в Москве началась также при Ельцине. Он издал постановление, по которому из центра города, по крайней мере с первых этажей исторических зданий, выводились конторы, главки, институты, — на их месте должны были появиться кафе, рестораны, магазины. Именно Ельцин начал отмечать в Москве День города — традиция, которая сохраняется и сейчас.
Борис Николаевич вновь много ездит по предприятиям, встречается с рабочими коллективами, подъезжает к проходным к началу рабочего дня и выслушивает работников, говорит прямо, без обиняков, мол, во всем виновата компартия, и нынешняя экономическая система. Необходимо, с одной стороны, дать больше экономической свободы предприятиям, с другой, отменить руководящую роль партии. Ельцин впервые увидел множество взглядов полных ненависти, презрения и отчаяния.
«Здесь, в Москве, он внезапно ощутил — их терпение кончилось. Это было совершенно новое, резкое и странное чувство.»
Авторитет его приобретает колоссальные масштабы. Вместе с тем, Ельцин прекрасно сознавал, что на одних словах не выедешь, Ельцин – человек дела, большого, кипучего, конкретного дела. А что в этой ситуации делать? Продуктов нет, товаров нет, коммунальная система дышит на ладан. И это – Москва покруче, чем Свердловская область. Это там, чем-то можно было жестко руководить, что называется в «ручном режиме».
«В Москве это было невозможно. Здесь гармония (если понимать ее как устойчивость системы) была как раз в том, что на одном конце «мира» были блага, а на другом — тяжелые условия жизни «лимитчиков». Одно обеспечивало другое. Одно зависело от другого. Всё было взаимосвязано. Всё сливалось в единую систему. И называлась она просто — столица империи. Ельцин видел эту жизнь по-другому — глазами человека, который приехал сюда из глубины империи».
Между тем, Горбачев затевает дискуссию о роли партии в современном обществе. Он хочет всем доказать свою исключительную роль в сложившейся ситуации. Одновременно, он отдаёт распоряжение в ЦК, КГБ и МВД всеми силами препятствовать росту авторитета Ельцина, не дать ему возможность быть избранным.
«Ельцинские публичные «концерты» он воспринимает со все более возрастающим раздражением.
Примерно с конца 1986 года Горбачев перестает встречайся с Ельциным один на один. Эту пустоту немедленно заполняет второй секретарь ЦК Егор Лигачев, который (то ли выполняя пожелание генерального секретаря, то ли по собственному рвению, скорее всего, и то и другое вместе) начинает яростно влезать во все московские дела, поправлять, вмешиваться, звонить, часто и бестолково, доводя Ельцина до белого каления. Лигачев недоволен то его борьбой с партийными привилегиями, то «идеологически невыдержанными» заявлениями, то какими-то совсем уж странными «московскими недостатками», о которых Егор Кузьмич узнает из газет.
Та скрытая за высоким партийным забором роскошь раздражала людей больнее, чем нынешняя — пусть и открытая, бросающаяся в глаза. Она была отвратительна по другой причине — ее прятали за фасадом высоких слов о честности, принципиальности, классовом подходе и заботе о «трудовом народе». Это был толстый слой умолчания, молчаливого согласия всех со всеми, молчаливого признания непреложных фактов, о которых никто никогда не говорил. Именно против него — этого молчаливого согласия — в 1986 году выступил Ельцин со всей силой своего характера и партийных принципов, понятых слишком буквально.
Первое открытое столкновение Горбачева и Ельцина произошло на заседании Политбюро 19 января 1987 года при обсуждении проекта доклада к пленуму ЦК о кадровой политике.
Все присутствующие высказывались «по кругу». Подошла очередь Ельцина. «Говорил он… резко, безапелляционно», — вспоминает Виталий Воротников, член горбачевского Политбюро.
Что же говорил в тот день Ельцин? «Прошу правильно понять мои предложения. Откровенно их изложу.
Первое. Несколько завышены оценки состояния перестройки. Состояние кадров таково, что опасно поддаваться оптимизму. Некоторые не готовы к революционным переменам.
Второе. Оценка 70-летия. Ее ждут. Надо иметь мужество до конца сказать, что в торможении виноваты и Политбюро того состава, и ЦК.
Третье. О гарантиях успеха. Гарантии, которые перечисляются, — это социалистический строй, советский народ, партия. Но они были и все эти 70 лет! Поэтому никакие это не гарантии невозврата к прошлому. А гарантии вытекают из тех тем доклада, которые в его конце. И главная среди них — демократизация всех сфер жизни.
Четвертое… Стоит сказать, что кадры очень глубоко поражены… И не произошло во многих эшелонах ни обновления, ни перестройки. Критика в докладе направлена только вниз…
Шестое. Перечень особо пораженных территорий. Названы Узбекистан, Казахстан, Москва. Я бы добавил: Ростов, Киргизия.»
Жесткое противостояние против бестолковой партийной болтовни продолжалось. Выступая на 19-й Всесоюзной конференции КПСС, Лигачев сказал знаменитое: «Борис, ты не прав!». Тут же начали продавать значки с изображением Ельцина и словами «Борис, ты прав!».
Ельцин воспринимал нежелание генсека заниматься скучной рутинной работой, «текучкой» очень остро. Он видел за этим нечто другое — не грандиозные планы и стратегическое мышление, а отсутствие нормального, рабочего механизма принятия решений.
«Заседания Политбюро были по четвергам, — вспоминает Наина Иосифовна. — Борис Николаевич приходил оттуда совершенно больной. На него смотреть страшно было. Однажды сказал: я с этой бандой больше разваливать страну не хочу!
Это случилось в летние дни 1990 года в квартире Ельциных у Белорусского. Наина Иосифовна вспоминает:
«Однажды он вернулся домой с заседания союзного съезда, совершенно больной, измученный, и вдруг сказал мне такую фразу:
— Надо спасать Россию!
Я, честно говоря, ничего не поняла и даже испугалась. Какая Россия? Тогда был Советский Союз, и никто в таких категориях еще не мыслил. Я так и спросила:
— Боря, ты о чем, какая Россия?
— Нашу Россию!»
Горбачев готовил введение чрезвычайного положения в стране. С арестами без суда на продолжительный срок, комендантским часом, введением военного положения. Само по себе такое положение страну не накормит, но кресло под Горбачевым сохранит. Уже были опробованы чрезвычайные методы в Вильнюсе и Риге. В Таллинне этому помешал внезапный прилет Ельцина, который во всеуслышание заявил о том, что Россия признаёт и уважает самостоятельность (слово-то очень нейтральное) Прибалтийских республик.
Горбачев допускает очередной мощный политический промах. Он собирает два съезда народных депутатов: один съезд всесоюзного значения, другой – Российской Советской Социалистической Федерации. На Российском съезде народных депутатов Бориса Николаевича Ельцина избрали Председателем Верховного Совета РСФСР. Он выходит из рядов КПСС. Выборы президента России — последняя возможность для Горбачева остановить восхождение Ельцина к вершинам власти. Возможность призрачная, слабая — уж слишком сильна популярность Бориса Ельцина, слишком много общественных ожиданий, людских надежд и эмоций аккумулировал он. Но законы политической схватки не позволяют уступить конкуренту без боя.
В эти февральские и мартовские дни в поддержку кандидата в президенты России Бориса Николаевича Ельцина собрано три миллиона подписей.
Через год, 12 июня 1991 года Ельцина избирают президентом РСФСР.
И всё же Ельцин был против распада СССР. До последнего дня Горбачев и Ельцин «шлифовали» Союзный договор. Хотя ему, как и руководителям других союзных республик, было ясно, что данный договор – всего лишь инструмент для сохранения Горбачёвым поста Президента СССР. Сохранялся центральный аппарат КГБ и МВД, сохранялись вооруженные силы, сохранялась в незначительном изменении ведущая роль КПСС. Ни о каких экономических реформах речи не шло. Перед подписанием Союзного договора Горбачев улетел на отдых, а обиженные партийные функционеры тут же объявили ГКЧП. В Москву были введены войска, народ начал собираться на митинги. Генерал Лебедь от имени ГКЧП потребовал от Ельцина не допустить гражданской войны и … Ельцин перебил вопросом: «Что вы, как генерал, предлагаете?». Лебедь ничего не ответил, зашагал к выходу и уже на пороге молвил, что первого лица государства нет, вы – второе лицо, имеете право потребовать возвратить войска в казармы, а народу разойтись. Борис Николаевич незамедлительно так и сделал. Министр обороны Д. Язов выматерившись, приказал вернуть войска в места постоянной дислокации. А потом, тихо добавил, что из ГКЧП он не выйдет, всё возьмет на себя.
«Почти сразу после падения ГКЧП и возвращения в Москву Горбачев хочет подписать указ о присвоении Борису Ельцину звания Героя Советского Союза.
Ельцин Отказывается от высшей награды страны. «Герои — это те, кто был на баррикадах», — передает советское телевидение его слова.»
Хорошо сейчас, сытым сидеть на диване и рассуждать, предатель Ельцин или нет? Кто в тот период мог противостоять Горбачеву с его нескончаемой болтовней? Реально, кто? И где бы мы были сейчас, если бы руководителем остался Горбачев, если бы ввели чрезвычайку, если бы у руля осталась коммунистическая партия? Понятно, залили бы кровью всю страну, а дальше что?
Будучи в поездке по США Ельцин специально зашел в придорожный супермаркет.
«Увиденное поразило этого «простого человека». В супермаркете «Рэндолл» он вдруг окончательно понял, что есть иная цивилизация, иная потребительская культура, иной мир — который недоступен для его соотечественников.
И это открытие он справедливо посчитал национальным унижением.
В самолете Ельцин сидел, «обхватив голову руками», пишет Суханов, задавая самому себе один и тот же вопрос: «Что они сделали с нашим бедным народом?»»
P.S. Книга Бориса Минаева «Ельцин» потрясающе интересна, очень рекомендую
Мои статьи о книге Бориса Минаева «Ельцин»
Первую статью «Уральская сталь закалялась, когда страна убивалась» читайте здесь
Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста 👍 и подписывайтесь на мой канал