ВТОРАЯ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ.
Читать сначала здесь
Уже следующим днём поселок гудел новостями: «Пропал колдун! Да кровь вокруг!»
Посовещались мужики и отправились на поиски. У самого дома приметили кровавые следы на белом снегу, что вели в зимний лес. Значит, раненый Игнат отправился в тайгу. Ступая по следу, не поверили своими глазам, когда увидели человеческие следы, что превратились в медвежьи и вели в самую гущу леса.
«Обратился колдун медведем. Оборотнем Берендеем по лесу бродит!» — зароптали мужики. Помялись, почесали затылки и, испугавшись, не рискнули идти дальше.
Отец Ульяны о своём злодеянии умалчивал. Местные жители, конечно, догадывались, но на рожон лезть не спешили. Тела нет, убить колдуна не убили. Всё, что им оставалось - судачить и сплетничать.
Несчастная Ульяна, потеряв любимого, плакала в подушку день и ночь. Похудела, высохла. Мать хоть и жалела дочь, но супротив мужа идти боялась. Отец бродил тенью мрачнее тучи. Двери закрывал на засов, не выпуская дочь судорожно стерёг.
Пока в одну из ночей не послышались во дворе тяжёлые шаги. Скрипящий снег выдал блуждающего вокруг избы незваного гостя. Отчего псы подняли заливистый лай, а затем с визгом попрятались в будки. Схватив в руки ружье и приказав женщинам оставаться в избе, отец в одних носках выскочил на улицу.
И точно перед ним возник огромный свирепый медведь. Гневно сверкая глазами, он надвигался на хозяина. Мужчина сделал несколько выстрелов, но животное успело настигнуть его и повалить на снег. Смерть нависла над мужчиной. Оголив острые зубы, медведь приготовился разорвать его на куски.
В этот миг из дома выскочила Ульяна. Она упала на колени перед медведем и взмолилась о пощаде:
— Прошу тебя, отпусти отца! — просила она, а по бледным щекам струились слёзы.
Повинуясь Ульяне, медведь бросил свою жертву. Поднялся на задние лапы, показывая мощь и ярость. Из пасти вырвался гневный рык. Светящиеся в темноте глаза пронзительно смотрели на девушку. Рыча и фыркая, он будто говорил с ней на ведомым только им двоим языке. Внезапно хищник опустился на четыре лапы и, провожаемый взглядом Ульяны, удалился прочь со двора.
Мать и дочь подскочили к испуганному отцу и, схватив под руки, затащили в дом. Медведь не оставил на мужчине ни единой царапины.
Дрожащими руками отец свернул папиросу и закурил.
— Скажи мне, дочка, как так вышло, что ты сумела остановить зверя? — пристально глядя на Ульяну, задал вопрос отец.
— Не медведь то был, а сам Игнат в обличии Берендея. Жених мой названый за мной явился, — не поднимая глаз, проговорила дочь. — Дал срок три дня!
— Оборотень проклятый! — стукнул отец кулаком по столу. — Не позволю!
На следующий день он хотел увезти дочь из поселка и как можно дальше. Однако разбушевавшаяся метель не позволила ему воплотить желаемое в жизнь. Дорогу перемело так, что ни одна упряжка не осилила бы, да и дальше вытянутой руки не видать. Снег порошил глаза, ледяной ветер валил с ног. Тогда отец выставил по двору медвежьи капканы, запасся патронами и принялся ждать Берендея.
С наступлением вечера третьего дня он закрыл двери и ставни и, не выпуская из рук ружья, сидел за столом.
Вьюга стихла. Темная ночь опустилась на землю, когда избу окутала звенящая тишина, в которой Ульяна расслышала звериное рычание и шаги под окнами. Названый жених явился за ней. Ульяна поднялась с кровати, вступила на холодный пол и в последний раз окинула взглядом родной дом.
Мать и отец сидели за столом, склонив головы на сложенные руки. Ульяна могла ощущать их ровное дыхание, видеть плотно сомкнутые глаза. Неведомые чары погрузили родителей в тягучий беспробудный сон. Девушка подошла ближе и, склонившись, поцеловала на прощание.
В одной лишь сорочке она вышла в зимнюю стужу и ступила босыми ногами на снег. Если бы иной житель не спал в эту морозную ночь, то мог бы с удивлением заметить покидающих посёлок девушку и бредущего рядом с ней огромного бурого медведя. В свете луны и спадающих с небес одиноко кружащих в воздухе снежинок они растворились во тьме леса.
На рассвете, очнувшись от чар, обезумевший от горя отец, прихватив с собой мужиков, бросился на поиски безвестно канувшей дочери. Всё, что им удалось обнаружить, это сорочка Ульяны и человеческие следы в паре с идущим рядом медведем. У самого леса, как это уже приходилось видеть ранее, человеческие следы обрывались, а на их месте возникли следы лап медведя. С той разницей, что теперь их было двое. По всему выходило, забрал колдун Берендей свою невесту, обратив в медведицу. И ушли они вдвоем далеко в тайгу.
Долго ещё блуждал отец в поисках дочери, но всё тщетно. Так и остались родители одни.
Говорили люди, до самой смерти к Ефросиньи являлась дочь. Приходила иной раз по ночам и стояла на дороге, рассматривая окна родного дома. Думается, скучала Ульяна по мирской жизни, отцу и матери. А стоило Ефросиньи выскочить на улицу, как в миг дочь исчезала, оставляя после себя на белом снегу следы медвежьих лап.
