Эта прогулка была в каком-то смысле моей прихотью, потому что уже много лет у меня не было ни времени, ни возможности гулять в лесу зимой, а раньше мне это очень нравилось. Думаю, это была еще и моя сентиментальная натура, потому что белые пуховые шапки на ветвях деревьев и прогулка по скрипучему снегу, напоминали мне о моем беззаботном детстве и прекрасных моментах, которые я пережила с папой.
Именно он независимо от сезона водил меня в лес — на велосипеде, за грибами, за ягодами, на санках, иногда просто с фотоаппаратом. Я любила наши поездки и с удовольствием вспоминала зимние моменты с ним. Папа умер, когда мне было 11. Его ударила молния.
— Ты уверена, что хочешь пойти в лес? — переспросил Димка, когда мы проезжали окраину города. — Потому что мы можем заскочить в гости к моему однокласснику. Он построил гостевой комплекс на берегу озера. Хорошее место, тебе понравится.
— Давай в следующий раз. Сегодня я хочу пойти в лес, подтвердила я.
— Ладно, твое желание — это закон, — пошутил он.
Когда мы добрались до места, до лесной стоянки, где мы могли спокойно припарковать машину, а в случае ухудшения погоды спрятаться под деревянным навесом или погреться в местном кафе, оказалось, что в лесу было много людей. Мои воспоминания никак не совпали с тем, что там было. Играла музыка с одного края леса, с другого края шел едкий дым от костров. Неподалёку, почти у дороги группа подростков пыталась жарить шашлык. Между деревьями виднелась яркая форма лыжников, по округе разносились детские крики, а вход в лес охранял двухметровый снеговик с пластиковым миской на голове, который вместо метлы держал огромную деревянную дубину.
— Ну что, можно сказать, это снеговик современного времени, — пошутил Димка и сфотографировал злобного снеговика. — Я не хотел тебя расстраивать с этой прогулкой, но в лесу нет ничего романтического, — с глубоким вздохом заметил Димка. — Движение здесь такое же, как в центре. Мы, конечно, могли бы проехать дальше и поискать более тихое место, но после недавнего снегопада, скорее всего, мы застрянем в снегу.
— Дима, а мы здесь не заблудимся? Тут же дорожек нет, а только тропы протоптаны и снег почти по пояс, — заволновалась я, оценив обстановку.
— Нет, вот эта тропа — это главная дорога к домику лесника, а налево будет конюшня, небольшой гостевой дом и домики для отдыха, где любят останавливаться охотники. Местные власти следят за тем, чтобы дороги были проходимыми, а тропы — утоптанными.
— Ладно, — пробормотала я, с отвращением глядя на маленького мальчика, который бил палкой по мусорному баку и с удовольствием слушал этот звук. — Я так надеюсь, что чем глубже в лес, тем меньше людей мы встретим, — добавила я, оглядываясь по сторонам и ужасаясь этой картине. — Мы с папой никогда в такие леса не ходили, мы жили в сельской местности и жители как-то не приводили у нас шумные компании в лес.
Мы забрели глубоко в лес. И мои надежды сбылись, потому что, когда мы отошли от стоянки на несколько сотен метров, стало вполне тихо и людей уже было меньше. Дима отпустил мою руку, обнял меня за плечи. Мы начали восхищаться природой так же, как когда-то раньше с папой. Снег приятно хрустел под ногами, морозный воздух слегка щипал носы, а дыхание из-за холода превращалось в живописные клубы пара.
Солнце медленно двигалось к западу, и на голубом небе появились перистые облака. С каждым шагом, с каждым пройденным метром становилось все тише и тише. Птицы не щебетали, даже ветер не шумел. Если кто-то захочет послушать звуки тишины, то лес, покрытый пуховым снегом, окажется лучшим концертным залом в мире.
— Я начинаю понимать, почему ты настояла на прогулке , — прошептал мне на ухо Димка. — Я почти слышу, как моя желудочная кислота растворяет мамин ужин.
Я толкнула его в бок, потому что это звучало не особенно романтично.
— Дима! — фыркнула я с притворным возмущением. — Вокруг действительно сказочные пейзажи, а этот о пищеварительных процессах.
— Ну ладно тебе? Я не поэт, а простой терапевт, — сказал он в оправдание и нежно поцеловал меня в щеку.
Я остановилась и обняла его за шею, потому что надеялась на что-то большее, но вместо того, чтобы прижать свои губы к моим, он напрягся и громко поглотил слюну. Что еще хуже, он смотрел не на меня, а на что-то через мое плечо. Я подумала, что он дурачится, но через некоторое время поняла, что это не притворство, потому что увидела в его глаза страх.
— Вот дерьмо! — он прошептал. — Спрячься за мной, не делай резких движений
Поворот головы — движение не резкое, поэтому я позволила себе это сделать и через секунду тоже напряглась, потому что в десяти метрах перед нами на тропе стоял большой серый волк. На самом деле это оказался не волк, а просто огромная собака, но растрёпанная мокрая шерсть, мощные лапы, черные блестящие глаза и огромные обнаженные клыки напомнили мне сначала волка.
И только когда я присмотрелась к нему повнимательнее, до меня дошло, что это собака, но облегчения я не почувствовала, потому что она вела себя недружелюбно, а морда ее была вся в свежей крови, как будто она только недавно разорвала кого-то на части.
— Спрячься, — повторил Димка. — Если он одичал или взбесился, он может на нас напасть.
— Что мы будем делать теперь? — спросила я и быстро выполнила Димкин приказ.
— Мы подождем. Может быть, он уйдет, — с надеждой ответил он.
Но у четвероногого, видимо, не было таких намерений, потому что он сел и уставился на нас настороженными глазами. Теперь он выглядел не так угрожающе, как сначала, а так как я люблю собак и всю жизнь по своей наивности считала, что кусачих пород не существует, я собралась с духом и неуклюже свистнула.
— Что ты делаешь? — Димка от неожиданности дернулся и чуть не упал.
Собака отреагировала спокойнее, чем он, потому что навострила уши и игриво наклонила голову, затем встала, залаяла и дружелюбно повиляла хвостом. Это придало мне смелости еще больше, поэтому я проигнорировала предупреждающее ворчание моего парня, вышла из-за его спины на все еще слегка дрожащих от страха ногах, сделала несколько шагов вперед и посмотрела волчьей собаке прямо в глаза. Они были большими, коричневыми, а не черными, как мне сразу показалось, и я увидел в них какую-то нежность. Мгновение спустя я почувствовала что-то странное, но не смогу это чувство точно описать...
Меня, как будто, загипнотизировали, потому что я не могла оторвать глаз от собачьих глаз и даже моргнуть. Я почувствовала какое-то необычное спокойствие — такое теплое, внутреннее, как будто я не стояла на морозе в лесу, а сидела в доме, как раньше с папой, у печи и пила чай с малиновым вареньем. Это было приятно и совершенно нереально. Я почувствовала лёгкость и как будто кто-то на мгновение отключил мой мозг. Наконец собака отвернулась, и мне показалось, что я проснулась от глубокого сна.