Новочеркасская крытая тюрьма, семьдесят восьмой год.
Толик Стеблов ( кличка Мичурин ) вот уже несколько месяцев добивается диетического питания, которое ему положено по закону. Он очень худой, переболел многими болезнями, держится на одном духе. Дожимает тринадцать лет. Врач давно обещает перевести, но Толян по-прежнему ест баланду. Врач — царь и бог, ругаться с ним — ни-ни, отразится на всех, сам потом будешь умолять. Но сил больше нет, и надо что-то делать.
Толя записывается на прием, и в один из дней его выводят из камеры. Сзади идет контролер, они спускаются на первый этаж, проходят мимо других контролеров и приближаются к кабинету. Толя — первым, за ним — охранник.
Врач, сорокалетний холеный мужчина, сидит за столом и что то пишет. На руках поблескивают массивные золотые перстни. Он как и все остальные сотрудники тюрьмы, кое-что имеет — как с "крытников", так и их родственников. Главное — чтобы были два-три человека из зеков " при делах", лучше всего кавказцы. И примерно за год ГАЗ-24 обеспечен. А услуг-то — раз в месяц принести деньги или запрещенные вещества. Пачкаться чаем, продуктами или водкой такая "акула" не станет. Конспирация отточена, мозг схватывает любое движение "против ветра", " кум" — в доле, девяносто девять процентов гарантии, что еще нужно?
— Ну что, Стеблов, что?! — с любопытством и даже интересом врач на Толяна. — Опять диета?
Толян молча кивает головой.
— Я же тебе сказал, ты не один, знаю. Жди. На вот таблеток, не умрешь...
— Доктор!!! У меня же операция на желудке стремная была, семь месяцев жду уже, я ведь тринадцать добиваю, не дотяну! Клянусь, еле хожу, свободы не иметь! — Толя вкладывает в слова всю свою иссякшую душу.
Охранник безразлично стоит у двери...
— Все, Стеблов, все, — машет рукой врач.
— Погоди, доктор, погоди! — Толян чуть ли не скулит. — Ты только посмотри, какой у меня шрамина на животе! Все распахали, все! Посмотри хоть, посмотри!
Он быстро задирает рубаху и майку:
— Во!
Доктор замолкает и с минуту смотрит на живот Толяна. Из штанов лезвием вверх торчит здоровенный нож.
— Еле хожу, еле хожу, доктор! — Толян умоляюще-внушительными глазами смотрит на врача в упор.
Секунды превращаются в вечность, нервы у обоих на пределе. Доктор мысленно просчитывает возможные Толины действия в случае отказа: пырнет или игра?.. Толя это видит и пытается изо всех сил доказать, что это не игра, что это край, пропасть, гибель. Страшно представить, что с ним сделают, если врач закричит.
Дуэль глазами.
Врач наконец препывает молчание:
— Надо было сразу сказать, что после операции. М-да... С завтрашнего дня — диета.
Он что-то пишет на бумажке. Толян опускает рубаху и искренне благодарит врача, на лбу которого блестят капельки холодного пота.
автор: Павел Стовбчатый