Кобыла тянет сани по первопутку, проваливаясь то одним, то другим, то третьим, то четвёртым копытом. Слаб наст, а кобыла – могучая. Не первый уже год идёт она знакомой дорогой: от скотного двора до реки. А в санях – никого и ничего, сани – пустые. Дойдёт до реки, задумается на берегу, что-то припомнит будто. Потом развернётся, оглядываясь, чтобы сани не опрокинулись, и обратно, на скотный двор… «Саныча помянула», – грустно скажет Иван и погладит кобылу. И прижмётся к ней, а она – к нему… Пять уже лет, как Саныч ушёл под лёд и не вернулся, но кобылу спас. 1 февраля 2014 г. Оскар Грачёв
Кобыла тянет сани по первопутку, проваливаясь то одним, то другим, то третьим, то четвёртым копытом. Слаб наст, а кобыла – могучая. Не первый уже год идёт она знакомой дорогой: от скотного двора до реки. А в санях – никого и ничего, сани – пустые. Дойдёт до реки, задумается на берегу, что-то припомнит будто. Потом развернётся, оглядываясь, чтобы сани не опрокинулись, и обратно, на скотный двор… «Саныча помянула», – грустно скажет Иван и погладит кобылу. И прижмётся к ней, а она – к нему…
Пять уже лет, как Саныч ушёл под лёд и не вернулся, но кобылу спас.
1 февраля 2014 г.
Оскар Грачёв