«Его единственная любовь» Карен Рэнни.
Место повествования - шотландское нагорье,недалеко от моря. Его оккупировали английские войска, в главе которых полуангличан-полушотландец полковник Алек Лэндерс. Шотландская деревня серьезно пострадала от их карательных действий.
В этом отрывке упоминается ткацкий станок.
----—
У стены стояли небольшой столик и стул, родной брат того, на котором сидела старуха. У противоположной стены, выбитой в каменном склоне холма, находилось жалкое подобие постели, где горой были навалены шкуры животных. Но самым удивительным предметом в этой хижине был ткацкий стан.
Алек вошел в дом, низко наклонив голову, чтобы не удариться о низкую притолоку. Его пальцы пробежали по натянутым на раму шерстяным нитям.
– Ты умеешь ткать? – спросил он.
– Умела, – ответила она, и ее голос был едва слышен в этом тихом жилище. – Пока мои руки не стали слишком сильно болеть. Тогда этим занялась моя дочь.
Он оглянулся, потом посмотрел на нее.
– Где она?
– Совсем близко, – ответила она, пристально глядя на него. – Под этой грудой камней.
– Прости меня, – сказал он просто. Она слегка улыбнулась.
– Англичанин, ты не виноват в ее смерти. У нее были тяжелые роды, и ни она, ни дитя не выжили.
– Ты не продашь мне свой стан? – внезапно спросил он.
– А что мне делать с твоими деньгами, англичанин? – спросила она.
– Ну, давай тогда меняться, – предложил он. – Твой ткацкий стан за мою еду.
Она молча, внимательно смотрела на него.
– Зачем он тебе?
– Чтобы исправить зло, – ответил он, и в его словах была чистая правда.
Наконец она кивнула, и он, подойдя к двери, поманил Харрисона. Сделка была завершена, когда двое солдат погрузили ткацкий стан на грубо сколоченную телегу, вымененную у другого жителя деревни.
-—
Она молча прошла мимо него в комнату, и он понял, что все ее внимание приковано к ткацкому стану, установленному в комнате в его отсутствие. Харрисон поставил его у окна, где было светлее, чтобы Лейтис было удобнее ткать.
– Где ты раздобыл его? – спросила она слабым голосом, протягивая к стану руки, и нерешительно замерла в нескольких дюймах от него.
Стан был уродлив и совсем не радовал глаз. Ножками ему служили тяжелые и толстые деревянные бревна, рама была квадратной с колышками по бокам, чтобы удерживать нити. Он понятия не имел, как с ним обращаются.
– Я не украл его и никого не убил ради него, – ответил он с иронией. Конечно, было глупо приобрести для нее стан, но даже теперь он не раскаивался в своем решении.
Он почти ничего не знал о том, какая сноровка нужна, чтобы справиться с этим устройством для тканья, но хорошо помнил, что мать Лейтис частенько сидела за ткацким станом и мурлыкала вполголоса какой‑то мотив. Ее пальцы быстро летали над рамами, и она ухитрялась выткать из путаницы ниток причудливый узор.
Только этим занятием Лейтис можно было заманить в дом в летний день. Иногда, приходя за Фергусом и Джеймсом, чтобы позвать их играть, он видел, как мать объясняла дочери ласковым убаюкивающим голосом тайны своего ремесла, произнося непонятные слова – уток, основа и так далее.
-—
Он подошел к ткацкому стану и остановился, пристально его изучая.
– И вы сможете с этим управляться? – спросил он, посмотрев на Лейтис.
Она остановилась рядом с ним.
– Это не так уж и трудно, – ответила она. – Я покажу вам, как это делается, если вы раздобудете мне немного шерсти.
Ее пальцы ласкали и гладили колышки основы.
– А что вы хотите соткать? – спросил он.
– Что‑нибудь яркое и веселое, – ответила она искренне, – то, что напомнит мне о прошлом.
-—
Она подняла крышку и вынула несколько мотков пряжи. Прясть и красить шерсть было нелегким делом. Когда они с матерью работали вместе, то, как только одна закрепляла первые нити на стане, вторая начинала сортировать следующие мотки шерсти. Однако в этой корзинке было довольно шерсти, чтобы соткать несколько платьев или одеяло.
Ее удивили цвета мотков. Она любовалась тонкостью оттенков и мастерством женщины, красившей шерсть. Там были мотки бледно‑голубые и цвета вереска. Там была розовая шерсть столь нежного оттенка, что ее цвет можно было сравнить только с румянцем на щечках младенца. Но на дне корзинки оказалась ярко‑красная, черная и белая. Это были цвета пледов Макреев.
Казалось, мотки этих цветов разложили перед ней нарочно, и требовалась только ласковая настойчивость ее пальцев, чтобы создать прекрасное полотно.
Она взяла несколько мотков и села на скамеечку перед станом, чтобы определить, годен ли он для работы. Приспособление было самой простой конструкции и хорошо потрудилось на своем веку. Стан не был таким сложным, как у ее матери, но кто‑то его любил и заботился о нем. Только один деревянный колышек на раме расшатался, и его пришлось плотно укрепить. Нужно было привязать шерстяные нити к колышкам, а потом туго натянуть их, чтобы они стали основой ее изделия.
Если бы она собралась соткать простое одноцветное полотно, работа пошла бы быстро. Не надо было бы точно подбирать нити. Но тартан Макреев отличался сложностью рисунка, и особую роль играли первые несколько рядов.
Тканье всегда было для нее источником радости, возможностью увидеть в шерстяной ткани, вышедшей из‑под ее рук, прекрасное творение. Она гадала, испытывал ли Господь такое же чувство, глядя на сотворенный им цветок.
Как только ее пальцы привыкли к расположению нитей, а руки уже почувствовали, какой узор она собирается создать, Лейтис отдалась своим мыслям. Так она пыталась отделаться от окружавших ее в родном доме шума и гама, когда она была еще ребенком, и справиться с горем, когда стала женщиной. В полковничьей комнате, ставшей ее тюрьмой, ткацкий стан помогал ей скоротать время.
----—
Лейтис встала и осторожно задвинула скамейку под стан. Она потянулась, расправила плечи, потом перегнулась в талии, чтобы избавиться от онемелости в затекшей спине. Сегодня она работала слишком долго, но это было наилучшим способом скоротать время. Стараясь выткать сложный узор, она избавилась от чувства смятения и томления.
----—
Одно время увлеклась чтением любовно-исторических романов про шотландцев. Когда прочла этот роман, то заинтересовалась, как выглядит тартан Макреев (буквально рисунок, поэтому не говорят рисунок тартана - это все равно как рисунок рисунка). Еще больше захотелось ткать. Но на чём? Это было зимой в 2010 году. Летом, незадолго до смога, случайно нашла в московском магазине и купила ткацкий станок, который можно ставить на стол .
Фотки были сделаны в смог летом 2010 года.
В ноябре 2010 года закончила плед из учебных образцов и полотен в духе Саори (японское спонтанное ткачество), немного похожий на тартан.
Надела его, как шотландская женщина, —- положила кожаный ремень на кровать, разложила плед, села, легла, наложила на себя края пледа,закрепила ремнем, как на последнем рисунке. Очень теплый, но в нем удобно только стоять или не спеша ходить.
И успокоилась. С тех пор больше не тянуло к чтению любовно-исторических романов о шотландцах. Ткачество стало моим серьезным увлечением.
В настоящее время плед служит тонким одеялом.
-- Наверное, для этого Вы и читали романы, чтобы увлечься ткачеством))