17 августа 16..г.
Шторм, как всегда, накрыл внезапно. Только что безоблачное небо затянуло тяжелыми черными тучами, а спокойное синее море обратилось черной, вздыбленной бездной. Сколько наш корабль швыряло в этом ничто, без верха и низа, я не знаю, но наконец ветер утих, и корабль застыл посреди Тихого океана. По крайней мере, я надеюсь, что мы еще в Тихом. Так как вернувшись после бури в свою каюту только две вещи я смог беспрепятственно идентифицировать – это прикрученные к полу кровать и стол. Все пространство, ограниченное деревянными стенами, заливала вода, в которой акулами плавали мои вещи, корабельный журнал и обломки. Ни компаса, ни секстанта в этом аду я найти не смог.
Да, кстати, разрешите представиться капитан пиратского барка Джеймс Филлиган, или, как принято среди морского братства, Ублюдок Джеймс – это из-за моего происхождения.
Как я оказался на затерянном в океане корабле рассказал. Стоит отметить, что до этого мы взяли хороший куш. Вчера около полудня нам удалось захватить испанский фрегат. Ненавижу испанцев!
На его борту, помимо золотых слитков, была поистине прекрасная статуя. Я назвал ее Венерой, она это заслуживала. Нагая, прекрасная, искусно вырезанная из белого мрамора. Пришлось даже прикрыть ее тканью, так как команда не отходила от этого произведения искусства, пуская слюни на великолепно исполненные прелести моей Венеры. «Клякса»
18 августа 16..г.
Проклятье. Оказалось, потеря приборов не вся наша беда. В трюм прибывает вода. Я разделил смены откачивать ее. Грот-мачта рухнула несмотря на все наши ухищрения. Задета бизань, а заменить нечем. Нам нужна суша, хоть какой-нибудь затерянный в этих водах остров.
Я... я ходил к ней. К статуе. Бог мой, как сложно такое писать, даже в личном дневнике. Я заглянул под покрывало. Стянул совсем немного, приоткрывая такую аккуратную, такую, о, бог мой. Ее грудь, она настолько прекрасна. Маленькая, ровно по руке, белая, гладкая, с прожилками вен... бог мой, это нечто.
19 августа 16..г.
Я приказал перенести ее в каюту. Когда я спустился, ее покров был сбит, неровно накинут и завязан. Я не мог оставить это так! Эти уроды смотрят на мою Венеру, а может, и не только смотрят...
Она смотрит на меня. Ее губы, они манят. Чуть приоткрытые, зовущие. Нижняя, она будто припухла от поцелуев... моих. Покров. Я снимал его так плавно. Открывая белую кожу. Упругую грудь. Боже, она же и должна быть упругой. Она каменная! Нет, она как живая. Что же со мной? Она сводит меня с ума.
Я гладил ее плоский живот, прикасался к холодной груди губами и едва смог заставить себя спустить ткань одеяния еще ниже, туда где... Там виден каждый волосок, каждая складка...
19 августа 16..г.
Она приснилась мне!
Она отвечала на мои ласки. От ее рук по телу проходила дрожь. Руки, даже во сне они были холодными, но, бог мой, какими ласковыми и нежными. Я задыхался от ее поцелуев, спускавшихся от лица все ниже и ниже. Ее волосы, желтые словно мед, щекотали мою кожу, заставляли напрягаться и ожидать. Кожа. Кожа оказалась такой, как я и представлял. Нежная, бархатистая, без единого изъяна.
От моих грубых рук она выгибалась словно последняя... нет, не могу ее так назвать. Выгибалась и прикасалась к разгоряченному телу маленькой, округлой грудью с призывно торчащим розовым благословением. Шептала, просила, умоляла. Моя Венера.
Я дал ей все. Я подарил ей наслажденье. Теперь я знаю, она ждет.
20 августа 16..г.
Я найду ее! Обязательно найду! Клянусь своей жизнью и душой!
