Мой тренер по гребле - чугунный топор.
С ним терни припятствий не вижу в упор.
Из множества планок не взяв ни одну,
вверх воздух пуская - спускаюсь ко дну.
И там на заброшенном, илистом дне
приходит познание смерти извне.
Откуда-то сверху, сквозь мнительность пор,
надежд на грядущее пафосный вздор.
Того, что излишен судьбы гандикап
котёнку, с повышенной слабостью лап.
Приняв, пусть невольно, участье в игре -
достигну финала в железном ведре.
Мой тренер по гребле - чугунный топор.
С ним терни припятствий не вижу в упор.
Из множества планок не взяв ни одну,
вверх воздух пуская - спускаюсь ко дну.
И там на заброшенном, илистом дне
приходит познание смерти извне.
Откуда-то сверху, сквозь мнительность пор,
надежд на грядущее пафосный вздор.
Того, что излишен судьбы гандикап
котёнку, с повышенной слабостью лап.
Приняв, пусть невольно, участье в игре -
достигну финала в железном ведре.