Вчера было 17 декабря. День ракетных войск стратегического назначения. Конечно, всех своих сослуживцев до кого смог дотянуться поздравил, но вот традиционной статьи по этому поводу не написал, так как имел очень напряженный день. С утра, в Химках стрелял Чемпионат Московской области, а вечером выступал на традиционной новогодней вечеринке «Цирк Party» в Раменском.
В общем, носился по области как шпрот, можно сказать, что таким образом отмечал День тишины.
Ну, а вот сегодня можно традиционно вспомнить дни службы, которые как писали в дембельских альбомах «Кто был, не забудет 730 дней в сапогах!».
И ведь действительно так. Молодость, она не забывается.
Сегодня хочу рассказать об одной из своих первых статей, которую я опубликовал в газете Белорусского военного округа «Во славу Родины». К своему удивлению, узнал, что она существует до сих пор и даже выходит с тем же логотипом, правда цветная.
Так вот, в газету я послал статью, в которой описывал один случай, случившийся на нашей глухой лесной точке, с одним молодым солдатом. Он был узбеком. Сейчас это звучит странно, но да. Узбеки служили в Советской Армии наравне с парнями из Москвы и Подмосковья, а также Украины, Молдавии и даже Прибалтики. И мы все вместе преодолевали тяготы и лишения армейской службы.
В общем, вырезали у Улугбека аппендицит. Операцию делали в лидской больнице, а восстанавливаться отправили в подразделение. Ну, а какое восстановление в малом коллективе, где каждый человек на счету? Конечно, парня отправили в наряд, и конечно же ближе к ночи у него разошелся шов.
Скорая помощь до нашего глухого леса не доедет, а единственная машина-кунг ЗИЛ-131, которая осуществляла связь нашей лесной точки с большой землей задержалась в городе. Что делать? У парня стремительно поднимался жар. Мобильных телефонов тогда не было. Все понимали, что ЗИЛ едет в нашем направлении, но, когда он доедет до нас, было непонятно.
И тогда, несколько крепких парней-дедов, из Беларуси, Москвы, Архангельска и Ленинграда, тогда он еще был Ленинград, подняли металлическую кровать, на которой стонал молодой солдат, уже в бреду говоривший на своем родном языке, и бегом, побежали по дороге навстречу машине.
По дороге не забыв сменить шаг, чтобы не шатать сильно кровать, и чтобы молодому солдату было не так больно.
Они бежали ночью, в одних гимнастерках по черной беловежской пуще, по грязи, по которой мог проехать только ЗИЛ-131 и по дороге, подбадривали парня строевым песнями. «Солдат молоденький в пилотке новенький».
Машину они встретил уже на опушке леса, это примерно через полтора километра, погрузили кровать в кунг и также бегом вернулись обратно, а машина (водитель был украинец по фамилии Муха) вернулась в город и вовремя доставила парня в больничку.
Ему заново зашили его рану. Через полгода к нам в часть приехали его родители из Ташкента, привезли для всех в подарок огромную дыню. Улугбек стал опытным воином, служил на дизельном двигателе, нес боевое дежурство вместе со мной и никогда не подводил. Он знал материальную часть на отлично, и всегда был надежным товарищем. Хотя был не разговорчив, потому что говорил с акцентом, конечно.
Мы все были советские, потому что служили в самых грозных в мире войсках. И у нас ни у кого даже мыслей не было о каких-то там разделениях по национальностям.
Потому что мы служили в РВСН, мы служили в Советском Союзе.
О том, как нас сталкивали лбами можно прочитать в моем фантастическом романе «Последний полет «Жар-птицы»: https://www.litres.ru/book/eduard-semenov/posledniy-polet-zhar-pticy-38007594/