Белград плавился от жары. По улице Князя Михаила лениво, даже как-то заторможенно брели туристы, покупая через каждые сто метров очередной рожок мороженого или ледяную банку прохладительного напитка. Там, где улица спускалась к старинной крепости - целому комплексу, составляющему важную историческую часть города Калемегдану, толпы горожан и туристов становились похожими на демонстрацию или шествие. Все искали спасения от палящих лучей в парке или у реки. С высоты крепостной башни место слияния Дуная с Савой казалось миражом – настолько густым было жаркое марево.
- И как я буду сегодня представлять ретробарышню? – в который раз обратилась я к своему провожатому Животе Чиричу, фотографу женского глянцевого журнала «Кристина», который, пыхтя и отдуваясь, заказывал для нас двойной шпритцер.
Мы сидели на террасе кафе в Калемегдане, любовались видами реки и обсуждали сегодняшний прием.
- Да ничего, там работает кондиционер, - посмеивался Чира, как его звали близкие друзья. Он провел привычным жестом по длинной, почти окладистой бороде, в которой пробивалась седина, и с видимым наслаждением глотнул освежающего напитка.
- И что за идея - устраивать презентацию в такое пекло? – не унималась я.
Живота хитро подмигнул мне, и в его темно-ореховых глазах заплясали смешинки.
- Исидора Бьелица не считается ни с чем, если речь заходит о новой книге. Тем более что в ее романах обстановка всегда весьма жаркая, - засмеялся он, имея в виду, что сербская писательница довольно откровенно описывает сцены страсти.
Он поднял руку, подзывая официанта.
- Тут ты прав, - согласилась я. - Вчера я читала в парикмахерской ее роман «Любовь в Эмиратах». Страсть в клочья! Но что за мальчишки держат эту парикмахерскую! – Мои мысли переключились на события вчерашнего дня.
- Ну да, - огорченно подтвердил Чира. - Видно, что дело знают. Ты приехала такая рыженькая, а сейчас даже не разберу, что за цвет.
- Да я и сама не разберу, - призналась я.
Четыре часа в парикмахерской, где работали только молодые ребята соблазнительной внешности, с придыханием произносящие имя Сергея Зверева, не прошли впустую. Теперь мои волосы на солнце отливали всеми оттенками павлиньего пера, а в помещении становились больше похожими по цвету на спелый баклажан.
Чира расплатился, и мы вышли из кафе.
- Шефице, - такое шутливое прозвище я получила от Чиры, - в гостях у Исидоры будет московский издатель, и ты сможешь в неофициальной обстановке рассказать ему о своей книге. А я сделаю ваши фото – как вы прекрасно, мирно и мило беседуете и наконец приходите к согласию.
Мы брели по парку, какими-то извилистыми тропами пробравшись в совершенно безлюдную его часть. Чира знал Калемегдан досконально. Он вдруг сделался разговорчивым, рассказывал истории из жизни редакции, сдвигал бейсболку то козырьком назад, то снова вперед. Мы сели на скамейку под раскидистым платаном. И Живота принялся вспоминать тот день, когда началась война – когда американские самолеты сбрасывали бомбы на Белград.
- Мы в это время сидели в пивной – мой друг и я. А тут грохот, крики, свет погас. Война! Мой товарищ небрежно так говорит: «Да что там война, лучше принесите еще пива…» От всего этого я и уехал в Черногорию, там было спокойнее. У митрополита Черногорского как раз была вакансия, он искал фотографа. Тут я и подвернулся. Стал работать – и днем, и ночью, снимал каждый шаг. И вот вернулся, хотя службы у митрополита не бросил… Может, пойдем выпьем кофе? – вдруг несмело предложил он. - Тут в двух шагах живет моя мама. Она, правда, совсем уже старенькая, ей тяжело выходить на улицу. Но она в трезвом уме и памяти, в квартире чистота и порядок. Я каждый день привожу ей свежие продукты. Пойдем, Шефице?
Я задумалась. Я знала, что Чира сейчас один, что жена и дети давно обосновались где-то в Европе и что с тех пор он так и не женился, даже постоянной подругой не обзавелся. Что живет, как и его мама, в старом центре города, в очень красивом доме. Чира смотрел на меня, и в его взгляде сквозила легкая печаль.
Мои размышления прервало мелодичное треньканье телефона Животы: моя приятельница, у которой я гостила, интересовалась у Чиры, где я, и сообщала, что через полчаса ждет меня в торговом центре – мы условились пойти вместе искать ей наряд для презентации, которая обещала стать заметным и интересным событием. Исидора Бьелица устраивала в банкетном зале наимоднейшего белградского отеля вечеринку в стиле двадцатых. Действие ее последнего романа разворачивалось в период коротких стрижек, алых губ бантиком, под звуки шимми. В то время, когда женщины научились курить, водить авто и аэропланы, позволяли себе быть более раскованными и влюблялись без оглядки. Сословные границы долой! Принцессы привечали трубочистов, и те отвечали им самыми пылкими чувствами.
На презентацию полагалось одеться в стиле двадцатых и по возможности создать образ обольстительной женщины той эпохи. Как я додумалась выпросить у подруги Вики роскошное ретроплатье, - в который раз удивлялась я сама себе, пока Живота лавировал на своей машине в плотном дорожном трафике.
- Жаль, что не успели выпить кофе, но потом обязательно! – пообещала я. - Может, завтра?
- Завтра ты проснешься знаменитой, - невозмутимо ответил Чира. - А пока – до вечера, увидимся.
Он высадил меня у торгового центра. Я сразу же приметила долговязую фигуру Лолы. Дочь русской и серба, Лола выросла в Белграде, училась в Гейдельберге и вернулась в родной город уже профессором, преподавать языки. Лола была патриоткой своей страны – она не соглашалась покидать Сербию и не соблазнялась заманчивыми предложениями работать в других странах. Прекрасно владея русским, она предпочитала общаться со мной на сербском языке. Итак, Лола в строгом «профессорском» костюме стояла у колонны и ждала меня. Трудно представить себе профессора в образе роковой красавицы эпохи немого кино, подумалось мне.
Мы вошли в спасительную прохладу торгового центра. Первым нас приманил магазин Kod Bate. На вешалках висели яркие цветастые наряды, на прилавке переливались блестящие украшения и прочие аксессуары.
Перебирая платье за платьем, я не могла отделаться от впечатления, что нахожусь в цыганском таборе.
- Нет, дорогая, - тихо сказала я Лоле, - все это немного не в тему. Пойдем дальше.
Переходя из одного магазина в другой, мы оказывались то в лавке индийских товаров, то в магазинчике в мексиканско-перуанском стиле, то терялись среди расшитых каменьями платьев из марлевки, окаймленных перьями малибу(марабу?).
- Cил моих больше нет! – Лола тяжело опустилась в кресло кафе на втором этаже.
- Мда. - Я озадаченно потерла висок. - А что, в Белграде есть только такие магазины?
- Конечно, нет. Господи, ты что же наш город за провинциальную дыру принимаешь? На площади Теразие представлены все мировые бренды, но я не стала тебя туда тащить. Там же все равно не найти платья в стиле двадцатых. Нет, ты меня серьезно задела, - горячилась Лола. - А ты где одеваешься в Москве? В каких магазинах?
- Есть модельер Ольга Моисеенко, она шьет фантазийные наряды, и порой у нее случаются маленькие шедевры. Есть известный на весь мир кутюрье Вячеслав Зайцев. Наряды Зайцева на века, это классика. Ну и прикупаю себе кое-что за рубежом, что-нибудь оригинальное, чего у нас в Москве не найти. А вообще-то шопинг я терпеть не могу!
- Вот и я не могу, - согласилась Лола. - И хочу тебе сообщить, что на сегодня с меня хватит. Надену обычное вечернее платье.
- Какое вечернее платье! Ты сегодня обязана выглядеть великолепно. Ты же ведущая вечера! Давай еще сходим в какой-нибудь винтажный магазин, - взмолилась я.
- Ох, - Лола сбросила туфли и пошевелила пальцами, - чувствую я, что никуда мы больше не пойдем, и останется Исидора Бьелица без ведущей.
- Ну уж нет! – с жаром воскликнула я. - Мы обязательно найдем тебе нужную вещь!
- Хорошо, - смилостивилась приятельница, - знаю я тут неподалеку один свадебный салон. Там столько разных платьев - на любой вкус!
Через десять минут мы входили в магазин с вывеской Butik Floriana. Что-то привлекло мое внимание, когда мы открывали дверь, – я не смогла сразу определить, что именно, а потом догадалась. На витрине на манекене красовалось дивное платье изумрудного цвета. Оно как будто ждало Лолу, казалось, что скроено по ней. Лола его примерила, а когда платье было оплачено, продавщица вручила ей бархатный мешочек:
- Это бонус от нашего магазина, идеально подойдет для вас!
В мешочке мы нашли длинную нитку искусственного жемчуга. Жемчужины отделялись одна от другой бисеринками зеленого цвета – в тон к платью.
- Уф! – выдохнула подруга, когда мы вышли на раскаленную улицу. - Неужели получилось?!
- До презентации осталось мало времени, а нам надо сделать маску, наложить макияж и морально подготовиться. Да и есть ужасно хочется, мы же сегодня не обедали! Так что вперед! - скомандовала я.
Ровно в восемь часов такси доставило нас, безупречно одетых леди двадцатых годов, к парадному входу гостиницы Square nine. Швейцар предупредительно открыл перед нами дверь, и мы, как павы, вплыли в вестибюль. Процокали каблуками по направлению к лифтам, поднялись на двенадцатый этаж. В лифте мы еще раз придирчиво осмотрели друг друга и остались довольны.
- Все хорошо, боярышня, - по-русски произнесла Лола и улыбнулась. – Красавица моя!
Выйдя из лифта, мы сразу услышали музыку. Мелодия была такой зажигательной, что так и хотелось сразу бежать на танцпол.
- А вот и прекрасные дамы! – У входа нас встречал Чира с камерой в руках. Он навел на нас объектив, мы приняли театральные позы и застыли. Щелк, щелк - камера отсчитывала кадры.
- Исидора уже здесь? Мы должны пройти к ней. - Лола прервала нашу фотосессию, и мы, протиснувшись сквозь толпы гостей, нашли виновницу торжества.
- Надо сказать, что я разочарована: не все гости одеты в стиле ретро, - писательница покачала головой. - Но вы, мои милые, смотритесь просто сногсшибательно!
Она была права. Собравшиеся были одеты небрежно, кто-то даже явился в джинсах. Зал был декорирован плакатами эпохи двадцатых и, честно говоря, выглядел скучновато и бедно, - от отеля высокого класса я ждала большего.
Презентация началась. Лола вела вечер, Исидора представляла свою книгу, приглашала на танцпол профессиональных артистов, которые лихо отплясывали шимми и чарльстон. Известный в Сербии телеведущий прочитал в микрофон отрывок из книги Исидоры, его бархатный баритон завораживал, заставляя вслушиваться в звучание голоса, а не в сам текст.
- Ну что же, впечатляет. Я не заметила, как ко мне подошел мужчина атлетического сложения с казавшимся хрупким в его огромной ладони бокалом. Он рассеянно улыбался. Я сразу же узнала его – Сердешников Андрей, тот самый директор издательства, которого я ищу!
- А вы знаете, Исидора очень плодовитый автор, у нее есть не только любовные романы, но и пьесы, и исторические очерки. Например, книга о черногорских принцессах! Эти удивительные женщины определяли политику многих европейских государств в начале двадцатого века! – завела я разговор.
- Любопытно. - Андрей был немногословен, но, похоже, я завладела его вниманием.
- Меня зовут Мила Леденева, - представилась я. - Я тоже пишу, но в другом жанре. Я детский писатель, и у меня набралось материала на несколько книжек. Конечно, женские детективы и романы более выигрышные… - продолжила я.
- Ну, не скажите, - впервые улыбнулся Сердешников и поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта в безумно элегантной униформе. - Детская литература, на мой взгляд, важнее всех прочих жанров. Только если она качественная, - он усмехнулся. - Понимаете, Мила, мы живем в век, когда писателей слишком много. Пишут все, кому не лень. Бумаги не напасешься, складов не настроишься! А кто читать будет? Вы москвичка?
- Да. - Я понурила голову. Теперь мне стало ясно, что моим книгам так и не выйти в свет. - Я живу на Чистых прудах, а вы?
- Я? – В его глазах заплясали смешинки. - Я живу за городом, недалеко от Салтыковки, в одной маленькой деревне.
- «Гламурной» деревне? - уточнила я и снова посмотрела ему в лицо, в его карие с крапинками глаза.
- Почти, - рассмеялся он. – Что же мы стоим, музыка играет, пойдем танцевать, вы не против?
И я пошла танцевать. Может, у меня это получалось не очень умело, а может, еще камера Животы, который возник словно ниоткуда, смущала меня, но Андрей смеялся все чаще. От этого лицо его молодело, и я видела перед собой не «великого и страшного» директора издательского дома, а молодого задорного мужчину, ловко танцующего чарльстон.
- Ну, Мила, вы меня уморили, - запыхавшись произнес он, когда музыка смолкла. - Пойдем вот к тому столику у пальмы, выпьем чего-нибудь холодненького.
Я кивнула.
– А вы расскажете о своих книжках.
Это казалось невероятным. Еще вчера я мысленно ужасалась возможному разговору с издателем, а сегодня за столиком непринужденно вела с ним беседу. Впрочем, когда я начинала говорить о героях моей книжки – девочке Василисе, коте Мурмяу, ежике Шуршике и других - я увлекалась и забывала обо всем на свете.
- Поразительно, - сказал Андрей, слушавший меня очень внимательно, - откуда столько фантазии? У такой красивой современной девушки, пусть и в ретронаряде? Я вам уже говорил, что ваше платье невероятно вам идет? Да и само платье необычное, чего стоят эти кружева и бисер.
- Это старинное платье, - заметила я, крутя в руках фужер, из которого пила воду. - Оно настоящее, то есть сделанное в давние времена.
- Знаете, несмотря на свой ретро-гламурный вид, вы похожи одновременно на Золушку и Спящую красавицу, затерянную в зачарованном лесу… Слушайте, а что этот бородатый фотограф все время крутится вокруг нас?
- Это Живота Чирич, - встрепенулась я, - мой хороший сербский друг. Он прекрасный фотограф, но самое главное – очень добрый человек.
- Здраво, Живота! – поднял руку в приветственном жесте Андрей.
- Добар вечер, - отозвался фотограф и внезапно растворился в толпе.
- Итак, Мила Леденева, диктуйте ваш телефонный номер.
- Зачем? – пролепетала я.
- Затем, что я вам буду звонить. По поводу книжек. Вы не возражаете?
- Нет, - я прижала руки к груди. - Конечно нет! Ой, как здорово!
И я продиктовала свой номер телефона. Андрей встал из-за столика.
- Не волнуйтесь. Я свяжусь с вами теперь уж непременно, - пообещал он, и мое сердце радостно заколотилось. - И передавайте привет вашим Шуршику и Мурмяу – они хорошие ребята. - Сердешников махнул рукой на прощание и вскоре исчез за спинами танцующих гостей.
- Ну что? – подскочили ко мне Чира и Лола.
- Он сказал, что я похожа на Золушку, - улыбнулась я.
– Что же, - рассудила Лола, - будем надеяться, что хрустальная туфелька придется впору. Правда, Чира?
Чира кивал, смотрел на меня и улыбался, но в его глазах затаилась горькая тоска. А может, мне это только показалось…