…
Исхитрись-ка мне добыть
То-Чаво-Не-Может-Быть!
Запиши себе название,
Чтобы в спешке не забыть!
(«Про Федота стрельца» Л. Филатов)
Знаете ли вы, что такое потёмкинская деревня в прямом, а также иносказательном смысле?
Это бутафорские постройки, выполняющие декоративные функции. Как гласит легенда, подобные строения были возведены по приказу князя Потёмкина вдоль маршрута Екатерины, во время её поездки в 1787 году в Новороссию, для создания видимости благоденствия местного населения, достигнутого его усилиями. Старался князь для себя, дабы не ударить в грязь лицом и заработать карьерные баллы с последующими преференциями, и конечно для внутреннего комфорта царицы.
Что же касается иносказательного, коммерческого значения данного выражения, то смысл его в том, что потёмкинская деревня – это несуществующие или чужие активы, которые человек или компания, выдает за собственные.
Как показывает окружающая нас действительность, строительство потёмкинских деревень поставлено на промышленный поток во всех сферах народного хозяйства причём в таких масштабах, что данную строительную номенклатуру давно пора официально вводить в классификатор объектов капитального строительства. И далеко не только в нашей стране.
Никогда не мог бы подумать, что построить потёмкинскую деревню придётся и мне, с той лишь разницей, что разглядывать её будет не императрица в карете, а совершенно другие люди, без кружевных платьев и париков.
Немного вводной информации.
Корейская компания, в которой я работал региональным менеджером продаж, в одном из двух её филиалов, боролась за право получения эксклюзивной дистрибуции очень престижной торговой марки майонеза. Назовём его – «Корейская Слобода». Переговоры проходили в Сеуле, так как производитель бренда, была также корейская компания, причём известная всему миру.
Короче – корейцы продумывали план о том, как захватить российский рынок масложировой продукции. Кстати говоря, бренд майонеза, за который велись все офисные тёрки, был особенно популярен на Дальнем Востоке нашей страны, но за границами ДФО был практически никому не нужен, ну разве что в качестве экзотической торговой маркой, дополняющей ассортимент единично-привилегированных магазинов, работающих по принципу «да, у нас дорого - зато есть всё». Например, таким магазином в Новосибирске всегда был и остаётся «Универсам» на Ленина 10.
Теперь стоит сказать о корейском менталитете, касаемо дел торговых. Он весьма отличается от российского тем, что если в нашей стране, производитель того или иного товара не чурается самостоятельно заниматься его продажами, то в Корее ситуация иная. В стране процветающего буддизма к делам подобным подходят с немецкой педантичностью, руководствуясь принципом: каждый должен заниматься своим делом: производитель должен производить, а торговая компания – продавать. И не надо смешивать эти понятия. Отделим, так сказать мух от котлет.
Суть переговоров между корейским производителем и корейским же продавцом в данном случае состояла в том, что торговой компании, в которой я работал, предполагалось отдать контракт на дистрибуцию вышеозначенного бренда майонеза по всей территории РФ, с той оговоркой, что его продажи не ограничатся привычной средой потребления, а будут развиваться, и постепенно подбираясь к западу, отвоюют под себя километры полочного пространства в тех городах, где в данный момент он никому не нужен и даром.
Директор торговой компании, в которой я тогда работал (назовём его – мистер Ким), на протяжении всего переговорного процесса пытался всеми силами доказать, что его компания наилучшая альтернатива любым другим способам достижения желаемого результата для производителя. По сути он презентовал своеобразный план Барбаросса, рассчитанный на шесть месяцев активной наступательной деятельности нашей компании, в результате которой привычный для россиянина майонез «Провансаль» будет с позором истреблён в сознании сначала закупщиков торговых сетей, а затем и российского потребителя в сибирской, центральной и западной части РФ.
Надо отметить, что культура потребления масложировой продукции в России и Южной Корее разительно отличается. Так, скажем потребитель в Корее представления не имеет о том, что такое сметана, а если и удосужится попробовать наш национальный продукт, то с грустью съесть всего одну ложку - на большее его не хвати в связи с непонятно-пресным для корейца её вкусом. Что касается майонеза, то и здесь есть различия. Если в нашей стране, идёт тенденция на понижение его жирности, в связи с заботой о здоровье и привлекательной фигуре, то производитель в Корее, делает ставку на обратное. Бренд майонеза, о котором идёт речь, являлся самым высокожирным не только в нашей стране, но я думаю и во всём мире, что для вкусовых пристрастий корейского потребителя, абсолютная норма.
Поэтому, как мистер Ким намеревался покорить российский рынок, особенно в западной его части, мне было непонятно, но то что найти или придумать аргументы для производителя в возможности реализации этих задумок он сможет, у меня не было никаких сомнений.
Представитель завода-производителя (назовём его мистер Пак), во время переговорного процесса наступал на Кима в попытках понять для себя следующее – а наилучшая ли сбытовая альтернатива для него Кимовская компания среди прочих торговых организаций на рынке, или нет? Потому, как если бы нашлись более привлекательные варианты, данные переговоры можно было бы считать не состоявшимися. Поэтому придирался Пак к Киму, по полной программе.
Кстати, мне как-то по секрету рассказали сами корейцы, что в Азиатско-Тихоокеанском регионе, геополитические соседи Кореи - Китай и Япония называют их местными евреями.
С уважением отношусь как к евреям, так и к корейцам. Но зная этот факт, мне представилось, что переговоры за получение нового контракта могли происходить следующим образом.
- Вы говорите, что у вас везде филиалы- наседал Пак на Кима. - Что таки везде?
- Таки да! – отвечал ему Ким.
- Нет, вы видели! Он таки хочет моей смерти! Почему я вижу об этом только сейчас? – удивлялся Пак в недоверии.
- Таки и я хочу, чтобы вы открыли свои глаза и замолчали свой рот, который своим недоверием разбивает моё сердце – парировал Ким.
- Нет, смотрите, что вы тут написали! – не унимался Пак, разглядывая презентацию Кима, сделанную в power point. Ви написали, что в таком городе как Иркутск, таки у вас тоже что-то есть?
- Таки вы меня обижаете, как в таком славном городе у нас не могло быть филиала?
- Хорошо, таки поедемте туда и посмотрим на ваше хозяйство.
- Я вас умоляю! Едемте! Да хоть завтра!
- Завтра не поедем, а вот на следующей неделе в среду, мои сотрудники прилетят.
- То есть через неделю? Милости просим. В среду так в среду!
- Хорошо, если в Иркутске всё есть так как вы говорите, то контракт таки ваш.
На том генералы и порешали. Беда была в том, что в Иркутске у компании Кима отродясь не было ни то что филиала, но даже хорошего оптовика. И вообще после филиала во Владивостоке, у нашей компании был только один филиал в котором работал я, а он располагался за две тысячи километров западнее точки высадки корейского инспекционного десанта в среду.
Когда телефон в офисе позвонил и на другом конце провода мне сказали, что со мной хочет говорить сам генеральный директор через переводчика, я понял – дело пахнет керосином. А услышав суровый голос мистера Кима я испытал то, что Федот-стрелец при встрече с царём в сатирической сказке Л. Филатова:
…
У Федьки от страха намокла рубаха,
в висках застучало, в пузе заурчало,
тут как говорится и сказки начало…
Переводчик мистера Кима сухо и достаточно высокомерно изложил мне суть задачи, согласно которой я должен организовать в следующую среду встречу двух представителей майонезного завода в Иркутске, а также показать филиал мистера Кима во всей красе.
На мой вопрос: «а где мне взять этот самый филиал, или я чего-то не знаю?», был получен уклончивый, но весьма жёсткий ответ, который я интерпретировал для себя однозначно: «всё верно, филиала нет, но меня не еб…т, где ты его возьмёшь - рожай!».
Слава богу, за моими плечами опыт службы в советской армии, который сформировал нужные компетенции для решения задач в подобных ситуациях. Только сейчас я объективно оценил, как много он дал, и чего лишены многие нынешние молодые люди. Всё-таки, когда два года выполняешь команды типа: «копать от забора и до обеда», а на вопрос «чем копать, если лопаты нет?» – довольствоваться ответом который дал мне переводчик Кима, начинаешь расширять сознание генерацией нестандартных для обычного человека решений. Я считаю, что наша армия потому всегда была непобедимой потому что на команды: «рожай» и «меня не еб…т как» - мы действительно рожали.
Короче, когда я услышал изречение генерального директора: «бурундук – птичка!», я понял, что выпендриваться в знание орнитологии и классификации мелких грызунов не стоит.
Слово царя твёрже сухаря.
Пошлёт на медведя –
пойдёшь и на медведя.
А куда деваться –надо Федя!
Если вы думаете, что описанная мной ситуация выдумка – напрасно! Это была реальная задача с чётким критерием достижения успеха – корейские гости должны не просто остаться довольны моим личным и весьма радушным приёмом, но и убедиться в том, что у мистера Кима в Иркутске такая мощная сбытовая структура, которой бы не постыдился даже Джордан Белфорд, если бы ему в голову пришла мысль поселиться в Иркутске.
Когда Ким положил трубку, а в моём телефоне раздались короткие гудки, и неконтролируемое состояние гнева у меня вылезло наружу вместе со словами: «где же, б…ять я вам офис с отделом продаж в Иркутске возьму? Мне что его из фанеры лобзиком выпилить? Или нет, давайте так - я прилетевшим корейцам чужой офис вместо нашего покажу?», меня осенило. Но об этом чуть позже.
Со словами «уволиться мы всегда успеем», в понедельник утром я был в Иркутске, рассматривая пасмурное апрельское небо, всё ещё до конца не понимая удастся мне решить поставленную задачу.
Быстро забросив вещи в гостиницу, я в припрыжку побежал к самому насыщенному необходимой мне информацией месту города – оптовому рынку контейнерного типа.
Как же я люблю эти рынки! Кажется, что внутри контейнеров законсервировалась атмосфера конца 90-х, вызывающая щемящую душу ностальгию по ушедшему времени. Но самое главное - здесь работают прекрасные люди, которые готовы всегда поделится нужной информацией. Это что-то среднее между советским рынком и восточным базаром, стоящим на фундаменте современных рыночных отношений.
Обходя контейнер за контейнером, я наконец-то увидел то, что искал. На прилавке торговой точки стоял тот самый майонез, из-за которого со мной приключился весь сыр-бор. За прилавком стояла женщина-продавец, олицетворяющая собой пример человечности в торговых взаимоотношениях между продавцом, и кем бы то ни было.
- Здравствуйте, подскажите, кто в вашем городе поставляет вам вот этот майонез – спросил я, показывая на большую пластиковую банку с жёлтой этикеткой.
- Здравствуйте, ответила мне продавец, высовываясь из оконца. – А для чего вам это?
- Да, простите, я не представился – сказал я. – Меня зовут Алексей, в вашем городе я нахожусь с целью поиска компании-партнёра, которому было бы интересно на постоянной основе торговать вот этим майонезом, - ответил я, показывая вновь пальцем на банку. – Кстати, как он продаётся?
- Продаётся… а как продаётся? Хорошо продаётся! – ответила продавец, - а компания, которая его мне поставляет, называется «Арктика».
- Хорошая компания? – продолжаю допытываться я.
- Да, самая крупная в городе. Запишите их телефоны.
- Спасибо, вы очень милы. Кроме «Арктики», есть ещё компании в вашем городе, к которым я мог бы обратиться?
В ответ я получил ещё пару телефонов, и с чувством выполненного долга пошёл восвояси.
Купив стаканчик быстрорастворимого кофе в местной забегаловке, и достав сотовый телефон, я набрал записанный на бумажке номер, представился, и попросил пригласить к телефону человека, решающего вопросы с новыми поставщиками.
Через минуту ожиданий и различных коммутаторских переключений, трубку взял коммерческий директор «Арктики».
Быстро перейдя к сути дела, и добившись немедленного приглашения в офис, я на скорую руку записал его адрес, попутно выкидывая в урну стаканчик недопитого «MacCoffee».
Надо сказать, что ехать пришлось на окраину города, в её некогда промышленный сектор, где в советское время было построено много складских комплексов.
Компания «Арктика» оказалась действительно большой организацией. Встретили меня радушно и провели в кабинет коммерческого директора. Диалог с его хозяином у меня был примерно следующим.
- Буду краток, - сказал я. – Меня зовут Алексей, региональный представитель компании «Conquest trade l.t.d.». Приехал в ваш город с целью найти эксклюзивного дистрибутора по продажам корейского майонеза, организацией поставок которого я как раз и занимаюсь. Предлагаю рассмотреть возможность нашего сотрудничества, конечно если вам это интересно.
- Конечно, нам это интересно – воодушевился коммерческий директор. – Продукт мы хорошо знаем, ибо торгуем им уже несколько лет. Вы, наверное, рассматриваете ещё компании в нашем городе на роль своих партнёров?
- Не скрою, мне надо подстраховаться – ответил я, - но, та репутация на рынке, которой вы обладаете на данный момент, дала вашей компании приоритет перед конкурентами в графике моих визитов.
- Так может вам остановиться в своём графике, чего ноги в пустую бить? - ответил коммерческий директор.
- Почему бы и нет – ответил я, но есть нюанс…
- Какой нюанс? – оживился мой визави.
- Мне нужно на пару часов заполучить ваш отдел продаж в собственное управление.
- Что это значит?
- Слышали сказку про кота в сапогах?
- Допустим.
- Там в одной сценке едущий в карете король, увидевший чужую собственность, спрашивает у работающих людей: чьи это поля? Жнецы ему отвечают: Маркиза-Карабаса. Далее едет, видит стоящий на заливных лугах замок. Король опять вопрошает: Чей это замок? Люди на покосе отвечают ему на распев: Маркиза-Карабаса.
- Помню.
- Так вот, через день в ваш замечательный город приезжают с ознакомительной инспекцией представители завода-изготовителя «Корейской Слободы» в надежде увидеть офис моей компании «Конквест Трейд Лимитед» и оценить качество нашей «полевой» работы с розницей Иркутска. Как вы понимаете, офиса у нас здесь нет, и полевые работы тоже не ведутся.
- Понял – сказал коммерческий директор. – Я стало быть должен стать тем самым человеком, который вашим гостям должен пропеть о том чьи это поля?
- В точку.
- Только и всего?
Я кивнул в ответ.
- Когда вы говорите приезжает делегация?
- В среду, то есть послезавтра.
- Тогда не будем терять времени. Предлагаю вам завтра утром, к 9.00 подъехать в наш офис, и познакомиться с отделом продаж и его руководителем Степаном, с которым вы сможете проработать общую линию поведения во время присутствия корейских представителей.
- Замечательно – отвечаю я.
- Уверен, что вы сможете найти с ними общий язык. Так же как уверен, что мои ребята из отдела продаж вам так же понравятся.
- Я тоже на это надеюсь.
- Ну а пока у нас есть время, давайте детально поговорим о нюансах будущего сотрудничества.
Более часа мы говорили о логистике, ценах, маржинальности, условиях работы с местными сетями, трейд-маркетинговой поддержке, дополнительным премированием команды торговых представителей и прочими деталями о которых следует говорить в таких случаях.
В завершении всего мы подписали протокол о намерениях заключить договор на эксклюзивных условиях между нашими компаниями, и расстались оба довольные текущей встречей.
На следующее утро, мы с коммерческим директором пришли в большую комнату отдела продаж, где царил гул от присутствия тридцати торговых представителей.
- Вот он наш отдел продаж, знакомьтесь! – проговорил коммерческий директор, подводя меня к руководителю. - Знакомьтесь, это Степан.
Мы пожали друг другу руки, и я объяснил суть задуманного мероприятия.
Начальнику отдела продаж идея понравилась, он оживился, в его глазах заплясали огоньки азарта.
Задав мне пару уточняющих вопросов, он обернулся к торговым представителям.
- Народ! – рявкнул начальник отдела, обращаясь к своим подчинённым, которые быстро переключили внимание со своей рутиной деятельности на нашу тройку.
- Вот это человек – сказал он, указывая на меня - представитель крупнейшей корейской компании, который борется за то, чтобы наша компания получила контракт на продажу майонеза «Корейская Слобода» которым вы время от времени торгуете.
- Отлично! – послышали разноголосые выкрики с разных углов комнаты. – Почему его так мало нам поставляете? Мы не можем им нормально торговать!
- Минуточку – говорю я. – С этого момента от вас зависит, будете ли вы торговать им постоянно, и без перебоев.
- От нас? Что мы должны сделать?
- Завтра утром, я с двумя представителями майонезного завода приеду к вам в офис, и предстану перед вами на ближайшие два часа в образе вашего руководителя, роль которого, мне на это время уступает Степан. Я представлю вас как своих подчинённых, которые будут осуществлять продажу новой продукции.
- Понятно, а что мы ещё должны сделать? - понеслись заинтригованные выкрики с разных сторон.
- Проявлять максимальный энтузиазм и страстное желание торговать относительно новым ассортиментом в вашем городе, вытесняя конкурентов из местных магазинов.
- И всё?
- Нет, не всё. Ещё вы должны на два часа забыть о том, что работаете в компании «Арктика», потому что на это время вы становитесь сотрудниками моей компании – «Конквест Трейд Лимитед». Поэтому не удивляйтесь, что утром на двери отдела продаж будет временно приклеена табличка с данным названием.
- Плёвое дело! Сделаем! – закричали торговые представители.
Вдохновлённый единодушием коллектива, я принялся за свою работу. Сначала я заменил на всех стоящих во многочисленных шкафах бухгалтерских папках корешки с надписями типа: «Арктика – договора за 2008 г», «Арктика – акты сверок за 2007», на аналогичные, но уже с названием моей компании.
Далее съездил в типографию оперативной печати и заказал новую вывеску на дверь, а в зоне рецепшн повесил квартальный календарь с фотографией моего боса мистера Кима.
Уже вечером я вышел из офиса, уставший, но уверенный в успехе завтрашнего дня, хотя мысли о том, что всё может пойти не так как было запланировано, всё же меня не оставляли.
Так как улица Розы Люксембург находилась у чёрта на куличках, я решил поймать такси, отказавшись от услуг общественного транспорта.
Возле светофора я увидел машину с жёлтым фонарём с шашечками на крыше, и скучающем за рулём водителем – молодым человеком лет двадцати пяти, приятной наружности. Машина тоже хорошо смотрелась, как и её хозяин. Это была хоть и не новая, но довольно приличная Тойота Марк-2.
До гостиницы я ехал с комфортом, и приятно был удивлён невысокому ценнику за поездку. Я уже собирался выходить, как меня осенило то, на чём я могу проколоться на завтрашней встрече.
Офис у меня есть, сотрудники боевые, а где же моя машина? На чём я повезу гостей из аэропорта в офис, а потом, на следующий день обратно? Такси? Как-то не понятно.
Водитель, увидевший мою заминку вопросительно на меня посмотрел, а я, поймав нужный мыслительный импульс сел обратно.
- Сколько стоит тебя зафрахтовать на целый день?
Водитель задумался.
- Смотря сколько ездить будем?
- Ездить не много: аэропорт, Розы Люксембург, ресторан, гостиница, несколько супермаркетов. Может быть ещё в пару мест заедем.
Водитель поднял голову, словно пытаясь увидеть ценник на потолке салона автомобиля, немного подумал и назвал сумму, которая была достаточно сносной.
- Я готов арендовать тебя на два полных дня, причём во второй день мы никуда не поедем, разве что отвезём двух людей в аэропорт, после чего ты будешь свободен.
- Хорошо, я готов.
- Только один момент, который мне от тебя нужен.
- Весь во внимании.
- Ты не таксист, а мой личный водитель, работающий в компании «Конквест Трейд Лимитед». Эту информацию ты должен озвучить двум корейцам, которых мы завтра встретим в аэропорту, а послезавтра отправим обратно, если, конечно они тебя об этом спросят.
- Ради них весь спектакль?
- В яблочко. Только гляди, чтобы никаких проколов. Корейцы очень любят соблюдение этикета и проявления тех правил вежливости, которые намертво засели в их культуре и ментальности поведения.
- Чего-чего? - вопросительный взгляд водителя, которого к слову говоря звали Саша, говорил мне что-то вроде: куда-куда ты меня послал?
- Ну ладно, ты меня понял, будешь значит вежливым и услужливым. Сегодня же вымоешь машину, и уберёшь фонарь с крыши. Завтра я тебя жду утром без опозданий – ответил я, выходя из машины.
Утро прошло без приключений. Мой водитель подъехал вовремя на идеально чистой машине, и мы рванули по городу без пробок в аэропорт, встречать дорогих гостей.
Самолёт из Владивостока то же прилетел по расписанию, и в зоне ожидания, мы вскоре увидели двух молодых корейцев, идущих нам на встречу. Безошибочно, буквально на интуиции, по запаху новых возможностей, исходящих от них, я понял, что это и есть мои гости, и приветливо помахав, обозначил для них своё местонахождение. Корейцы быстро откликнулись, улыбнулись и направились в нашу сторону. Я подтолкнул водителя Сашу в плечо, дабы тот сыграл роль услужливого швейцара.
С широкой улыбкой он подскочил к прилетевшим гостям буквально выхватывая у них чемоданы. Они вежливо и немного игриво попытались оградить его от подобных забот, (словно говоря: полноте-полноте вам, голубчик), но сдались под его напором, который не давал им подобного шанса.
- Уэлком! – произнёс я, расшаркиваясь пред гостями.
- Здравствуйте! – произнесли мои гости с той вежливостью и некоторой застенчивостью, на которую способны лишь молодые корейцы, умеющие говорить по-русски.
- Куда поедем? В гостиницу?
- Да, - ответили мне гости.
- Тогда нам надо поторопиться, так как нас уже ждут сотрудники отдела продаж на утренней планёрке.
- Хоросё – ответили корейцы, обдавая меня с Сашей лучезарными улыбками.
Саша погрузил чемоданы корейцев в идеально чистый багажник, и едва замено улыбнулся, заметив, что корейцам понравилась его машина.
В офисе же царила привычная суматоха, характерная для торговой компании, работающей на рынке FMCG (товаров повседневного потребления и быстрой оборачиваемости).
Мы зашли в комнату отдела продаж, в которой, с нашим появлением, всё неожиданно стихло.
- Ребята, - сказал я. – Это мистер Юн, и мистер Ан. Они только что прибыли к нам из Сеула для того, чтобы познакомиться с вами и нашей компанией. - Наши гости хотят сказать вам несколько слов.
Вышел Юн, и поздоровавшись начал говорить.
- Мы сюда приехать чтобы оценивать возможность вашей компании и понять насколько хорошо она может продавать майонез – произнёс кореец с акцентом.
Торговый люд проникся вниманием.
- Вии знать насю продукту? – вклинился в разговор, второй кореец, мистер Ан, который явно говорил по-русски намного хуже Юна.
- Знаем, знаем! - заговорили голоса.
- Как вии думать, она хоросё будет продаваться у вас в городе?
- Будет! Если на складе будет! Куда она денется! – опять разноголосый хор пробежал по отделу продаж.
Ну а дальше понеслось со всех сторон.
- Дайте нам контракт, и мы порвём этот город!
- В каждой торговой точке ваш майонез будет стоять!
- Плакаты будут?
- Что в плане маркетинговой поддержки?
- Дегустации устроим?
- Бюджет на вход в сети выделяться будет?
Вопросы сыпались как из рога изобилия, и их было гораздо больше чем корейские представители могли переварить. Поняв, что с боевым духов, в «моей» компании всё нормально, Ан и Юн посмотрели на меня жалобно, как-то по-щенячьи, дав тем самым понять, что им надо отсюда линять и как можно скорее.
Вырвавшись из офиса и сев в машину, мы поехали осматривать «поля» – торговые точки с которыми работает «Арктика», или как будет правильнее сказать в этом случае «Conquest trade L.t.d».
Мы катались по городу, заходили в мелкие магазины и крохотные павильоны, в громадные гипермаркеты и оптовые склады, в однообразные сетевые супермаркеты и прилавочные универсамы, оставшиеся с советских времён.
Зачем мы это делали?
Я показывал Ану и Юну как работает отдел продаж «моей» компании через мерчандайзинг – т.е. выкладку товара на полках магазинов и оформления мест его продажи.
Надо сказать, что торговые представители «Арктика – Conquest trade L.t.d., работали хоть и с небольшими огрехами, но всё же довольно хорошо, придраться по большому счёту было не к чему.
Несколько часов подобной работы сильно утомили моих гостей, но судя по их лицам им всё понравилось.
Окончание напряжённого рабочего дня было решено отметить в ресторане, по старому командировочному обычаю, дабы закрепить положительными эмоциями итог встречи двух сторон. Благо бюджет на это дело у меня был.
Ресторан русской кухни расположился в старом, деревянном особняке одного из купцов, который некогда жил в центральной части города и олицетворял собой деревянное зодчество ушедших столетий. По легенде, в нём даже жил кто-то из декабристов. Из музыки здесь был настоящий патефон, на котором крутились старые виниловые пластинки. Патефон заводился вручную, старые пластинки скрипели, голоса, раздававшиеся из его раструба, говорили мне о том, что это был Вертинский и ещё кто-то мне не известный. У стены стояло чучело бурого медведя с оскаленной пастью.
Мы пили русскую водку, закусывали блинами с икрой, заказали осетра. Гости расположились и усталость дня постепенно уходила вместе с тревогой за успех будущего сотрудничества. Вместо этого приходило расположение духа и желание поговорить. На лицах моих гостей появились улыбки. Их закрытость уходила вместе с недоверием к новой обстановке в целом и ко мне в частности, и минут, этак через сорок, пришло время откровенных разговоров.
- Где вы изучали русский язык? - спросил я, обращаясь сразу к обоим спутникам.
- Мы учить его, Сеул, в университете.
- Впервые у нас?
- Я, впервые – сказал Ан, - а Юн, уже бывал, несколько раз прилетал во Владивосток.
- Как впечатление?
- О, нам всё очень хоросё.
- Как вам наша компания? – спросил я, наполняя в очередной раз стопки. – Как вам мой отдел продаж?
- Осень хоросё – ответил Ан, а Юн ему в ответ энергично закивал. – Хоросие люди, живой, бойкий, да! В них есть вера в успех, это главное. Я думать, что они есть одно целое с вами Алексей и с мистером Кимом.
- Это точно – ответил я, - цельнее не бывает. - Ну, что – ещё по одной и в гостиницу?
На утро, я должен был забрать корейцев и в районе обеда посадить на самолёт до Москвы, куда они полетели уже по другим надобностям. Так как время до самолёта оставалось прилично я приехал за ними с Сашей, с предложением показать город, на что они радостно согласились.
На мой вопрос, что они хотели бы посмотреть, Юн и Ан ответили давно обдуманной фразой: хотим посмотреть Байкал.
- Байка, так Байкал – ответил я им, - Сашенька, поехали голубчик на Байкал.
Байкал поражал контрастами. Зелёный лёд, искрился в лучах солнца, на берегу, грязном и неопрятном валялись пластиковые бутылки, летали обрывки какой-то бумаги, стоящие за мангалами люди торговали жаренным омулем. На берегу скопилось много престижных иномарок, приехавшие люди ходили туда-сюда по берегу, дыша воздухом и рассматривая вековые кедры. Между ними шнырял какой-то странный молодой человек в фуфайке с надписью на спине сделанной не то белой краской, не то хлоркой – «Шуба Лисья».
На берегу, в паре километров справа от нас, раскинулся элитный коттеджный посёлок, состоящий из бревенчатых особняков, кирпичных замков, мраморных дворцов.
По зеленоватому льду Байкала, на снегоходах предприимчивые местные дельцы, за деньги катали иностранцев.
Мы стояли, смотрели на всё это разнообразие и ели жареного омуля. Болеющие похмельем корейцы выглядели смешно. Какие-то они были беззащитные и взъерошенные. Особенно выделялся Ан, который крепко держал рыбу двумя руками, озираясь с опаской на окружающих, словно думая, что этого омуля у него вот-вот отберут, не дав доесть.
- Кто здесь живёт- спросил меня один из корейцев, показывая рукой в сторону коттеджей.
- Об этом лучше спросить у нашего водителя – ответил я. – Он здесь всех знает.
Взгляды нашей тройки устремились на Сашу.
- Это высокий дом с башенками принадлежит бывшему заместителю градоначальника, тот что справа, любовнице начальника дорожной полиции, а тот что слева, занимает не то прокурор области, не то судья – ответил он бойко.
- А…а…а… - закивали корейцы, отчего-то радостно и понимающе.
- Почему вы захотели сюда приехать? - спросил я, подозревая, что желание моих спутников привлекла не только красота этих мест, а нечто большее.
- Как говорить нася легенда и предания - ответил мне мистер Юн, - здеся наси корни.
- Наси предки здесь жили – подтвердил Ан, которого постепенно покидало похмелье, и было видно, как постепенно он приходил в норму.
Мне и Саше было видно, как романтика российский пространств удивляла моих спутников и завораживала одновременно. Как и я, они переводили взгляд с зеленовато-голубого льда озера, торговцев омулем и катающихся на снегоходе людей на замки нуворишей. Они были такими восхитительными, что казались нереальными, словно мираж занёс их сюда из какой-то альтернативной реальности.
Но миража не было. Посёлок был настоящим, постройки капитальными, особняки - кирпичными. Но что-то подсказывало мне, что построен он людьми, которые по роду своей деятельности и на своём веку, построили не одну потёмкинскую деревню, причём исключительно на казённые деньги. Хотя это только мои домыслы, которые развеялись в воздухе как след от самолёта, уносивших через пару часов корейских инспекторов в Москву.
Иркутск, апрель 2008г.