Признавайтесь, кто из вас после окончания школы перечитывал Пришвина, этого последнего сына Серебряного века? Я догадываюсь, да и сама к нему возвратилась недавно. Мы привыкли со школьной скамьи, что Пришвин — это замечательные рассказы о русской природе, такие как «Лисичкин хлеб», «Синий лапоть», «Как Ромка переходил ручей», «Как я научил своих собак горох есть», «Дедушкин валенок» и многие-многие другие. Мы читали его «Кладовую солнца», «В краю непуганых птиц», «Лесную чашу», «Зеленый шум», «Кащееву цепь», «Голубиную книгу».
Однако когда читаешь не только о пташках и зверушках, открываешь в Пришвине не столько писателя, обновляющегося, словно мир весной, сколько прозреваешь его откровениями о нас самих, Вселенной, эпохе, нашей жизни.
Давно хотела написать о нём статью, так как казалось, что нет более неопороченного и чистого человека и писателя, чем он. Думала, что уж, говоря о Пришвине, не получу нагоняй от своих подписчиков. Не русофоб, никогда не покидал Россию, человек трудной и трудовой судьбы. Перечитала много публикаций о писателе, прочитала некоторые произведения, и оказывается, всё же вы опять можете уличить меня в том, что не так всё благополучно и здесь. «Нет пророка в своём Отечестве», это когда люди не верят в гениальность и талант, считают, что всё лучшее рождается не у нас. Слова эти стали крылатыми уже давно, ещё во времена Иисуса, кажется, и принадлежат ему.
Так ни одно из крупных произведений писателя, над которыми он работал в 1940-е годы, не было опубликовано при его жизни в значительной степени по цензурным соображениям. Зато посмертно вышло шеститомное собрание сочинений, два последних тома которого целиком заняты именно неопубликованными при жизни произведениями.
А дневники Михаила Пришвина, которые он втайне вел с 1905 по 1954 годы и которые были опубликованы также после его смерти, – отдельное открытие, заслуживающее самого внимательного изучения. В сборник включены фрагменты из тетрадей за 1909, 1920-1922 и 1930-1931 годы, но у нас есть счастливая возможность прочитать их полностью.
"Пришвина иногда называли "бесчеловечным", "недобрым", "рассудочным" писателем. Человеколюбцем назвать его трудно, но великим жизнелюбцем и "самолюбцем" он был несомненно. Эта языческая любовь к жизни, словесное мастерство - великая его заслуга". И. С. Соколов-Микитов
Как вам такое высказывание? Опять всё не однозначно.
Повесть "Женьшень" или «Корень жизни» появляется в 1933 году после путешествия Пришвина на Дальний восток. В моем издании это книга по объему всего сто страниц с многочисленными иллюстрациями.
Конечно, этот чудесный край заслуживает быть описанным прекрасным русским языком, тем более таким мастером слова как Пришвин. А его описание пятнистых оленей меня удивило больше всего.
Это величественные звери, на которых невозможно смотреть без трепета и волнения. Автор прожил в Приморье всего несколько летних месяцев, а прочувствовал эти места, как будто провел в тайге долгие годы.
Автор говорил, что это – единственное произведение, которое он писал свободно. В свете событий истории России и сегодняшних событий только подумайте, как он это свободно пишет:
«Звери третичной эпохи земли не изменили своей родине, когда она оледенела, и если бы сразу, то какой бы это ужас был тигру увидеть свой след на снегу! Так остались на своей родине и страшные тигры, и одно из самых прекрасных в мире, самых нежных и грациозных существ – пятнистый олень, и растения удивительные: древовидный папоротник, аралия и знаменитый корень жизни Женьшень. Как не задуматься о силе человека на земле, если даже оледенение субтропической зоны не могло выгнать зверей, но от грохота человеческих пушек в 1904 году в Маньчжурии они бежали, и, говорят, тигров встречали после далеко на севере, в якутской тайге. Вот и я тоже, как звери, не выдержал. Как гудел роковой снаряд, подлетая к нашему окопу, я слышал и отчетливо помню и посейчас, а после – ничего. Так вот люди иногда умирают: ничего!».
А повесть «Мирская чаша», написанная в 1922, - изумительное художественное произведение, уникальный исторический документ, события которого разворачиваются в Музее усадебного быта в бывшем имении купца Барышникова.
Текст ровно столетней давности, представляющий интерес для всех, кто задумывается о судьбе России:
— Дуравей России есть ли страна? — спросил Крыскин.
— Едва ли! — ответил Алпатов.
— И что есть Россия? На одном конце солнце всходит, на другом заходит, и на таком большом пространстве все говорят, что мало земли и люди разуты-раздеты; есть ли на свете страна дуравей России?
— Едва ли! — повторил Алпатов.
— И что есть родина? Вот теперь мне стало ясно, что солдат существует, чтобы его убили или чтобы он убил, и больше в солдате нет ничего: раньше я служил солдатом и был ефрейтором и фельдфебелем, ничего такого не думал, служил и служил для родины и отечества, и вот, оказывается, родины нет и отечества нет.
— Как же это так? — удивился Алпатов.
— А очень просто, у меня есть дочка, тоже учительница и курсистка, Крыскина, слышали?
— Слышал, есть такая учительница.
— Ну, вот, она мне читала, что, где теперь станция Тальцы, раньше был город Талим, в этом городе были стены и башни, через эту местность проходило много всяких народов, захватывали город попеременно и под стенами кости скоплялись разных народов — вот это называется родина, и что в Тальцах живет теперь человек, это называется русский и все вместе русский народ. Ну, как вы думаете, все это есть ценность?
— Это наше прошлое.
— То есть переходящие народы, и русского человека нету, и родины тоже нету, а между прочим, я жалею русского человека и родину и понять не могу, откуда у меня эта жалость берется.
— Любят всегда неизвестно за что.
Источник: http://prishvin.lit-info.ru/prishvin/proza/mirskaya-chasha/ix-o-hlebe-edinom.htm
Но не стоит спешить записывать Пришвина в русофобы, как сейчас водится. В дневнике в 1918 году он пишет:
«В природе русской мне больше всего дороги разливы рек, в народе русском – его подъемы к общему делу».
Бедный я человек: я не знал отца своего, он умер, когда мне было немного лет, и так без него никто не мог научить меня ходить свободным во власти: я ненавижу власть с раннего детства и содрогаюсь от нее, как от бегущего по стене прямо к подушке моей постели паука.
А так вот, если бы по-настоящему было, то, я думаю, по-настоящему так бы должно: пришел к власти человек – это все равно, что пришел к концу своему.
Только мать для чего-то по-матерински хранила, оберегала меня, а вокруг было поле рабов завистливых, лживых и пьяных, которых называли христианами, православными мужиками. Матушка учила меня петь при гостях:
«Ах ты, воля, моя воля, золотая ты моя!»
Источник: http://prishvin.lit-info.ru/prishvin/dnevniki/dnevniki-otdelno/1918-stranica-3.htm
" Рыбе - вода, птице - воздух, зверю - лес, степь, горы. А человеку нужна родина. И охранять природу - значит охранять родину".
Мы видим, как в Пришвине совмещается критический взгляд на свою страну и безусловная любовь к ней.
Вот как это может совмещаться?
Значит, может, если человек является искренним перед собой, людьми и Богом.
Запомним слова Михаила Пришвина, уроженца поместья Хрущево-Левшино, что близ Ельца, прожившего на родной земле без нескольких дней 81 год:
«В моей борьбе вынесла меня народность моя, язык мой материнский, чувство родины. Я расту из земли, как трава, цвету, как трава, меня косят, меня едят лошади, а я опять с весной зеленею и летом, к Петрову дню цвету. …Ничего с этим не сделаешь, и меня уничтожат, только если русский народ кончится, но он не кончится, а, может быть, только начинается».
Спасибо, что дочитали до конца!
Я тоже старалась быть искренней, говоря о том, что даже у святых есть или были заблуждения, а может быть наоборот убеждения. Поэтому не будем судить так строго и категорично тех, кому недавно поклонялись или просто любили. У каждого человека бывают ошибки и заблуждения. Это нужно видеть, но не нужно сразу кричать: «Распни его!».
Пожалуйста, ставьте лайки, если тоже любите М. Пришвина, делитесь своими мыслями в комментария, но делайте ваши высказывания корректными, ведь мысль понятной бывает и без грубости.