Кира спустилась на первый этаж и зашла в туалет, чтобы умыться. Снова. Её душили слёзы, но расплакаться не получалось — это было бы слишком просто. Этого она не заслужила. Горло как будто сдавила чья-то холодная и безжалостная рука. Рука мерtвеца? Так или иначе, да. Анфиса, Маша. Даже их преподаватель, которого сбил большегруз
(а гроб будет закрытым?)
Она зашла в туалет, подошла к раковине и включила холодную воду. Снова. Поняла, что совершенно не удивлена происходящим. Больше даже: воспринимает это как расплату за… Кира задумалась, подыскивая подходящее слово. Расплата за грехи прошлого.
Всё было именно так, как сказала Оля: когда Кире было одиннадцать лет, очередной сожитель мамы действительно попытался… Кира до сих пор не знала, что он собирался сделать. Вернее, не была уверена до конца, что он решится на это. В итоге, девочка просто сбежала из дома ночью, оставив на лице отчима пару глубоких царапин. Идти было некуда, и Кира направилась к родному отцу.
Идти в другой конец города ночью она — одиннадцатилетняя девочка в пижаме — не решилась, поэтому просто остановила попутку. Думала ли она в тот момент о последствиях? Вряд ли. Она была слишком сильно напугана. Молодой человек в дорогой машине спросил, всё ли у неё в порядке. Кира ответила, что ей нужно к папе. Молодой человек дал ей свою куртку и спросил, знает ли она адрес папы. Кира ответила, что знает. Тогда молодой человек протянул девочке телефон и попросил, чтобы она набрала папу.
— Помнишь номер? — спросил он. Кира помнила. Переговорив с её отцом, молодой человек отвёз ему девочку.
— Пойми одно, — сказал ей папа уже потом, когда мать обвинила во всём случившемся одиннадцатилетнюю девочку, — ты ни в чём не виновата.
Кира не стала спорить. Она вообще ни с кем это не обсуждала, только дневник и Вадим. И если на страницы дневника она просто выплеснула свои страхи и сомнения, свою боль, то Вадим не просто выслушал. Он…
— Он помог, — пробормотала Кира.
Она не врала Вадиму. Нет. Не врала. Это была возможность высказаться и услышать мнение человека со стороны, который не стал бы врать. Не стал говорить то, что принято говорить в подобных случаях. По крайне мере, Кира очень рассчитывала на это. Ей не нужно было утешение, она хотела понять. Жестокая игра «Отбей неверного парня у подружки» стала для Киры своеобразной попыткой избавиться от чувства вины перед мамой. Кира не понимала, что в случае с её отчимом виноват был только отчим, и вся ответственность за случившееся лежала только на нём. И на маме, которая закрывала глаза на очевидные вещи. Которая не смогла стать тем, кому Кира смогла бы доверять.
— А Вадим помог, — сообщила Кира своему бледному отражению, — помог и заплатил за это. Заплатил за это, — повторила она, вспоминая слова Андрея о том, что девушка Вадима была неуравновешенной.
(это нас не оправдывает)
(а её? можно как-то оправдать то, что сделала она?)
Никто из них не понёс наказания за sмерть Маши, и тогда Маша решила наказать их сама?
— Это делает человек, — прошептала Кира, — всё это делает человек.
Или нет? Если верить легендам, души sамоубийц никогда не находят покоя, могло ли это означать, что Маша вернулась? И где бродит её неприкаянная душа? Там, где была её могила? Или это её мрачная фигура, облачённая в бордовый плащ, бродила по студенческому общежитию?
(прекрати. это студенческое общежитие, а не средневековый замок)
Кира подумала об обстоятельствах, при которых Вадим оказался в их университете. Человека, которого он сейчас замещал, сбил грузовик. Как часто вообще грузовики сбивают людей? В ДТП, очень жёсткие ДТП, грузовики попадают довольно часто, но как насчёт смертельных случаев? Кира не была знакома с этой статистикой и знакомится не собиралась. Но почему их преподавателя сбил большегруз именно в тот момент, когда Анфисе начала сниться Маша? Ещё одно совпадение?
Дверь в туалет открылась, и Кира услышала за спиной голос Вадима.
— Так и знал, что найду тебя здесь.
Кира резко повернулась к нему, потом прижалась спиной к холодному кафелю. Во рту пересохло от внезапного ужаса. Она закрыла глаза, спрашивая себя, что это. Что? Бред или реальность. Вадим, действительно пошёл за ней? Или это продолжение кошмара, в который медленно, но верно превращалась её жизнь?
— Кира?
— Это женский туалет, — прошептала она онемевшими губами и открыла глаза. Вадим внимательно смотрел на неё, пытаясь понять, что не так.
— Я в курсе, — сказал он, — поэтому и пришёл сюда. Знал, что ты тут. В мужской не пойдёшь. Что случилась? — спросил он уже совершенно другим тоном. Тоном человека, который хочет понять и помочь.
— Я просто ушла с пары, чтобы не наговорить ничего лишнего, — ответила Кира, — ты же запрещаешь… ты же запретил Оле…
— Кому?
— Оле.
— Плевать на Олю. И тебе тоже, как мне кажется, плевать на неё. Причина не в ней. Ты не из-за неё сейчас плачешь.
— Я не плачу.
— Плачешь.
— Я?
— Не я же, — ответил он очень мягко, как будто перед ним стояла не двадцатилетняя девушка, а пятилетний ребёнок, которого нужно было убедить в том, что манную кашу всё-таки придётся съесть. Кира посмотрела в зеркало и с удивлением обнаружила, что действительно плачет.
— Рассказывай, — сказал Вадим.
— А пара?
— Плевать мне на эту пару, Кира. Что это за история, которую рассказала Оля? Чей это дневник?
В этот момент в коридоре послышались голоса. Вадим схватил Киру за руку и потащил к ближайшей кабинке, запихал её туда, зашёл следом и закрыл дверь, потом повернулся к девушке. Чтобы увидеть его лицо, Кире пришлось задрать голову, Вадим был гораздо выше её.
— Она заявила, что не поставит мне зачёт, пока я не отработаю все пропущенные пары, — говорила одна из вошедших девушек. Безликий голос. Кира закрыла глаза.
— Только не говори, что тебя не предупреждали об этом, — ответила её собеседница, — предупреждали. Сама виновата.
— В смысле, сама? На каком основании она не поставит мне зачёт, если я ей всё отвечу?
— Вот ей и задашь этот вопрос.
— И задам.
— Она тебя просто не допустит к зачёту. И никто ей ничего не скажет. До зачётной недели ещё есть время, не переживай.
— Знаешь, что она мне поставила в аттестационный лист по предмету?
— Два?
— Два.
— Но до аттестационной недели ещё полмесяца.
— А она уже поставила мне два.
Кира поняла, что пытается максимально отстраниться от Вадима. Но весь максимум, который она могла себе позволить в тесной кабинке — это пара сантиметров. Едва ли отдавая себе отчёт в том, что делает, Кира уткнулась лицом в грудь Вадима. Он обнял девушку.
— Ну? Ты же плачешь не из-за меня? — прошептал он.
И из-за тебя тоже, — подумала Кира, чувствуя себя несчастной, потерянной и никому не нужной.
— Жалеешь?
— Нет.
— Из-за этих листов? Из-за того, что прочитала Оля? Брось. Об этом поговорят и забудут.
На самом деле, она сама не понимала, почему плачет. Может быть, из-за Анфисы? В конце концов, они были лучшими подругами.
— Жалеешь о том, что было? —спросил он, — но какая тебе разница? Ты ведь всё равно думала, что уже не…
— Вот об этом я точно не жалею, — перебила его Кира шёпотом.
— То есть, у нас всё хорошо, да?
— У кого?
— У нас, Кира. У нас, — твёрдо сказал он.
Кира в панике посмотрела на парня, не понимая, что он имеет в виду. Очевидно было, что Вадим уже всё решил для себя. И ему в голову не приходило, что Кира может не разделять его мысли и чувства.
— Кира? Солнышко?
От обсуждения преподавателя девушки перешли к обсуждению какого-то парня. Судя по сладковатому запаху, они курили электронную сигарету.
— …их видели вместе в парке. Гуляли, держась за руки. И пусть не рассказывает, что они просто… друзья. Он её явно…
— Серьёзно? Она думает, кто-то поверит в их… дружбу? Слушай… не думала, что у него серьёзные намерения. А, видимо, серьёзные.
— Мне кажется, он сам от себя не ожидал такого.
— Возможно. И она думает кого-то обмануть…
— Не знаю, что она думает… Но если она не хочет никому говорить об их отношениях, это её дело.
— Не говорить и врать — это разные вещи.
Вадим чуть заметно усмехнулся и покачал головой. Кира могла себе представить, каким глупым ему казался этот случайно подслушанный разговор.
— Кира, поговорим как взрослые люди, — негромко заговорил Вадим, — готова выслушать меня?
Она готова была на что угодно, лишь бы не пришлось отвечать на его вопросы.
(то есть у нас всё хорошо, да?)
— Я вижу, что ты хочешь быть со мной, — он шептал ей эти слова на ухо, так что Кира не видела его лица, но чувствовала тепло его дыхания, чувствовала запах его дорогой туалетной воды. Он был так близко, но вместе с тем так далеко.
(расскажи ему правду)
(я не могу)
(тебе придётся сделать это. рано или поздно)
— И даже не пытайся убедить меня в обратном. Ты хочешь быть со мной.
Да, произнесла Кира одними губами.
— Но что-то мешает тебе…
— …чему эти тайны, — голос из другой реальности и сладкий запах электронной сигареты, — и вообще, думаю, это его очередное увлечение. Просто увлечение. Это несерьёзно. Он поиграет с ней и бросит. Она понимает это, поэтому не хочет, чтобы другие были в курсе их отношений.
— О его «просто увлечениях» все были в курсе. А её он скрывает ото всех. Не хочет проблем. Не хочет, чтобы у неё были проблемы. Он её защищает.
— И что бы это значило?
— Подумай…
Вадим отстранился от девушки и заглянул ей в глаза. Кира попыталась отвернуться, но Вадим не дал ей этого сделать. Уверенно, мягко и решительно. Как всегда.
— Просто скажи, что именно не так, — попросил он, — я не понимаю. Пытаюсь понять, но не получается. Но я тебя больше не отпущу. Ни за что.
— Ты слышал, что сказала Оля?
Кира больше не плакала, но ей по-прежнему было не по себе.
— Я тебе уже говорил, мне плевать на Олю. Она никто. Пустое место.
— Она сказала правду. Я нехороший человек.
— Уверена?
— Я знаю, о чём говорю. Я знаю себя.
— Серьёзно? Ты даже не знала, что до сих пор оставалась дев…
— Прекрати.
Он замолчал, протянул руку к её волосу и убрал с лица выпавшую из причёски прядь.
— Извини, но это правда, Кира.
— Зачем ты избил того парня на стоянке? Это ведь ты избил его, да?
Молчание.
— Да? — с нажимом повторила она.
— Да.
Девушки вышли из туалета, оставив их наедине. Кира села на крышку унитаза и обхватила голову руками. Вадим терпеливо ждал следующего вопроса.
— Зачем?
— А что я должен был сделать? Пожать ему руку? Просто пройти мимо. Помочь?
— Ты сломал ему нос. Ногу…
— Руку.
— Разбил лицо.
— Он ещё очень легко отделался, — с неожиданной для Киры злостью ответил Вадим, — тебя он не пожалел, Кира. Знаешь, что он собирался сделать с тобой? Озвучить? Вслух это произнести?
Кира замотала головой; как будто отрицая сам факт происходящего сейчас. Вадим не торопил её.
— То есть, избить человека для тебя ничего не значит, да?
— Да, — ответил он почти равнодушно и Кира попыталась представить себе реакцию Вадима, когда он узнает, кем она была на самом деле.
— Кира, солнышко, — Вадим опустился перед ней на корточки и взял её руки в свои, легонько сжал их, — ты понимаешь, что он собирался с тобой сделать?
Кира подняла на него глаза. Взгляд был тусклым и ничего не выражающим. За секунду до того, как она ответила ему, Вадим всё понял, но не успел помешать ей.
— А, может, я заслужила это.
— Не смей!
— Вдруг это расплата?
— За что? — ей показалось или в глазах парня мелькнул страх?
И снова Кире не хватило смелости ответить ему.
Ей не хватило смелости рассказать всем, что листы были вырваны из её дневника, и Анфиса… мёрtвая Анфиса тут абсолютно не при чём.
Ей не хватило смелости признаться Вадиму, что это она была той девушкой, из-за которой они с Машей расстались.
А зачем подставлять себя? Какой смысл? Ведь Анфиса всё равно умерла, а Маша была неуравновешенной.
— Слушай, пара закончится минут через 30-40, — сказал Вадима — подожди меня в машине, хорошо? Съездим куда-нибудь и нормально поговорим. С твоей машиной ничего не случится на стоянке. Договорились?
— А если кто-нибудь увидит меня в твоей машине?
В глазах Вадима появилось недоумение.
— И?
— Ты же преподаватель, а я твоя студентка.
— Плевать, Кира, плевать, — он всё ещё пытался держать себя в руках, но раздражение было слишком уж явным, чтобы не заметить, — ты думаешь, я собираюсь перед кем-то отчитываться?
Видимо, нет, — подумала Кира.
— Подождёшь меня в машине? — повторил Вадим, — да-нет?
— Да.
— Точно?
— Точно.
Кира поднялась, но Вадим продолжал держать её за руку.
— Что? — спросила она.
— Кира, плевать, кто что скажет, — повторил он, — я понял это в 17 лет, когда… — Вадим запнулся. Видимо, эта тема до сих пор причиняла ему боль. Ну, или не боль. Что-то.
— Был у меня такой период в жизни, когда я понял, что нужно наплевать на мнение окружающих, иначе, Кира, сойдешь с ума. Мнение окружающих ничто, по сравнению с тем… по сравнению с…
— С тем, когда ты сам себя ненавидишь, да? — спросила Кира шёпотом. Вадим кивнул.
— И не надо, Кира, рассказывать мне о том, какая ты плохая. Я же вижу, как ты переживаешь. Сделать… совершить ошибку и быть плохой — это абсолютно разные вещи.
— Как же, ага.
— Хорошие тоже совершают ошибки. Все совершают ошибки.
Кира надеялась, что Вадим догадается обо всём, и кошмар закончится. Надеялась, что он выплеснет на неё все свои страхи, всю свою ненависть и презрение. Надеялась, что после этого ей станет легче, но… Но Вадим снова защищал её, только на этот раз уже от самой себя.
— Кира, нет такой проблемы, которую нельзя бы было решить, — негромко продолжал Вадим, — самое страшное, что может случиться с человеком – это смерть. Всё остальное решаемо.
И это были не пустые слова. Вадим знал, о чём говорил. Кира подумала о семнадцатилетней девушке в свадебном платье. Губы посинели, руки сложены на груди, волос чисто вымыт и тщательно уложен.
Подумала о другой девушке, чьё траурное фото стояло сейчас на первом этаже седьмого корпуса.
— Мне надо купить свадебное платье, — безжизненным тоном произнесла она, — Анфиса… мама Анфисы попросила купить. В нём её будут хоронить. Надо купить платье и отвезти его в морг.
Взгляд Вадима застыл. Кира прекрасно понимала, о чем он сейчас думает. О чём и о ком. О своей бывшей девушке, которую похоронили в свадебном платье.
— Мы всё сделаем, — сказал Вадим, — не переживай.
— Мы? — переспросила Кира.
— Мы. Жди меня в машине, хорошо?
Кира послушно кивнула. Вадим притянул девушку к себе и поцеловал. Её ладони коснулось что-то прохладное. Ключи от машины. Вадим вложил их в здоровую руку, и Кира оценила это. Даже сейчас он продолжал заботиться о ней. Мягко и ненавязчиво, но решительно.
— Если замёрзнешь, включи печку, хорошо?
— Спасибо.
— Не говори «спасибо», просто скажи «да».
— Да.
Она вышла из туалета и медленно пошла по коридору, направляясь к выходу.
На фото Анфисы она не посмотрела.
В машине Кира расплакалась и плакала до тех пор, пока не уснула.
Ей снилась открытая тетрадь с исписанными страницами. Чернила были красного цвета. Может быть, это были и не чернила вовсе? Не прощена, — прочитала Кира.
Не прощена. Не прощена. Не прощена.
Кира узнала эту надпись. В какой-то момент она поняла, что держит в руке красную гелевую ручку. Кира разжала пальцы, и ручка упала на пол. Из неё начали вытекать чернила, растекаясь по полу неровной бордовой лужей. Кира застонала от ужаса и почувствовала прикосновение к лицу прохладной руки.
— Кира… солнышко… всё хорошо. Это просто сон.
— Не прощена, — пробормотала девушка.
Прямо из листов дневника росли розы жуткого красного цвета, который ассоциировался у Киры с цветом гробов. Она начала выдирать цветы, раня пальцы шипами, но на месте сорванных роз тут же вырастали новые. Кира бродила среди этих цветов, пытаясь найти выход, но не могла. Где-то тут была могила Маши. И здесь же была свежая могила Анфисы… пока пустая.
Задыхаясь от слёз, Кира начала звать единственного близкого ей человека, способного вывести её из этого мрачного царства ужаса и скорби.
— Я здесь, Кира, я с тобой, всё хорошо, — отозвался Вадим, — это просто сон…
Кира открыла глаза и расплакалась.
До свадебного салона ехали молча. Кира понятия не имела, о чём думал Вадим, сама же она пыталась сообразить, как коротко и по существу объяснить ему происходящее. Она уже поняла, что Вадим терпеть не может, когда девушка извиняется перед ним, но ничего другого, кроме «извини» в голову не приходило.
Дождя не было, но город по-прежнему оставался мрачным и хмурым незнакомцем… маньяком, выслеживающим свою следующую жертву.
Кира понятия не имела, куда они едут, полностью доверившись Вадиму. Собственно, он и не возражал.
— Слушай, одного не могу понять, — сказал он, когда они остановились перед торговым центром, где располагался отдел свадебных платьев, — почему мама… родители Анфисы не приехала на прощание? Кто повезёт тело?
— Они договорились. Все… ммм… хлопоты… все обязательства берёт на себя ритуальное агентство, куда они обратились.
— В городе?
— Наше местное. Они всё сделают.
— Анфиса из обеспеченной семьи?
— Ну… да. Да.
— И отношения у них в семье были не очень, да?
— Не очень.
— Но отец был родным, так?
Кира промолчала.
— А у тебя? — спросил он.
— У меня всё сложно.
Продавец в свадебном салоне решила, что Кира выбирает платье для себя и предложила свою помощь. Вадим отказался, заверив женщину в том, что они и сами прекрасно справятся. Интересно, подумала Кира, а что бы она сказала, если бы узнала, кому мы покупаем это ч@ртово платье. Кира посмотрела на Вадима, и у неё сложилось впечатление, что он думает примерно о том же. Следующая её мысль не отличалась особой оригинальностью: а кто выбирал платье для Маши?
— Мне почему-то кажется, что лучше купить платье с длинным рукавом, — сказал Вадим, — нужно закрыть руки.
— Хорошо.
— Белое?
— Ну, наверное.
Они остановились у манекена в белом свадебном платье. Вадим опустил глаза в пол и прикусил нижнюю губу. Кира могла только догадываться, о чём он думает. Она робко вложила ему в ладонь свою руку. Вадим бледно улыбнулся ей и сжал холодные пальцы.
— Это сорок восьмой размер, — сказала продавец, — вам будет явно велико.
Кира промолчала, бросив в сторону женщины нервный взгляд.
— Примерьте, — обратилась к ней продавец, — и мы определимся с фасоном.
— Нам нужен этот размер, — сказал Вадим.
— О… понимаю, — женщина скользнула взглядом по фигуре девушки, остановилась на животе. Кира подумала, что ей уже всё равно, пусть думает, что хочет.
Она посмотрела на платье, представляя, как наденет его на себя, а уже завтра утром в него облачат холодное и безжизненное тело.
(спасибо, не надо)
Так уж важен был фасон в данном случае?
— Зачем хоронить кого-то в свадебном платье, — прошептала Кира. Глаза защипало от слёз. Увидеть подругу в гробу — удовольствие так себе, но увидеть мёрtвую подругу в свадебном платье…
— Что за дурацкие… предрассудки, — она сердито сморгнула навернувшиеся на глаза слёзы.
— Раньше так хоронили всех незамужних девушек.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Он обнял девушку и прижал к себе, прижался губами к её макушке. Посетителей в магазине не было, так что осуждающе смотреть на них было некому. Хотя… кто будет осуждать за такое в салоне свадебных платьев? Никто.
— Не думай об этом, — шепнул он ей на ухо, — мы справимся. Вместе. Просто заставь себя не думать об этом. Запрети.
— Ты пойдёшь со мной?
— Конечно.
— Правда?
— Конечно. И на похороны.
Кира удивлённо посмотрела на Вадима.
— Поедем вместе, — твёрдо сказал он, — если возникнут проблемы с родителями, переночую в гостинице.
Кира уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Продавщица растеряно наблюдала за ними, понятия не имея, что делать: вмешаться или продолжать делать вид, будто бы ничего не происходит. Парень с девушкой не были похожи на счастливых влюблённых, но в то же время, глядя на них, становилось очевидно: их связывает нечто гораздо большее, чем может показаться с первого взгляда.
— Мы справимся, — услышала женщина негромкий голос парня, чьё лицо вдруг начало казаться ей смутно знакомым. От его следующей фразы по спине пробежал неприятный холодок, зато всё встало на свои места. Его бледная и апатичная подружка не была беременной, и вообще, платье они подбирали не для неё.
— Возьмём 48, чтобы на пришлось его разрезать на спине. И вырез не должен быть… декольте, я имею в виду, не должно быть слишком глубоким, иначе будет виден… хм… шов. Давай максимально закрытое.
Голос звучал спокойно и уверено, в нём было сочувствие, но не было жалости.
— Кира, соберись, ты мне нужна. Сам я не справлюсь. Слышишь?
Девушка кивнула. Она продолжила стоять у манекена, но парень потянул её к другому платью: менее красивому, но более практичному. Оно было без пышной юбки, с коротким рукавом и прозрачной спиной на пуговицах.
На пуговицах.
— Возьмём к нему перчатки, — сказал парень, — на всякий случай…
Упаковывая платье, продавщица думала о том, что подобное происходит с ней второй раз в жизни. Первый раз свадебное платье для покойницы у неё купили примерно пять лет назад. Покупателями были молодая женщина и парень… мальчишка, симпатичный блондин с… Женщина потрясённо уставилась на Вадима. Кира стояла рядом с ним, глядя в одну точку, и не обратила внимания на взгляд продавщицы. Она вообще ни на что не обращала внимания, уйдя в себя.
Глядя на платье, она вдруг как-то по-новому начала воспринимать случившееся. Пришло осознание — чёткое и неизбежное. Вместе с этим пришли ужас и жуткая, холодная, звенящая пустота. Опустошение. Она понимала всё, но в то же время оставалась в шаге от всего… в паре шагов — от машины до входа в ритуальный, где будет проходить прощание.
Ч@ртово платье превратило sмерть Анфисы в реальность.
Женщина продолжала смотреть на Вадима. Он чуть заметно покачал головой, взглядом приказывая ей молчать — семнадцатилетний мальчишка, который превратился в красивого молодого мужчину.
— Мне надо уйти отсюда… — прошептала Кира и снова расплакалась, — я пойду в машину.
— Стой, нет, вместе пойдём, — Вадим схватил её за руку и потянул к себе.
— Как ты не понимаешь, — с отчаянием глядя на него, прошептала Кира, — ты должен меня ненавидеть. И ты будешь меня ненавидеть.
— Сама не понимаешь, что несёшь. У тебя истерика.
— Нет истерики. Я тебе расскажу, и ты сам всё поймешь.
Продавщица протянула ему пакет с платьем и перчатками.
— Хорошо, Кира, расскажешь, — мягко сказал он и подтолкнул девушку к выходу.
(продолжение👇)
**********************************************
Ссылка на подборку «Страх: тень прошлого»
Ссылка на подборку «Наша пятнадцатая осень»
Ссылка на подборку «Сводный брат»
Ссылка на подборку «Марионетка»