Автор: Ирина Ака
— А чего ты там делаешь? — вопрос прозвучал совсем рядом.
От неожиданности я вздрогнула и обернулась. Из просвета между досками забора на меня смотрели два строгих карих глаза из-под сильно отросшей длинной чёлки.
— Привет, — ответила. — Я тут поливаю.
— А чего это такое ты поливаешь?
Девочке лет пять, не больше: иначе она не стояла бы сейчас здесь, а ходила в школу или подготовительный класс. Тёмно-русые волосы наспех собраны в подобие хвоста, но резинка давно съехала и вот-вот готова растерять последние лёгкие пряди. Бровки насупленные, смотрит настороженно, но в глубине глаз что-то такое знакомое … как бы вспомнить.
Я знаю её, точнее,— видела. Чуть больше месяца назад они переехали в соседний дом: молодые муж с женой, дочкой и грудничком.
Мы живём в пригороде — тут в основном дачи. Летом шумно, весело, а в остальное время редко кого встретишь. Детей поблизости нет.
Скучно ей здесь. Вначале, пока они обживались, с раннего утра на соседнем участке колокольчиком звенел её голосок, но последние дни его совсем не слышно — приуныла. Да и понятно: мама с малышом возится, папа уезжает на работу каждое утро, а она целый день предоставлена сама себе. Не до неё взрослым, вон у них ещё вся веранда коробками заставлена, разобрать, видимо, некогда.
Два глаза продолжают меня изучать. Тоже смотрю на неё внимательно, пытаюсь понять, что же такого знакомого в её взгляде.
— Лук-порей поливаю, — говорю…
И вдруг. Щёлк! Будто от кодового слова в голове открывается какая-то потайная дверь, и я начинаю вспоминать….
***
Мне тогда тоже было пять лет. Мама готовилась к рождению второго ребёнка. Меня дежурно спросили, кого я хочу: братика или сестрёнку. Я сказала, что хочу котёнка. Надо мной посмеялись и объявили, что будет сестра.
Грустила недолго. Решила, что сестрёнка тоже хорошо. Её можно из бутылочки поить, одевать. И вообще сестрёнка даже лучше котёнка или куклы. И активно включилась в игру: «Мы ждём пополнение в семействе». Очень хотелось во всём участвовать и, конечно, помогать. Была уверена — это и меня касается, ведь сестра будет у меня! Но взрослые говорили: «Иди во двор — побегай. Сейчас не до тебя».
В доме происходили серьезные изменения. Привезли кроватку, в шкафу освободили полку, сложили на неё маленькие хорошенькие вещички: распашонки, штанишки, чепчики. И строго-настрого запретили их трогать.
Маме и папе стало некогда рассказывать перед сном сказки — они были заняты друг другом и разговорами о предстоящем событии. А потом вообще отправили меня к бабушке. Но и ей было не до меня: занимаясь делами, она так и говорила: «Сейчас не до тебя, детка, вечером…», а вечером… Вечером, когда, наконец-то, она присаживалась на крыльцо, и я лезла к ней с просьбами поиграть или рассказать сказку, бабушка устало говорила, что у неё нет сил. Я гладила её по мягким старческим щекам и искренне жалела: «Бабуля! Бедненькая! Ты такая старая!», и очень хотела к маме. Казалось, что раз мамочка молодая и самая лучшая, то она бы не устала никогда. Но она была далеко.
Зато рядом была тётя — жена маминого брата. Они жили в одном с бабушкой доме, только вход к ним с другой стороны. У тёти был маленький сынишка — три года — мой двоюродный брат. Малышня. Но других детей поблизости не было, и я решила тренироваться на нём быть старшей сестрой. Тётя Тоня, на первых порах, очень старалась помочь мне в этом моём желании и всё объясняла: зачем она варит кашу, почему пол моет и, когда сил отвечать на мои бесконечные вопросы уже не оставалось, просто давала мне детские книжки сына. С ней дружить оказалось намного интереснее — это я быстро поняла и потому беззастенчиво стала игнорировать двоюродного брата и ни на шаг не отходила от его мамы.
С утра, стоило лишь открыть глаза, я бежала к тёте Тоне. Бабушка ругалась, мол, хватит людям надоедать, но там было интереснее, чем с бабушкой, которая не разрешала себе помогать, ничего не рассказывала и всё время уставала. Но всё чаще дверь к тёте оказывалась закрытой, и сколько бы я не стучала, её не открывали. А потом тётя Тоня поругалась с бабушкой и вместе с сыном вообще уехала к своей маме. Я совсем приуныла.
В то лето все соседские дети, как всегда, разъехались: кто в лагерь, кто к своим бабушкам. Я слонялась по участку, не зная чем себя занять, и мимоходом вытаптывала бабушкины огурцы и клубнику. Пока однажды не увидела молодую женщину — соседку, которая поливала огород.
Я спросила, что она там делает и получила ответ: «Поливаю лук-порей». Вот! Вот с того разговора и началась наша «дружба».
У тети Нади тоже был сын, но уже подросток. Он абсолютно не обращал на меня внимания и я могла спокойно целые дни проводить с его мамой. Дружить с ней было здорово! Она отвечала на все нескончаемые вопросы и разрешала ей помогать: и поливать, и картошку чистить, и полы мыть. И бабушке сказала, что я ей совсем не мешаю. Благодаря тете Наде то лето осталось в памяти, как самое счастливое….
Рано утром, сразу как проснусь, я бежала к ним. Дверь в их дом не закрывали специально для меня. И пока они ещё спали, я шла в библиотеку и рассматривала старые журналы или книги. А когда все вставали, и тётянадин муж начинал над ней посмеиваться, мол, хотела дочку — вот тебе дочка. Я резонно отвечала, что я не дочка, у меня мама есть, а с тетей Надей мы — подруги. Тётя Надя смеялась, лохматила мои отросшие за лето волосы и уводила за собой на кухню готовить завтрак. И так каждый день с утра до вечера, всё лето.
И вот, стоя сейчас со шлангом в руке и глядя в глаза этой соседской девочке, я вдруг отчётливо вспомнила все моменты того лета. Вернулись мысли и чувства, словно мне снова пять. Но теперь, через сорок с лишним лет уже с высоты прожитого, вдруг отчётливо поняла, какой сложный период тогда легко прошла благодаря «подруге» — тёте Наде.
Потом в памяти всплыл другой случай и ещё один замечательный человек — студентка Юля. Это было уже в третьем классе, мы переехали по работе родителей в другой город. Я там совсем никого не знала, а учитель в новой школе считал, что на всех уроках нужно обязательно вызвать к доске новенькую — меня. Помню мне было очень плохо и грустно: я не хотела ходить в школу, плакала и очень скучала по своим друзьям, до которых нужно было добираться на поезде. Юля жила в соседней квартире, училась в пединституте и, узнав о моём страшном горе, стала помогать с домашними заданиями. А ещё отдала всю свою коллекцию фантиков. Девочки в классе заинтересовались этими разноцветными конфетными обёртками, красиво разложенными в солидном фотоальбоме, и у меня, наконец-то, появились подруги.
А затем вспомнилась соседка баба Люся, что угощала меня пряниками и научила делать нарядные браслетики, сидя со мной на скамейке в те вечера, когда я, придя из продлёнки, ждала опаздывающих с работы родителей-врачей.
И библиотекарь из пионерского лагеря, которой не надоедало обсуждать книги и объяснять любопытной девочке, как вязать на спицах.
Эти разрозненные кусочки моего детства, как пазлы, красочной лентой выскакивая один за другим и цепляясь друг за друга, вместе поднимали из самых дальних закоулков памяти воспоминания и проносились передо мной, как наяву, яркие и наполненные пониманием, принятием и … счастьем. На сердце вдруг стало очень легко и светло — надо же, как много хороших людей встретилось мне в детстве.
Я опять взглянула на малышку и улыбнулась.
— Как тебя зовут, принцесса?
— Ася, — ответила она, всё также насупившись, но с надеждой в голосе.
— Ася, а ты любишь рисовать? - спросила и, дождавшись, когда она, улыбнувшись в ответ, робко кивнула, предложила. — Заходи. Вместе порисуем на веранде, у меня есть цветные карандаши.